Это началось уже давно сочинение по тексту

(1)Это началось уже давно. (2)Сначала лёгкая, даже приятная глухота — с ней легче сосредоточиться. (З)Только часто приходится переспрашивать людей, которые невнятно говорят. (4)Потом переспрашиваешь всё чаще. (5)А потом начинаешь уже притворяться, что слышишь, хотя не слышишь ничего…

(6)В эту ночь Бетховен спал плохо. (7)Он просыпался от неожиданных толчков, как будто кто-то толкал его в живот. (8)Он садился на кровати и шептал: (9)«Боже мой, ведь это не сон, это явь! (10)Я глухой, для меня нет места под этими пустыми небесами…»

(11)Дождь лился за окном, и это постепенно его успокаивало. (12)Самое лучшее время суток — это ночь. (13)Когда спишь, ты ведь не глухой.

(14)Потом он уехал в Вену. (15)В 1803 году была написана соната ля минор для скрипки и фортепиано — знаменитая соната, которая впоследствии получила название «Крейцеровой».

(16)Он неистовствовал на репетициях, ссорился с дирекцией и оркестром, менял квартиры, покрывал сотни листов бумаги замысловатыми значками, в которых переписчики нот едва могли разобраться.

(17)Это была не та музыка, которая утешала людей предыдущего века. (18)Это была музыка мучительная, сложная, уходившая в сторону от главной темы и главной тональности, — музыка человеческих сомнений, страданий, поражений, побед и мечтаний.

(19)Вена гудела новостями. (20)Слышали вы про выходки генерала Бонапарта? (21)Кто мог предвидеть, что он будет первым консулом республики и победителем на всех полях сражений! (22)Этот хитрый безбожник, этот генерал босяков! (23)Война может когда-нибудь дойти до ворот Вены! (24)Что тогда будет? (25)Впрочем, войска его апостолического величества ещё достаточно сильны, чтобы защитить добрую, старую, верную Вену…

(26)Всё лето 1803 года он записывал на листках варианты тем, фраз, экспозиций и финалов. (27)К осени была готова вчерне первая часть новой симфонии. (28)Бетховен никому её не показывал. (29) (З0)Они привыкли смотреть на симфонию, как на большое здание, в котором много красивых комнат и галерей. (31)Но Бетховен создавал не здание, а горный хребет. (32)Может быть, он даже создавал небо!

(33)На титульном листе было написано: «Большая симфония, сочинённая Людвигом ван Бетховеном в 1804 году». (34)Наверху стояло посвящение Бонапарту.

(35)В мае 1804 года Фердинанд Рис нашёл Бетховена за пюпитром, в шляпе, с пером в руках. (З6)Тот, вероятно, придумал что-нибудь на прогулке и, вернувшись домой, стал записывать, не сняв шляпы. (37)В комнате был обычный хаос — книги и ноты лежали на полу, кофейник стоял на книжной полке, трость помещалась на рояле, рядом с чернильницей и трубкой, а кисет с табаком лежал под роялем.

(38)— Моё почтение, — буркнул Бетховен, не глядя на Риса. (39)— Что слышно в столице?

(40)— Мейстер Людвиг, — сказал Рис, подойдя поближе к хозяину. (41) Вы знаете новость? (42)Бонапарт объявил себя императором!

(43)Бетховен вдруг сорвал с себя шляпу и швырнул её в угол.

(44)— Проклятие! — крикнул он.

(45)Он забегал из угла в угол, вертя головой и пиная ногами мебель.

(46)— Бонапарт тоже обыкновенный человек! (47)Теперь он будет топтать ногами все человеческие права, следовать только своему честолюбию! (48)Он будет ставить себя выше всех других и сделается тираном!

(49)Бетховен подбежал к шкафу, порылся и вытащил из него заглавный лист новой симфонии с надписью: «Бонапарту». (50)Он с треском разорвал этот лист сверху донизу и выбросил обрывки в окно.(51)— Это всё! — кричал он. (52)— Пусть Наполеон завоюет всю Европу, но на мои владения он не смеет посягнуть!

(53)…Жизнь Бетховена была полна трудов, мучений, надежд, взлётов и разочарований. (54)Глухота была только одним из ударов, которые на него постоянно сыпались. (55)И может быть, самым тяжким из его несчастий было вечное одиночество.

(56)«Ты уже не можешь жить для себя, — писал он, — ты должен жить только для других. (57)Нет больше счастья для тебя нигде, кроме как в твоём искусстве. (58)О Господи, помоги мне одолеть самого себя!..»

(59)Он одолел самого себя. (60)Он не слышал, как исполнялись лучшие его вещи. (61)Он знал, что многое из того, что он создал, станет понятно только будущим, далёким поколениям. (62)Они услышат и оценят.

(По Л. Рубинштейну)

* Лев Семёнович Рубинштейн (род. в 1947 г.) — российский поэт, литературный критик, публицист и эссеист. Лауреат литературной премии «НОС-2012» за книгу «Знаки внимания».

В данном тексте Л.С.Рубинштейн ставит проблему гениальности человека.
     В произведении повествуется о великом композиторе Людовиге ван Бетховене. Ему немало пришлось пережить разочарований и боли,прежде чем на свет появились его невероятные произведения,наполненные человеческими сомнениями,поражениями,победами и мечтами. Но,скорее всего,”самым тяжким из его несчастий было вечное одиночество”. Неужели все великие деятели обречены на эту участь? Участь быть непонятыми обществом, отверженными, одинокими даже в кругу друзей…Не зря автор заостряет внимание на том,что никто не увидел симфонию Бетховена,посвященную Бонапарту.”Он знал, что друзья пожмут плечами, как это уже часто бывало”.В конце Л.С.Рубинштейн приходит к выводу о том,что гениальный композитор писал не для своего времени,нет,”он знал,что многое из того,что он создал,станет понятно только будущим,далеким поколениям”.
     Автор на примере Бетховена показывает далеко не легкую ношу гения,который жертвует собой во имя человечества,уповая лишь на то,что через года,а может и столетия, люди оценят по достоинству его труды.И, к сожалению, такова участь гениальности. 
     Я полностью согласна с авторской позицией: в жизни очень много примеров художников,писателей,музыкантов, которые были “изгоями”, жили в нищете и были признаны великими только спустя много лет.
      В качестве аргумента можно привести стихотворения В.В.Маяковского “Несколько слов обо мне самом”.Лирический герой произведения не просто одинок, он невероятно сильно страдает,умоляя избавить его от боли:
Солнце!
Отец мой!
Сжалься хоть ты и не мучай!
это тобою пролитая кровь моя

Сочинение по технологии ЕГЭ.

(1)Это
началось уже давно. (2) Сначала лёгкая, даже приятная глухота — с ней легче
сосредоточиться. (3) Только часто приходится переспрашивать людей, которые
невнятно говорят. (4) Потом переспрашиваешь всё чаще. (5) A потом начинаешь уже
притворяться, что слышишь, хотя не слышишь ничего…
    (6) B эту ночь Бетховен спал плохо. (7) Он просыпался от неожиданных
толчков, как будто кто-то толкал его в живот. (8) Он садился на кровати и
шептал: (9) «Боже мой, ведь это не сон, это явь! (10) Я глухой, для меня нет
места под этими пустыми небесами…»
(11) Дождь лился за окном, и это постепенно его успокаивало. (12) Самое лучшее
время суток — это ночь. (13) Когда спишь, ты ведь не глухой.
(14) Потом он уехал в Вену. (15) B 1803 году была написана соната ля минор для
скрипки и фортепиано — знаменитая соната, которая впоследствии получила
название «Крейцеровой».
    (16) Он неистовствовал на репетициях, ссорился с дирекцией и оркестром,
менял квартиры, покрывал сотни листов бумаги замысловатыми значками, в которых
переписчики нот едва могли разобраться.
    (17) Это была не та музыка, которая утешала людей предыдущего века. (18)
Это была музыка мучительная, сложная, уходившая в сторону от главной темы и
главной тональности, — музыка человеческих сомнений, страданий, поражений,
побед и мечтаний.
    (19) Вена гудела новостями. (20) Слышали вы про выходки генерала Бонапарта?
        (21) Кто мог предвидеть, что он будет первым консулом республики и
победителем на всех полях сражений! (22) Этот хитрый безбожник, этот генерал
босяков! (23) Война может когда-нибудь дойти до ворот Вены! (24) Что тогда
будет? (25) Впрочем, войска его апостолического величества ещё достаточно
сильны, чтобы защитить добрую, старую, верную Вену…
   (26) Bce лето 1803 года он записывал на листках варианты тем, фраз,
экспозиций и финалов. (27) K осени была готова вчерне первая часть новой
симфонии. (28) Бетховен никому её не показывал. (29) Он знал, что друзья пожмут
плечами, как это уже часто бывало. (30) Они привыкли смотреть на симфонию, как
на большое здание, в котором много красивых комнат и галерей. (31) Ho Бетховен
создавал не здание, а горный хребет. (32) Может быть, он даже создавал небо!
   (33) Ha титульном листе было написано: «Большая симфония, сочинённая
Людвигом ван Бетховеном в 1804 году». (34) Наверху стояло посвящение Бонапарту.
   (35) B мае 1804 года Фердинанд Рис нашёл Бетховена за пюпитром, в шляпе, с
пером в руках. (36) Тот, вероятно, придумал что-нибудь на прогулке и,
вернувшись домой, стал записывать, не сняв шляпы. (37) B комнате был обычный
хаос — книги и ноты лежали на полу, кофейник стоял на книжной полке, трость
помещалась на рояле, рядом с чернильницей и трубкой, а кисет с табаком лежал
под роялем.
  (38) — Моё почтение, — буркнул Бетховен, не глядя на Риса. (39) —Что слышно в
столице?
  (40) — Мейстер Людвиг, – сказал Рис, подойдя поближе к хозяину. (41) — Вы
знаете новость? (42) Бонапарт объявил себя императором!
  (43) Бетховен вдруг сорвал с себя шляпу и швырнул её в угол.
  (44) — Проклятие! — крикнул он.
  (45) Он забегал из угла в угол, вертя головой и пиная ногами мебель.
  (46) — Бонапарт тоже обыкновенный человек! (47) Теперь он будет топтать
ногами все человеческие права, следовать только своему честолюбию! (48) Он
будет ставить себя выше всех других и сделается тираном!
  (49) Бетховен подбежал к шкафу, порылся и вытащил из него заглавный лист
новой симфонии с надписью: «Бонапарту». (50) Он с треском разорвал этот лист
сверху донизу и выбросил обрывки в окно.
  (51) — Это всё! — кричал он. (52) — Пусть Наполеон завоюет всю Европу, но на
мои владения он не смеет посягнуть!
  (53)…Жизнь Бетховена была полна трудов, мучений, надежд, взлётов и
разочарований.      (54) Глухота была только одним из ударов, которые на него
постоянно сыпались. (55) И может быть, самым тяжким из его несчастий было
вечное одиночество.
  (56) «Ты уже не можешь жить для себя, — писал он, — ты должен жить только для
других. (57) Нет больше счастья для тебя нигде, кроме как в твоём искусстве.
(58) О Господи, помоги мне одолеть самого себя!..»
  (59) Он одолел самого себя. (60) Он не слышал, как исполнялись лучшие его
вещи. (61) Он знал, что многое из того, что он создал, станет понятно только
будущим, далёким поколениям. (62) Они услышат и оценят.
(По Л. Рубинштейну)

   
Что мы знаем о жизни талантливых людей? Что стоит за их успехом? Как они
преодолевают жизненные трудности? Как складываются отношения с другими людьми?
На все эти непростые вопросы ищет ответ известный литературный критик Лев
Семёнович Рубинштейн. Давайте обратимся к предложенному тексту.

  
Размышляя над проблемой непростого жизненного пути талантливого человека, публицист
 обращается к рассказу о гениальном  композиторе  Людвиге ван Бетховене.  

Далеко
не всё так гладко в жизни творческого человека – вот на что обращает наше
внимание автор. Как жить, если ты практически никого и ничего не слышишь? И
Бетховен велик даже в эти преодолениях, он не сдаётся, пишет, страдает от 
непонимания…  И всё равно ищет те звуки, ту музыку, которая нужна сегодня, в
это тяжёлое время.

    
Великим и талантливым людям тяжело найти единомышленников, друзей, которые
будут принимать их такими, какие они есть. Вот почему, как пишет Лев
Рубинштейн, «глухота была только одним ударом». С долей великого сожаления
сказано о Бетховене то, что «самым тяжким из его несчастий было вечное
одиночество». Поэтому счастье заключено лишь в искусстве, когда ты забываешь на
время обо всех трудностях и страхах.       

   
Да, ты велик, талантлив, но тебя не всегда поймут современники. И тем не менее…
нельзя сдаваться, надо верить в то, что рано или поздно «далёкие поколения»
оценят тебя. Именно эту мысль хочет донести до нас публицист.

   
И это правильно. Ведь всегда нелегко пророку в своём отечестве. Но жизнь  всё
расставит  по своим  местам.

   
Нам известно отношение современников к «Повестям Белкина» А.С.Пушкина и к
«Ревизору» Н.В.Гоголя: далеко не всеми эти произведения были приняты. А для нас
эти творения – классика, мы смеёмся над поступками героев, размышляем,
разгадываем тайны авторов.

   
В романе «Война и мир» Лев Николаевич Толстой рассказал о неоднозначном
отношении власти, военачальников и  народа к гениальному полководцу Кутузову.
Несмотря на все интриги, упрёки, недобрые отзывы, Кутузов тихо, обдуманно и
правильно делал своё дело. А мы, «далёкое поколение», оценили все его заслуги.
Кутузов для нас пример глубокой и неисчерпаемой мудрости, настоящей
человечности, истинного патриотизма и безграничной храбрости.

Правда,
не все готовы бороться, не у всех хватает сил для преодоления трудностей. Но
одинокому Мастеру из романа  М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» повезло. Его
одиночество скрасили любовь и преданность Маргариты. Эта женщины сумела
отстоять великую книгу о Понтии Пилате,  о самом главном человеческом качестве.
Когда рядом такие люди, жить не так страшно в мире, где царят несправедливость,
зло и предательство.

  
Жизненные трудности велики. Всем: и простым людям, и гениям  –  надо находить
силы для их преодоления. А порой одолевать самих себя.

Это началось уже давно. Сначала лёгкая, даже приятная глухота — с ней легче сосредоточиться.

Не каждому столетию дано родить великого гения. Со своими причудами, страхами, особенностями. 17-18 века можно считать веками великого классического композиторства. Одним из ключевых представителей того времени был Людвиг ван Бетховен.

Это была сложная судьба интересного человека. Автор поднимает будоражащую проблему – проблему сложности человеческого гения. Опираясь на текст, можно сказать, что сам Рубинштейн считает, что природа гениальности сложна и многогранна; человек, наделенный таким грандиозным талантом, может как притягивать, так и отталкивать своими манерами, привычками, поведением. Нельзя не согласиться с автором, ведь каждый талантливый человек талантлив по-своему. И я считаю, эти особенности – плата за индивидуальность.

Найти подтверждение данным словам можно как в личном жизни, так и в литературе. Мне сразу на ум приходит роман Булгакова “Мастер и Маргарита”. Мастер неистово творит и пытается найти признание в обществе лицемеров и трусов. Но шедевры того времени, не проходившие цензуру, не могли найти признание.

Я далека от искусства. Но иногда, читая новости или посещая выставки, я вижу такие абстракции, которые просто не могу поднять, но которые могут быть для кого-то смыслом жизни и проявлением творческого “я”.

Бетховен умер, не дожив до 60 лет. Но после его смерти тысячи последователей прониклись его музыкой. “Он знал, что многое из того, что он создал, станет понятно только будущим, далеким поколениям”. И он был прав.

Обновлено: 04.05.2023

В мае 2021 года мои ученики писали пробник Статграда по тексту Андреева про бабку Анну. Три лучших сочинения с соблюдением всех требований нового формата ЕГЭ привожу в данной статье. На них можно ориентироваться при подготовке к экзамену.

(1)Мне было около двенадцати лет, когда я ослеп от голода. (2)Слепота поразила мои глаза зимой сорок второго года, когда мы с матерью были эвакуированы в Поволжье. (3)К лету сорок второго года зрение вернулось, но я был тогда как костлявый цыплёнок. (4)В июне я отправился в деревню наниматься в колхоз, чтобы подкормиться. (5)В колхоз меня взяли бы охотно, тогда требовалась любая пара рук. (6)Но оплатить работу трудоднями и продуктами могли лишь осенью. (7)А мне нужно было есть уже сейчас, летом. (8)И тогда подсказали мне пойти работать к бабке Анне Смирновой в богатое волжское село Усть-Курдюм. (9)Бабка Анна согласилась взять меня и обещала кормить каждый день два раза, а в воскресенье и трижды. (10)И за это определила она мне дело: доставать воду из колодца и поливать грядки с огурцами.

(11)Усть-Курдюм стоит на горе. (12)Берег к Волге сходит крутой, обрывистый, метров пятьдесят высотой, и колодец во дворе был глубиной поболее пятидесяти метров. (13)А огород у бабки был две тысячи квадратных метров, двадцать соток, и все эти квадратные метры она засадила огурцами. (14)И в то страшное, жаркое, испепеляющее лето я должен был все огурцы до последнего кустика поливать обильно, утром и вечером ежедневно. (15)Это значит, надо было поднять с глубины, в которой и воды-то не видать было, до ста вёдер, отнести их на гряды и разлить воду по лункам. (16)А в промежутках между утренним и вечерним поливом надо было очистить, отряхнуть все листья от пыли и грязи, чтобы она не мешала солнцу освещать листья и наливать огурцы соком. (17)И вот я таскал на своих цыплячьих косточках эти бесконечные вёдра и поливал эти бесконечные ряды огурцов.

(18)Бабка Анна хорошо знала не только агротехнику. (19)Ей была знакома и психология. (20)Горожане готовы были платить любые деньги за довоенную забытую невидаль, за сказочную роскошь — за огурцы, за воспоминание о своём счастливом прошлом. (21)И она это знала вперёд и сажала у себя на участке не картошку, не просо, не лук, не жито, которые нужны были голодным людям, как сама жизнь, — потому не сажала, что их снимешь один раз — и конец, а огурцы всё время идут волна за волной, был бы полив, а солнышка в Поволжье сколько хочешь! (22)И она увозила в город мешки огурцов и привозила из города мешки денег.

(23)А я таскал и таскал эти будто кирпичами нагруженные вёдра, рвал свои мышчонки изо дня в день, из недели в неделю без выходных. (24)Правда, однажды дала она мне с какой-то радости жареных шкварок, целое блюдце (я чуть концы не отдал от этой непривычной пищи), и однажды разрешила в воскресенье на лодке сплавать на остров: отпустила нарвать и навялить сумку дикого луку нам с матерью на зиму.

(25)А ведь все эти тысячи рублей вырастали и устремлялись в её бездонные мешки не только из благодатной земли, но и из моего непосильного детского труда.

(26)Я видел, как самоотверженно работали от зари до зари колхозники: женщины, инвалиды, старики и подростки, — я видел, с каким радушием, с какой русской открытостью делились они всем, чем могли, с эвакуированными к ним горожанами. (27)А бабка Анна не упускала свой случай, она делала деньги…

(28)…А осенью я вернулся в город, мать устроила меня помощником наладчика на пошивочную фабрику, и я стал получать рабочую карточку и восемьсот граммов хлеба ежедневно. (29)И главное, очень сердечно относились ко мне швеи в цеху, они помогали сшивать вечно рвущиеся старые ремни на шкивах и не нервничали, когда я не умел сразу наладить включение заглохнувшего мотора. (30)Вот это были правильные люди.

(31)Прошли с тех пор уже десятилетия, а я всё помню их доброту.

* Юрий Андреевич Андреев (1930−2009) — советский и русский прозаик, литературовед, публицист.

Во время войны люди голодали, поэтому важна была каждая крошка. Они делились друг с другом продуктами и деньгами, чтобы вместе выживать в такие трудные времена. Тем не менее не все были щедрыми, встречались и те, кто даже в этой ситуации не делился с остальными, а продолжал зарабатывать деньги, используя чужой труд и заставляя страдать других. В данном тексте автор ставит проблему чрезмерного эгоизма.

В тексте повествование ведется от первого лица, рассказчик вспоминает о своем детстве. Ему нужно было что-то есть, но в колхозе, куда он хотел наняться, еду могли отдать только осенью, поэтому он решил поработать у бабки Анны. Та обещала кормить его два-три раза в день, а он должен был поливать грядки с огурцами, для чего ему пришлось носить много тяжелых ведер с водой. Это был непосильный труд для маленького ребенка. Анна же ездила продавать огурцы и получала много денег. Она ни с кем не делилась полученным, только продолжала зарабатывать, заставляя ребенка каждый день без выходных поливать огурцы. Так как она весь заработок оставляла себе, то никак не приближала победу в войне, а у ребенка, который у нее работал, остались плохие воспоминания. Автор показывает, что она не была к юному рассказчику добра и снисходительна, равнодушно относилась к тому, как тяжело ему давался этот труд. Анна выращивала не то, что нужно голодным людям, а огурцы, которые приносили высокий доход. Ее эгоизм и желание наживы плохо влияли на здоровье мальчика, а также никаким образом не помогали обществу. Когда юный рассказчик поливал грядки, он видел, как трудились люди в колхозе и делились с эвакуированными всем, чем могли. Когда же он вернулся в город, мать устроила его на пошивочную фабрику, где люди не нервничали, если у него не сразу все получалось, а швеи помогали ему сшивать ремни. Они очень сердечно относились к ребенку, поэтому он надолго запомнил их доброту. Автор показывает, как важно на войне быть отзывчивым и щедрым, помогать друг другу, ведь тогда так будет гораздо проще пережить это тяжелое время. А если человек эгоистичен и думает лишь о наживе, он совершенно равнодушно относится к здоровью и благополучию других, что делает ситуацию только хуже, ведь он заставляет других страдать, чтобы ему самому жилось лучше. Противопоставляя Анну и людей, работавших на фабрике и в колхозе, автор через мысли рассказчика показывает читателю, как эгоистичное поведение воспринимается другими людьми.

Я полностью согласна с автором. Действительно, если человек думает лишь о себе и о своей наживе, он ничем не сможет быть полезным для общества и навсегда останется одиноким. Например, в рассказе Горького “Старуха Изергиль” говорится о Ларре, эгоистичном человеке, который хотел получать все, что ему захочется, при этом ничего не давая взамен. В племени, куда он пришел, его не приняли, а за то, что он убил дочь одного из старейшин, решили наказать. Они сказали, что Ларра будет вечно скитаться по земле без возможности умереть или вернуться к людям. Так и произошло в конце рассказа. Он хотел слишком многого лишь для себя, поэтому остался совершенно одинок, никто не любил его, в обществе он никому был не нужен, а его существование не несло в себе никакого смысла. Именно поэтому эгоизм – негативная черта характера, с которой надо бороться, чтобы не быть отвергнутым остальными.

Таким образом, будучи эгоистичным собственником, на войне человек не приносит никакой пользы, не заботится о других и позволяет им умирать и страдать. Поэтому очень важно было уметь делиться, быть отзывчивым, чтобы проходить через все трудности войны вместе с остальными, разделяя горе и радость, с каждым днем приближая свой народ к победе.

В современном мире большое значение имеют материальные ценности, так как люди стремятся приумножить свой достаток. Иногда желание разбогатеть становится настолько сильным, что человек готов пойти на всё ради достижения своей цели. Как проявляется жажда наживы и эгоизм? Такова проблема, поставленная Ю. Андреевым в данном тексте.

Таким образом, эгоизм и жажда наживы являются негативными качествами характера, так как они ослепляют человека, делая его жестоким и равнодушным к окружающим. Думая о собственном достатке, нельзя забывать и про других людей, потому что они могут нуждаться в нашей помощи и заботе.

Человеческий эгоизм может проявляться по-разному, но самой страшной его формой является жажда наживы, потому что она заставляет людей забыть о доброте и гуманности и использовать любые методы для достижения цели. Именно поэтому Юрий Андреевич Андреев ставит в данном тексте проблему стремления к наживе любой ценой.

В заключение хотелось бы сказать, что огромное количество людей готово получить лёгкие деньги, используя безнравственные методы. Но это неправильно, потому что человечество не должно забывать о доброте, милосердии, сочувствии и бескорыстии. Ведь если мы будем руководствоваться этими принципами гуманности, то наш мир станет лучше!

Музыка моего сердца - pic_1.jpg

Лев Владимирович Рубинштейн

Музыка моего сердца

Музыка моего сердца - pic_2.jpg

Музыка моего сердца - pic_3.jpg

Бьют городские часы на башне.

Три раза плавно звучит звенящая медь — бом, бом, бом… Три часа пополудни.

Сестра долго и старательно разучивает на пианино гаммы. Я ещё не знаю, что они называются мелодическими и гармоническими. Но и они успокаивают. День как день.

Это первая музыка моего детства.

Когда я слышу гаммы, мне сразу вспоминаются городские часы, серые стены с контрфорсами, голос слепого певца, запах яблок и красивые пальцы сестры, бегающие между белых и чёрных клавиш. И ещё вспоминаются облака.

Потом я стал старше и звуки усложнились. Приходил мой дядя, бородатый, старый музыкант. Он вынимал из кармана камертон, ударял им по краю стола и подносил к моему уху.

— Запомни, это ля первой октавы! Повтори!

Потом я сам сел за фортепиано.

Я играл по слуху да ещё присочинял. Мне казалось, что нет ничего легче, чем музыка. Сыграть можно всё, что хочешь. Нужно только перепробовать все белые и чёрные клавиши, особенно посередине. Когда привыкнешь к этим гладким брусочкам, можно играть на них, даже закрыв глаза. А если нажать правую педаль, то можно снять руки и пианино будет само звучать, как хор.

Я рос и учился в музыкальном училище и ходил по городу с папкой, на которой был изображён профиль Шопена. У Шопена был изогнутый тонкий нос и длинная, худая шея. Но он не был сердитый. Он даже был хороший.

Противным, злым человеком я считал Ганона… Но об этом я скажу в конце книги. Музыкальную школу я хорошо запомнил. Звуки многочисленных роялей, пиликанье скрипок и густые пассажи труб. Напёрсток моей учительницы, который пребольно стукал меня по суставам пальцев.

— Выше пальцы! Если ты будешь так лениться, тебя исключат из школы, как Илюшу М.!

Бедный Илюша М.! Он впоследствии стал известным пианистом и до сих пор посмеивается над своими первыми неудачами. Но в те времена это был не мальчик, а пугало, которым стращали всех младших учеников.

Я пианистом не стал, но и из школы меня не исключили.

Помню первый (и последний) концерт-экзамен, когда я вышел на огромную и совершенно пустую эстраду в битком набитом зале, освещённом по бокам золотыми рожками.

— Главное, начать, — говорила мне учительница, растирая мне за кулисами руки. — Когда ты начнёшь, ты сразу успокоишься. Вообще не думай ни о чём. Думай о Шопене!

Пройти расстояние от кулис до рояля было гораздо страшнее, чем пересечь вплавь Чёрное море. Когда я достиг крытой бархатом вертящейся табуретки, я почувствовал себя потерянным навеки.

Я старался думать о Шопене, но Шопен был где-то далеко-далеко, а шелестящий, кашляющий и ожидающий зрительный зал был справа от меня. И моё испуганное лицо и воротник матросской курточки сразу же отразились в блестящей крышке рояля. Эта поднятая крышка была похожа на крыло чёрной птицы.

Я начал механически. Но потом добрый, исхудавший Шопен пришёл мне на помощь, и я в самом деле перестал бояться зрительного зала и ринулся в воздушное пространство шопеновской мазурки.

Аплодировать на экзамене запрещалось. Я увидел за кулисами сияющее, возбуждённое лицо сестры и понял, что сыграл хорошо.

Музыка вошла в мою жизнь.

Я стал ещё старше. Возвращаясь летней ночью домой по безлюдным улицам провинциального городка, я вдыхал полной грудью запах яблок. Луна светила в полный накал. Очень далеко в небе искрились другие миры, и я думал, что где-нибудь там, в созвездии Девы или Волопаса, может быть, тоже есть музыка.

Шагая по дощатым тротуарам, я тихо пел про себя всё, что мне нравилось, — то Бетховена, то Шопена, то Грига, то Чайковского. Всё это была моя любимая музыка. О ней я и пишу книгу.

Уже нет на свете ни пианино, на котором я играл, ни дома, в котором я родился, ни сестры, которая водила меня за руку в училище, ни города, в котором я вырос. Всё унесла война.

Но и сейчас иногда мне снится запах яблок и звон башенных часов — три раза: бом, бом, бом. День как день. Ночь как ночь. Ничто никогда не пропадает даром. Музыка осталась со мной — музыка моего сердца. Её отнять нельзя.

Музыка моего сердца - pic_4.jpg

Если вы желаете развлечься, ступайте на Новый мост. Вы увидите фокусников, которые вынут из вашей шляпы полдюжины яиц, а из кармана десяток монет. Вы услышите, как чревовещатель разговаривает с куклой, а кукла отвечает ему густым басом. Вы услышите песни…

Теперь представьте себе Новый мост в году тысяча семьсот девяносто втором.

Париж был похож на военный лагерь. Барабаны стучали на северном и южном берегах реки. В июле этого года ударила пушка и по всему Парижу было объявлено, что отечество находится в опасности. Белые армии наступали на столицу с севера и востока.

Франция была в опасности. Париж был в опасности. Революция была в опасности. Народ был в опасности. Город был наполнен добровольцами в войлочных шляпах с кокардами. На Новом мосту вместо фокусников на каждом шагу можно было увидеть штыки, тесаки и барабаны. Здесь сновали молодые парижане в красных колпаках, смуглые марсельцы с усиками, суровые бретонцы, с лицами, словно вырезанными из дерева.

Три раза плавно звучит звенящая медь — бом, бом, бом… Три часа пополудни.

Сестра долго и старательно разучивает на пианино гаммы. Я ещё не знаю, что они называются мелодическими и гармоническими. Но и они успокаивают. День как день.

Это первая музыка моего детства.

Когда я слышу гаммы, мне сразу вспоминаются городские часы, серые стены с контрфорсами, голос слепого певца, запах яблок и красивые пальцы сестры, бегающие между белых и чёрных клавиш. И ещё вспоминаются облака.

Потом я стал старше и звуки усложнились. Приходил мой дядя, бородатый, старый музыкант. Он вынимал из кармана камертон, ударял им по краю стола и подносил к моему уху.

— Запомни, это ля первой октавы! Повтори!

Потом я сам сел за фортепиано.

Я играл по слуху да ещё присочинял. Мне казалось, что нет ничего легче, чем музыка. Сыграть можно всё, что хочешь. Нужно только перепробовать все белые и чёрные клавиши, особенно посередине. Когда привыкнешь к этим гладким брусочкам, можно играть на них, даже закрыв глаза. А если нажать правую педаль, то можно снять руки и пианино будет само звучать, как хор.

Я рос и учился в музыкальном училище и ходил по городу с папкой, на которой был изображён профиль Шопена. У Шопена был изогнутый тонкий нос и длинная, худая шея. Но он не был сердитый. Он даже был хороший.

Противным, злым человеком я считал Ганона… Но об этом я скажу в конце книги. Музыкальную школу я хорошо запомнил. Звуки многочисленных роялей, пиликанье скрипок и густые пассажи труб. Напёрсток моей учительницы, который пребольно стукал меня по суставам пальцев.

— Выше пальцы! Если ты будешь так лениться, тебя исключат из школы, как Илюшу М.!

Бедный Илюша М.! Он впоследствии стал известным пианистом и до сих пор посмеивается над своими первыми неудачами. Но в те времена это был не мальчик, а пугало, которым стращали всех младших учеников.

Я пианистом не стал, но и из школы меня не исключили.

Помню первый (и последний) концерт-экзамен, когда я вышел на огромную и совершенно пустую эстраду в битком набитом зале, освещённом по бокам золотыми рожками.

— Главное, начать, — говорила мне учительница, растирая мне за кулисами руки. — Когда ты начнёшь, ты сразу успокоишься. Вообще не думай ни о чём. Думай о Шопене!

Пройти расстояние от кулис до рояля было гораздо страшнее, чем пересечь вплавь Чёрное море. Когда я достиг крытой бархатом вертящейся табуретки, я почувствовал себя потерянным навеки.

Я старался думать о Шопене, но Шопен был где-то далеко-далеко, а шелестящий, кашляющий и ожидающий зрительный зал был справа от меня. И моё испуганное лицо и воротник матросской курточки сразу же отразились в блестящей крышке рояля. Эта поднятая крышка была похожа на крыло чёрной птицы.

Я начал механически. Но потом добрый, исхудавший Шопен пришёл мне на помощь, и я в самом деле перестал бояться зрительного зала и ринулся в воздушное пространство шопеновской мазурки.

Аплодировать на экзамене запрещалось. Я увидел за кулисами сияющее, возбуждённое лицо сестры и понял, что сыграл хорошо.

Музыка вошла в мою жизнь.

Я стал ещё старше. Возвращаясь летней ночью домой по безлюдным улицам провинциального городка, я вдыхал полной грудью запах яблок. Луна светила в полный накал. Очень далеко в небе искрились другие миры, и я думал, что где-нибудь там, в созвездии Девы или Волопаса, может быть, тоже есть музыка.

Шагая по дощатым тротуарам, я тихо пел про себя всё, что мне нравилось, — то Бетховена, то Шопена, то Грига, то Чайковского. Всё это была моя любимая музыка. О ней я и пишу книгу.

Уже нет на свете ни пианино, на котором я играл, ни дома, в котором я родился, ни сестры, которая водила меня за руку в училище, ни города, в котором я вырос. Всё унесла война.

Но и сейчас иногда мне снится запах яблок и звон башенных часов — три раза: бом, бом, бом. День как день. Ночь как ночь. Ничто никогда не пропадает даром. Музыка осталась со мной — музыка моего сердца. Её отнять нельзя.

Если вы желаете развлечься, ступайте на Новый мост. Вы увидите фокусников, которые вынут из вашей шляпы полдюжины яиц, а из кармана десяток монет. Вы услышите, как чревовещатель разговаривает с куклой, а кукла отвечает ему густым басом. Вы услышите песни…

Оба примера, дополняя друг друга, подводят нас к мысли о том, что творчество необходимо каждому человеку, независимо от возраста. Каждый, кто чувствует в себе какие-либо способности, должен их реализовать, независимо от своей главной профессии или занятия.

В заключение хочу подчеркнуть занятия творчеством не только доставляют радость и удовольствие, но и помогают человеку выразить себя, приближают его к совершенству.

(1) Что делать человеку, который вдруг обнаружил в себе некую таинственную потребность и неудержимую тягу к творчеству? (2)Что делать тому, кто услышал внутри себя некий голос, который тревожит, будоражит и зовёт куда-то в неведомое.

(3)Призывает как минимум взять и срифмовать что-то, записать какое-нибудь впечатление, описать увиденное, почувствованное, пережитое.

(4)Такие позывы человек может ощутить в любом возрасте и в любом душевном состоянии, занимаясь делами, очень далёкими от всякого творчества. (5)Что же ему делать?

(8) Вот только обольщаться и надеяться на значительные результаты не стоит.

(13) И взявшаяся за живопись доярка, и кандидат экономических наук, засевший за литературу, и псевдопевец, горланящий песни под караоке, вспоминая, что когда-то пел в детском хоре и учился в музыкальной школе, по сути одинаковы.

(14) Все эти люди получают удовольствие и радость от творческого занятия и самовыражения. (15)Они получают ту радость, которую в своей повседневной жизни и профессиональной деятельности получить не могут. (16)Они получают то самое сладкое удовольствие, которое знает всякий дилетант. (17)Никто, кроме дилетантов, не получает такого сладкого удовольствия от занятия тем, в чём ничего не смыслит, но чувствует свои большие в том способности

(18)Подлинный художник живёт искусством иначе. (19)Он живёт им тотально, понимая, что ничего другого не может, а главное, не должен делать, даже ради
процветания

(20)Разница между подлинным человеком искусства и тем, в котором неожиданно проснулся интерес к творчеству, или тем, кто с младых ногтей в свободное от. серьёзных дел* время был склонен к артистизму, такая же, как между настоящим спортсменом и физкультурником.

(21)Подлинный художник начинает чувствовать и даже знать о своей призван пости служению искусству с довольно раннего возраста. (22)У каждого свой путь к началу сознательной и постоянной творческой деятельности. (23)Многим и многим приходилось и приходится преодолевать сомнения и неверие близких, родных да и своё собственное в то, что можно посвятить жизнь искусству.

(24)Жизнь художника таинственна и непонятна людям конкретных и общественно полезных профессий. (25)Вхождение в жизнь искусством пугает своей непредсказуемостью и отсутствием внятных социально-бытовых ориентиров.

(26)Примеры же жизни и судеб больших художников хоть и притягательны, но почти всегда трагичны и явно неповторимы.

(27)Да и просто признание себе в том, что он может написать книгу, быть композитором и автором симфоний или автором настоящего кино, даётся настоящему художнику непросто. (28)Ведь тогда начинается самое сложное! (29)Тогда начинается испытание!

(30)Ну а те, кто решил вдруг пописать стихи или картины, потанцевать или попеть, научиться игре на каком-нибудь инструменте или поснимать кино. (31)Им не нужно проходить все эти испытания или переживания, страдания и сомнения. (32)Они решают заняться творчеством ради приключений, удовольствия или борясь со скукой. (33)Им всегда есть куда отойти, вернуться или спрятаться.

(34)Тот, кто взялся за творчество не ради всепоглощающего искусства, а ради интересного и увлекательного образа жизни, никогда не сделает ничего стоящего.

(35)Единственное, что у него может получиться, — это немного развлечься.

(36)Только тот, кто смог совершить первые самостоятельные шаги в искусстве, тот, кто познал тяжесть и мучительную суть этого пути, но пошёл дальше, — только тот сможет шагнуть в неведомое, туда, где до него никто не был. (37)Только настоящий художник может сделать это, опровергнув расхожее убеждение, что всё уже давно сказано, придумано, осмыслено и написано.

Читайте также:

      

  • Дом это взгляд на луну поднимающуюся над спящей равниной сочинение
  •   

  • Сочинение на 5 ру итоговое сочинение
  •   

  • Как революция поменяла сознание людей сочинение двенадцать
  •   

  • Аргументы итоговое сочинение забвению не подлежит
  •   

  • Сочинение миниатюра это слово мне интересно

Сочинение рассуждение по тексту

Подвиг. По Б. Кремневу

(І)Когда Бетховен понял, что глохнет, им овладело отчаяние, тупое и безысходное. (2)Никого, кроме старика слуги, трижды в день подававшего еду и наспех прибиравшего комнаты, он не видел, да и старался не видеть.
(3)Он жил в совершенном одиночестве, взаперти, лицом к лицу со своею бедой. И лишь поздним вечером, когда яркая россыпь звёзд высвечивала небесную тьму, крадучись, покидал дом, чтобы уйти в поля, где не наткнёшься на человека.
(4)Но как ни тяжело ему было теперь, он чувствовал себя всё же лучше, чем-несколько лет назад. (5)Тогда он ещё не до конца понимал, что сулит ему свист и гул в левом ухе. (6)Но его уже точила тревога, острая и неотвязная. (7)Она будила среди ночи и заставляла со страхом прислушиваться. (8)И если кругом была тишина, он засыпал, спокойно и умиротворённо. (9)В ту пору он ещё верил, что всё пройдёт само собой, так же неожиданно, как пришло.
(Ю)Если же, проснувшись, он слышал гул — а чем дальше, тем гул становился сильнее, — его охватывал ужас. (11)Он вскакивал с постели, выбегал на улицу, спешил за город, наивно надеясь, что вдали от городского шума избавится от зловещего свиста и гула в ушах.
(12)Но тишина полей и лугов не приносила покоя. (13)Он слышал не её, а шум, не прекращающийся ни на минуту, то нарастающий, то спадающий, будто грозный голос морского прибоя.
(14)Когда ему, наконец, стало ясно, что его ждёт, он долго не решался пойти к врачу. (15)Страшился услышать от врача то, что уже знал, — болезнь неизлечима и угрожает полной потерей слуха.
(16)Врачи окончательно повергли его в смятение. (17)Они успокаивающе улыбались и трусливо отводили в сторону глаза. (18)Они бодрым голосом обещали улучшение, а когда взамен наступало ухудшение, так же бодро заявляли, что это вполне нормально, что всё идёт согласно правилам науки. (19)Они лечили каждый по-своему и противореча один другому. (20)Если один прописывал холодные ванны, другой назначал тёплые; если один велел закапывать в уши миндальное масло, другой отменял его и советовал пить специальный настой. (21)И всё же он продолжал ходить по врачам. (22)К мукам обречённого, считающего гибель неотвратимой, — а он тогда думал, что глухота для музыканта то же самое, что смерть, — прибавился невыносимо мучительный страх, что люди проведают о постигшей его беде.
(23)Поэтому, не расслышав собеседника, он притворялся рассеянным, прикидывался, что весь ушёл в свои мысли. (24)А потом, словно очнувшись от забытья, просил повторить всё, что было сказано раньше. (25)От постоянного напряжения, от непрестанной боязни выдать себя у него появились головные боли. (26)Пребывание на людях стало невыносимым. (27)И чем дальше, тем больше возрастали страдания и физические, и нравственные.
(28)Он с жадностью ловил каждый слух о чудесном исцелении глухого. (29)Чем вздорнее была побасенка, тем наивнее он верил в неё. (ЗО)Верил и надеялся. (31)И тем горше было крушение надежд.
(32)Слух всё слабел и слабел. (ЗЗ)Городок Хейлигенштадт, куда его направил толковый и опытный врач, принёс какое-то облегчение. (34)Хотя полгода, проведённые здесь, в добровольном изгнании и заточении, были, пожалуй, самыми тяжёлыми в его жизни. (35)Без друзей, в полном одиночестве, целиком отданный на произвол болезни и мрачных дум, он временами доводил себя до полного исступления. (Зб)Тогда самоубийство казалось ему единственным исходом.
(37)Избавление пришло неожиданно. (38)Он нашёл его в том, ради чего жил и без чего не хотел жить, — в музыке.
(39)Она и в беде не покинула его. (40)Глохнущий, он продолжал её слышать. (41)И не хуже, чем тогда, когда был здоров.
(42)Музыка с прежней, а быть может, с большей силой звучала в нём. (43)Феноменальный «внутренний слух» помогал ему слышать музыку так же явственно и так же отчётливо, как если бы её исполнял оркестр или рояль. (44)Он с поразительной ясностью различал тончайшие извивы мелодии, охватывал мощные гармонические пласты, слышал каждый голос в отдельности и все вместе.
(45)Бессердечной природе по какой-то дьявольской прихоти судьбы удалось сломить его тело. (46)Но ей не удалось сломить его гордый дух.
(47)Бетховен вступил в схватку с судьбой. (48)Из музыки, сочинённой им в эту жестокую пору, встаёт иной Бетховен, не тот, что затравленным зверем метался по низким комнатёнкам хейлигенштадтского острога. (49)Не подавленный, доведённый до отчаяния, а бодрый и спокойный, уверенный в своих силах. (50)Не жалкий страдалец, растоптанный бедой и захлёстнутый горькой волной безысходности, а мужественный борец, непобедимый гуманист, щедро одаривающий людей радостью.
(51)Именно здесь, в Хейлигенштадте, в разгар ужасающей духовной драмы, родилась Вторая симфония — одно из самых радостных и светлых творений бетховенского гения. (52)В ней нет ни одной мрачной нотки, ни единого намёка на боль и страдание. (53)Человек, погружённый в пучину несчастья, создал вдохновенную песнь о счастье.
(54)Это был подвиг беспримерной силы и мужества.
(По Б. Кремневу)

Вариант 1
Подвиг, как я понимаю его, — это героический поступок, совершённый в трудных условиях. Подвиг требует большой самоотдачи, силы воли, бесстрашия.
Бетховен, известный композитор, оказался в невыносимых условиях, когда начал терять слух. Болезнь угнетала его, но он не сдавался, пытался избавиться от гула в ушах самостоятельно, обращался к различным врачам: он не мог отступить! Его спасла музыка, но дело не только в ней. Композитор упорно работал, и недугу не удалось сломить его (предл. 46, 47). Бетховен, как «мужественный борец», продолжал писать (предл. 50). Результатом работы стала его знаменитая Вторая симфония — символ настоящего подвига, победы над болезнью и самим собой.
Действительно, подвиг — это поступок героя, удел самоотверженных людей!

Вариант 2
Подвиг — это удивительный, полный самоотдачи поступок человека. Результатом подвига может быть спасённая жизнь, важное открытие, выдающееся достижение.
В рассказе Б. Кремнева подвигом называется создание Бетховеном его Второй симфонии. Композитору пришлось пережить много тяжёлых минут из-за усиливающейся глухоты, он избегал людей (предл. 26), мучительно страдал (предл. 27). Однако это не сломило его дух (предл. 46), и Бетховен смог выиграть тяжелейшую схватку с болезнью и создать одно из своих самых светлых произведений.
Подвигом я считаю и работу Микеланджело Буонарроти, итальянского скульптора и художника, который, лёжа на спине, расписал плафон Сикстинской капеллы площадью в шестьсот квадратных метров. Это был титанический труд в течение четырёх лет!
Не могу не согласиться с автором текста в том, что подвиг требует внутренней силы. Он действительно невозможен без твёрдого характера и мужества.

Вариант 3
Я считаю, что подвиг — это важное дело, совершённое в труднейших условиях. Он иногда требует от человека огромных усилий, душевных и физических.
Так, Б. Кремнев, автор текста, называет подвигом создание Бетховеном Второй симфонии.
С автором текста сложно не согласиться. Несмотря на страх потерять слух и профессию, композитор ухватился за возможность писать музыку (предл. 43). Он победил отчаяние, сохранил уверенность в своих силах (предл. 49), показав себя борцом, творящим во имя людей (предл. 50), и создал прекрасное произведение.
Также примером подобного подвига может служить судьба лётчика Алексея Маресьева. Лишившись обеих ног, он впоследствии сумел вновь сесть за штурвал самолёта. Сила воли и самовоспитание помогли ему жить полноценной жизнью.
Подвиги, я уверен, совершают мужественные люди.

Вариант 4
Подвиг — это героический поступок, когда человек, преодолевая себя, совершает почти невозможное. Когда говорят о подвиге, сразу вспоминаются герои Великой Отечественной войны. Это они, проявляя героизм, отвоевали мир на земле. Но самоотверженные поступки совершаются не только на полях сражений.
Доказательства этой мысли можно найти в тексте Б. Кремнева. Когда Бетховен понял, что его болезнь неизлечима, он «вступил в схватку с судьбой». Музыка, ради которой жил композитор, стала спасением для него.
Бетховен отвоевал у болезни такие высоты, о каких невозможно и помыслить: он создал величайшее творение — Вторую симфонию (предл. 51). И в ней нет «ни одной мрачной нотки, ни единого намёка на боль и страдание». Это и есть настоящий подвиг (предл. 53, 54)!
Такие люди, как Бетховен, способные бросить вызов трудностям и мужественно преодолеть их, заслуживают уважения и восхищения.

Вариант 5
Подвиг — это такой поступок, когда человек, преодолевая свои возможности, совершает невозможное. Конечно, на этом пути могут быть и минуты сомнений, но важен лишь результат.
Бетховен, ощутив потерю слуха, вначале надеялся, что «всё пройдёт само собой», но, когда узнал, что «болезнь неизлечима», не опустил руки. Жизнь его превратилась в борьбу с болезнью, а музыка в этом поединке стала его союзником (предл. 24-30).
И композитор вышел победителем в схватке с недугом (предл. 48-50). Более того, в этот период он пишет «одно из самых радостных и светлых творений» — Вторую симфонию. Погружённый в пучину несчастья, Бетховен совершил почти невозможное: создал гимн радости и счастья.
Я думаю, что мужественное преодоление своих болезней и слабостей — это самый настоящий подвиг.

Вариант 6
Подвиг — это поступок, совершённый на пределе человеческих возможностей. Подвиг, я думаю, немыслим без мужества, без преодоления себя.
Нетрудно представить, какое отчаяние испытывал Бетховен, когда понял, что глохнет, ведь музыка для него была смыслом всей жизни. Мысли о самоубийстве не раз приходили ему в голову, но композитор вступил в «схватку с судьбой». Это были самые тяжёлые месяцы в его жизни (предл. 32-35).
И в это ужасное для него время композитор создаёт музыку, в которой возникает он, Бетховен, не сломленный и подавленный, а спокойный и мужественный борец (предл. 48-50). Вершиной же его жизненного подвига становится Вторая симфония — гимн счастью. Да, композитору потребовалось немало мужества, чтобы в такое трагическое для него время рассказывать людям музыкой о счастье и радости.
Музыкант немыслим без слуха. Поэтому я считаю, что творчество Бетховена явилось величайшим подвигом его таланта, чувства и воли.

Источник

«Когда Бетховен понял, что глохнет, им овладело отчаяние, тупое и безысходное. » (ЕГЭ по русскому)

В данном тексте, Б. Г. Кремнев, известный автор многих документальных книг об известных людях, поднимает проблему влияния страха на человека.

Чтобы привлечь внимание читателей к этому вопросу, автор рассказывает о проблеме, с который столкнулся Бетховен. Когда известный композитор начал терять слух, он впал в безысходное состояние, им овладело отчаяние, ему хотелось быть в полном одиночестве. Он не хотел идти за помощью ко врачам, страшась услышать от врача то, что болезнь неизлечима. Действительно, страх потерять свое любимое дело заставляет человека нервничать, бояться наступления этого момента. Ведь человек осознает, если он потеряет жизненные ценности, представления об устройстве дальнейшей жизни, о карьере попросту разрушатся.

Далее автор говорит, что, несмотря на полную потерю слуха, Бетховен все же смог заниматься музыкой.

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ
ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

Эксперты сайта Критика24.ру
Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

Его «внутренний голос» помогал ему. Композитору даже удалось создать великую Вторую симфонию – одну из самых радостных и светлых творений бетховенского гения. На мой взгляд, автор хотел сказать этим, что человек не должен сдаваться, а наоборот обязан стремиться как можно скорее выбраться из неприятной ситуации, потому что страх сковывает движения человека.

Эти два примера, дополняя друг друга, убеждают любого читателя в том, что страх буквально убивает человека изнутри: всё задуманное моментально рушится, наступает состояние полной безысходности, бороться с которым очень сложно.

Позиция автора такова: человек не должен жить в страхе. Столкнувшись со страхом, нужно сразу же пытаться преодолевать его всеми силами до тех пор, пока он не будет побеждён.

Не могу не согласиться с известным автором. В самом деле, если мы будем потакать страху, то ни о какой счастливой и радостной жизни не может быть и речи. Страх делает нас слабее, угнетает, затмевать всё хорошее, заставляя не жить, а выживать.

Таким образом, я могу сделать вывод, что способность страха негативно влиять на человека, затмевая всю его жизнь, создаёт большую сложность в его преодолении, что мы должны находить в себе силы и мужество предотвратить процесс овладения нашей жизнью страхом.

Посмотреть все сочинения без рекламы можно в нашем

Чтобы вывести это сочинение введите команду /id67077

Источник

Текст про Бетховена

Это началось уже давно. Сначала лёгкая, даже приятная глухота — с ней легче сосредоточиться.

Текст про Бетховена

Не каждому столетию дано родить великого гения. Со своими причудами, страхами, особенностями. 17-18 века можно считать веками великого классического композиторства. Одним из ключевых представителей того времени был Людвиг ван Бетховен.

Это была сложная судьба интересного человека. Автор поднимает будоражащую проблему — проблему сложности человеческого гения. Опираясь на текст, можно сказать, что сам Рубинштейн считает, что природа гениальности сложна и многогранна; человек, наделенный таким грандиозным талантом, может как притягивать, так и отталкивать своими манерами, привычками, поведением. Нельзя не согласиться с автором, ведь каждый талантливый человек талантлив по-своему. И я считаю, эти особенности — плата за индивидуальность.

Найти подтверждение данным словам можно как в личном жизни, так и в литературе. Мне сразу на ум приходит роман Булгакова «Мастер и Маргарита». Мастер неистово творит и пытается найти признание в обществе лицемеров и трусов. Но шедевры того времени, не проходившие цензуру, не могли найти признание.

Я далека от искусства. Но иногда, читая новости или посещая выставки, я вижу такие абстракции, которые просто не могу поднять, но которые могут быть для кого-то смыслом жизни и проявлением творческого «я».

Бетховен умер, не дожив до 60 лет. Но после его смерти тысячи последователей прониклись его музыкой. «Он знал, что многое из того, что он создал, станет понятно только будущим, далеким поколениям». И он был прав.

Источник

Задание №612

Условие

Напишите сочинение по прочитанному тексту.

Сформулируйте одну из проблем, поставленных автором текста.

Прокомментируйте сформулированную проблему. Включите в комментарий два примера-иллюстрации из прочитанного текста, которые, по Вашему мнению, важны для понимания проблемы исходного текста (избегайте чрезмерного цитирования).

Сформулируйте позицию автора (рассказчика). Напишите, согласны или не согласны Вы с точкой зрения автора прочитанного текста. Объясните почему. Своё мнение аргументируйте, опираясь в первую очередь на читательский опыт, а также на знания и жизненные наблюдения (учитываются первые два аргумента).

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту), не оценивается. Если сочинение представляет собой пересказанный или полностью переписанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается нулём баллов.

Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком.

Текст:

(1)Было это в декабре 1944 года. (2)В воздухе уже веяло весной — благостной весной Победы.

(3)Её приближение чувствовалось во всем. (4)И в том, что все чаще играла «катюша»; её могучий голос, подобно весеннему грому, грохотал в низком небе, и раскатистое горное эхо радостно подхватывало его. (5)И в том, что все реже раздавался немыслимо пронзительный скрежет «ванюши», шестиствольного немецкого миномёта, прозванного нашими солдатами также «ишаком». (6)И в том, что пленные немцы, или, как в ту пору их называли, «фрицы», с каждым днем выглядели все ободраннее, а наши младшие и старшие лейтенанты щеголяли в шинелях, перешитых на офицерский манер, а вместо шапок-ушанок носили лихие кубанки. (7)И в том, что солдаты все чаще поговаривали о доме, и не так, как говорят о чем-то очень далёком, а как о близком и достижимом, что вот-вот должно явиться в твою жизнь и заполнить её всю, до отказа.

(8)Но война ещё шла. (9)Фронт жил своей огромной, беспощадной, несмолкаемой жизнью.

(10)В тот декабрьский вечер я подошёл к небольшой словацкой деревушке, в которой находились разведчики. (11)Разведчиков я разыскал быстро. (12)Они собрались в блиндаже у радиоприёмника.

(13)На мой приход они не обратили внимания — только кое-кто мельком оглянулся, кивнул и снова повернул голову к приёмнику, из которого лилась музыка. (14)Возвышенная, чистая, полная мудрого спокойствия и мирной тишины.

(15)Адажио Девятой симфонии Бетховена.

(16)Откуда передают? — спросил я.

(17)Из Берлина, — отозвался от приёмника Лёша-радист.

(18)На нас прикрикнули:

(19)Тише вы там. (20)Дайте послушать.

(21)Эти простые ребята, волею судеб живущие среди пушек, а не среди лир, не могли оторваться от бетховенской музыки. (22)Они слышали её, наверное, впервые в жизни. (23)Но она наверняка западала им в душу на всю жизнь. (24)Великая музыка пела о счастье, когда вокруг бесновалось горе. (25)Обращённая в грядущее, она, казалось, приближала его, стремясь неумолчным, широким и мощным потоком вперед, туда, где в туманной дали, разрывая суровую мглу горестей, уже все ярче вспыхивали зарницы грядущего счастья.

(26)Вдруг раздался взрыв. (27)Оглушительный и свирепый, он ошеломил нас своей внезапностью и жестоким несоответствием доброй музыке, по-прежнему продолжавшей струиться из приёмника.

(28)8а первым ударом последовал второй. (29)Ещё более угрожающий.

(30)Третий снаряд разорвался совсем рядом.

(31)Все, кто сидел или стоял, бросились на пол. (32)Музыка смолкла.

(33)Да если бы она и звучала, все равно ничего нельзя было расслышать: так сильны, близки и часты были разрывы.

(34)Время от времени обстрел стихал, чтобы через минуту вновь взбушеваться ужасающим грохотом.

(35)Сколько все это длилось, трудно сказать. (36)И лишь только жизнь вошла в свою колею, раздались голоса.

(37)Давай радио. (38)Налаживай обратно музыку.

(39)Вскоре приёмник заработал вновь. (40)И мы опять услышали Девятую симфонию. (41)Теперь уже финал её.

(42)Ликуя и радуясь, хор торжественно призывал:

(43)Обнимитесь, миллионы,

В поцелуе слейся, свет!

(44)И хотя почти никто не разбирал слов чужого, непонятного, а для некоторых, ослеплённых войной, даже ненавистного языка, смысл того, о чем пелось, для всех был ясен. (45)Его несла музыка — всесильная, ибо для звуков нет словесных препон и границ.

(46)Сквозь неумолимую чреду годов и десятилетий, сквозь надолбы и завалы ненависти, страха и унижения, через траншеи и руины фронтов, сквозь колючую проволоку и рвы концлагерей, сквозь решётки зловонных гестаповских подвалов и камеры пыток, из самого логова фашистского зверя, уже близкого к издыханию, прорвалась эта прекрасная музыка.

(47)Могучий голос Бетховена, перекрывая зловещий рык войны, торопил победу света над тьмой, торжество человечности, свободы, радости и счастья.

(48)В недобрую пору разгула смерти и разрушения бетховенская музыка звала к миру и братству.

Борис Григорьевич Кремнев — русский писатель, автор биографических книг.

Пояснение

Проблема силы воздействия музыки на человека.

Как воздействует музыка на человека?

Проблема безграничной объединяющей силы музыки.

Как проявляется безграничная объединяющая сила музыки?

Источник