Я стал подыматься на безобдал гору отделяющую сочинение егэ

Село Гергеры в Лорийской области славится Пушкинским перевалом. Как свидетельствует сам Александр Сергеевич в свом произведении «Путешествие в Арзрум», здесь он 11 июня 1829 года по пути в Эрзерум встретил арбу, перевозившую гроб с телом Грибоедова. Но так ли это? Оказывается, есть доказательства, что этого не могло быть, и встреча – всего лишь вымысел поэта. Именно эти мысли меня терзали, когда я первый раз приехала на праздник русской поэзии к Пушкинскому перевалу, который уже стал традицией в Армении.

Сарьян М. С. Встреча А.С. Пушкина с телом А.С. Грибоедова в горах Армении в 1829 году
Сарьян М. С. Встреча А.С. Пушкина с телом А.С. Грибоедова в горах Армении в 1829 году

Дальнейшие изыскания привели к следующим результатам. В мае 1828 года Александр Пушкин безрезультатно просил разрешения поехать на Кавказ или за границу, а после неудачного сватовства к красавице Наталье Гончаровой поэт в 1829 году самовольно уезжает на Кавказ. По следам этой поездки он написал такие известные произведения, как «Путешествие в Арзрум», «Кавказ», «На холмах Грузии», «Обвал». Так встречал ли Пушкин гроб с телом Грибоедова на одном из перевалов под Джелал-оглу, следуя из Тифлиса на турецкий фронт?! Этим вопросом задаются многие исследователи. В своём произведении «Путешествие в Арзрум» поэт пишет: «Я стал подыматься на Безобдал, гору, отделяющую Грузию от древней Армении… Отдохнув несколько минут, я пустился далее и на высоком берегу реки увидел против себя крепость Гергеры. Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега. Я переехал через реку. Два вола, впряжённые в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу. «Откуда вы?» – спросил я их. «Из Тегерана». – «Что вы везёте?» – «Грибоеда». Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис. Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова! Я расстался с ним в прошлом году в Петербурге пред отъездом его в Персию. Он был печален и имел странные предчувствия».

30 января 1829 года в Тегеране был спровоцирован бунт, в результате которого погиб дипломат Александр Грибоедов. Исследователь Иван Яковлевич Семёнов в своей книге «Русские в истории Армении» пишет: «В своём описании встречи с телом Грибоедова Пушкин допустил ошибку, отмечая, что гроб везла группа грузин. Юрий Тынянов, который тщательно изучил картину убийства и доставки тела Грибоедова в Тифлис, в своём произведении «Смерть Вазир-Мухтара» более достоверно описывает события, указывая, что прах везли армяне – старый друг Грибоедова купец Аветик Кузинян и несколько других армян». 2 мая изуродованное тело Грибоедова доставили в Нахичевань для дальнейшей транспортировки в Тифлис. Об этом свидетельствует Донесение Андрея Карловича Амбургера Ивану Фёдоровичу Паскевичу о встрече тела Александра Сергеевича Грибоедова в Нахичевани. 18 июля тело Грибоедова было доставлено в Тифлис и похоронено в монастыре Святого Давида. Путь из Нахичевани до Тифлиса в те времена преодолевали за неделю, между тем по датам получается – полтора месяца, что весьма смущает исследователей. Также делается акцент на то, что на перевал Безобдал можно попасть лишь миновав Гергеры, а не наоборот, как описано у Пушкина. Натан Яковлевич Эйдельман доказывает, что встреча Пушкина с телом Грибоедова не имелась в записках Пушкина и была включена в произведение гораздо позже.

В 1937 году к 100-летней годовщине смерти поэта на вершине горы Безобдал был сооружён массивный монумент-родник в память о встрече Пушкина с телом Грибоедова. На мой взгляд, это прекрасная традиция – в память о почивших сооружать пулпулак (родник), из которого любой идущий может испить чистой родниковой водицы, поэтому родничков со словами памяти по стране Айка великое множество. В 2005 году памятник был реконструирован и перенесён с вершины Пушкинского перевала к трассе, что обеспечило более лёгкий доступ.

ТАЙНА ПУШКИНСКОГО ПЕРЕВАЛА

третился ли Пушкин с телом Грибоедова или нет… Как бы там ни было, но терзающий умы миф есть, и это главное.

Елена ШУВАЕВА-ПЕТРОСЯН

Среди предложений 36 – 45 найдите сложное(-ые) предложение(:я), в составе которого(-ых) есть безличное предложение.

(1)Я стал подыматься на Безобдал, гору, отделяющую Грузию от древней Армении. (2)Человек мой со вьючными лошадьми от меня отстал. (3)Я ехал один в цветущей пустыне, окружённой издали горами. (4)Прошло более шести часов, и я начал удивляться пространству перехода. (5)Я увидел в стороне груды камней, похожие на сакли, и отправился к ним. (6)В самом деле, я приехал в армянскую деревню. (7)Отдохнув несколько минут, я пустился далее и на высоком берегу реки увидел против себя крепость Гергеры. (8)Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега. (9)Я переехал через реку.

(10)Два вола, впряжённые в арбу, подымались по крутой дороге. (11)Несколько грузин сопровождали арбу. (12)«Откуда вы?» – спросил я их. (13)«Из Тегерана». – (14)«Что вы везёте?» – (15)«Грибоеда». (16)Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис. (17)Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова!

(18)Я расстался с ним в прошлом году, в Петербурге, пред отъездом его в Персию. (19)Он был печален и имел странные предчувствия. (20)Я было хотел его успокоить; он мне сказал:(21)«Вы ещё не знаете этих людей — вы увидите, что дело дойдёт до ножей». (22)Он полагал, что причиною кровопролития будет смерть шаха и междоусобица его семидесяти сыновей. (23)Но престарелый шах еще жив, а пророческие слова Грибоедова сбылись. (24)Он погиб под кинжалами персиян, жертвой жестокости и вероломства. (25)Обезображенный труп его, бывший три дня игралищем тегеранской черни, узнан был только по руке, некогда простреленной пистолетною пулей.

(26)Я познакомился с Грибоедовым в 1817 году. (27)Его меланхолический характер, его озлоблённый ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества, – всё в нём было необыкновенно привлекательно. (28)Рождённый с честолюбием, равным его дарованиям, долго он был опутан сетями мелочных нужд и неизвестности.

(29)Способности человека государственного оставались без употребления; талант поэта был не признан; даже его холодная и блестящая храбрость оставалась некоторое время в подозрении. (30)Несколько друзей знали ему цену и видели улыбку недоверчивости, эту глупую несносную улыбку, когда случалось им говорить о нем как о человеке необыкновенном. (31)Люди верят только славе и не понимают, что между ими может находиться какой-нибудь Наполеон, не предводительствовавший ни одною егерскою ротою, или другой Декарт, не напечатавший ни одной строчки в «Московском телеграфе». (32)Впрочем, уважение наше к славе происходит, может быть, от самолюбия: в состав славы входит ведь и наш голос.

(33)Жизнь Грибоедова была затемнена некоторыми облакамиследствие пылких страстей и могучих обстоятельств. (34)Он почувствовал необходимость расчесться единожды навсегда со своею молодостию и круто поворотить свою жизнь. (35)Он простился с Петербургом и с праздной рассеянностью, уехал в Грузию, где пробыл восемь лет в уединённых, неусыпных занятиях. (36)Возвращение его в Москву в 1824 году было переворотом в его судьбе и началом беспрерывных успехов. (37)Его рукописная комедия «Горе от ума» произвела неописанное действие и вдруг поставила его наряду с первыми нашими поэтами. (38)Несколько времени потом совершенное знание того края, где начиналась война, открыло ему новое поприще; он назначен был посланником. (39)Приехав в Грузию, женился он на той, которую любил… (40)Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. (41)Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неравного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. (42)Она была мгновенна и прекрасна.

(43)Как жаль, что Грибоедов не оставил своих записок! (44)Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. (45)Мы ленивы и нелюбопытны…

А. Пушкин «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года», 1835 г.

Привет!

Мне представились (сов. вид., изъявит. накл., прош.вр., 3 л., мн.ч.)
новые горы, новый горизонт; подо мною расстилались  (несов.  вид.,  изъявит.  накл., прош. вр., 3 л., мн.ч.) злачные, зеленые нивы. Я  взглянул  (сов.  вид., изъявит.  накл.,  прош.вр.,  3  л.,  ед.ч.,  м.р.)  еще  раз  на  опаленную  Грузию   и стал (сов. вид., изъявит. накл., прош.вр., 3 л., ед.ч., м.р.) спускаться (глаг.  в  неопред, ф., несов.в.,  возвр.)  по  отлогому  склонению  горы  к  свежим  равни­  нам Армении.  С  неописанным  удовольствием  заметил  (сов.  вид.,  изъявит.  накл., прош.вр., 3 л., ед.ч., м.р.) я, что  зной  вдруг  уменьшился  (сов.  вид.,  изъявит. накл., прош.вр., 3 л., ед.ч., м.р.):  климат  был  (несов.  вид.,  изъявит.  накл., прош.вр., 3 л., ед.ч., м.р.) другой.

(Повеств., невоскл., бессоюзное сложное, 1)  двусост.,  распр.,  осл.  рядом  однор.  подлеж.,   полн.;   2)   двусост.,   распр., осл. рядом однор. опред., полн.).

(Повеств., невоскл., сложное предложение с  раз­ ными  видами  связи:  между  1  и  2  —  подчинительная,  между  2  и  3  —   бессо­юзная; 1) двусост., распр.,  неосл.,  неполн.;  2)  двусост.,  распр.,  неосл.,  полн.; 3) двусост., нераспр., неосл., полн.)
На (предлог, непроизв.) Безобдал (сущ., собств., неодуш.) гору (сущ., неодуш., нариц., ж.р., в вин.п., ед.ч.).
Волчьи Ворота (сущ., собств., неодуш.), злачные (прил., относит., полн., им.п., мн.ч.)

Текст: Сергей Дмитриев

Фото: pokrov.pro

Пушкин в Арзруме фото Сергея Дмитриева

Издатель, поэт и историк Сергей Дмитриев выпустил уже около двадцати книг, в том числе десять стихотворных, а также книги «Последний год Грибоедова», «Владимир Короленко и революционная смута в России». Он — вдохновитель и создатель интернет-антологии «Поэтические места России», которая связывает имена русских поэтов с историей различных мест нашей страны.

Сергей Дмитриев и сам много путешествует, он уже много лет следует путями русских поэтов. В том числе — Александра Сергеевича Пушкина. «Год Литературы» публикует его дорожные записки — своего рода «блог русского путешественника», в котором описывается его путешествие по следам Пушкина в Арзрум — современный турецкий Эрзурум.

Пост № 8

Получив 10 (22) июня разрешение Паскевича присоединиться к армии, Пушкин, меняя лошадей на казачьих постах, «галопом помчался» к лагерю русских войск, преодолев в первый день 72 версты, во второй — 77, в третий — 94, в четвертый — 46, всего, с учетом пройденного еще походным порядком вместе с войсками, около 320 верст за четыре дня. Такую нагрузку мог себе позволить только самый опытный кавалерист. Вероятнее всего, это были самые напряженные в физическом отношении дни в жизни Пушкина, и не мудрено, что он никак не мог вести тогда свои дневники, что и сказалось в итоге в некоторой путанице в его «Путешествии в Арзрум». Но поэт не был бы поэтом, если бы и в этой спешке не различал пестрые приметы окружающего мира, менявшегося на глазах:

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

«Я ехал верхом, переменяя лошадей на казачьих постах. Вокруг меня земля была опалена зноем. Грузинские деревни издали казались мне прекрасными садами, но, подъезжая к ним, видел я несколько бедных сакель, осененных пыльными тополями. Солнце село, но воздух всё еще был душен:

Ночи знойные!

Звезды чуждые!..

Луна сияла; всё было тихо; топот моей лошади один раздавался в ночном безмолвии. Я ехал долго, не встречая признаков жилья. Наконец увидел уединенную саклю. Я стал стучаться в дверь. Вышел хозяин. Я попросил воды сперва по-русски, а потом по-татарски. Он меня не понял. Удивительная беспечность! в тридцати верстах от Тифлиса и на дороге в Персию и Турцию, он не знал ни слова ни по-русски, ни по-татарски. Переночевав на казачьем посту, на рассвете отправился я далее. Дорога шла горами и лесом. Я встретил путешествующих татар; между ими было несколько женщин. Они сидели верхами, окутанные в чадры; видны были у них только глаза да каблуки».

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

И именно в эти изнурительные для поэта дни произошли два события, которые автор «Путешествия» описал с особым настроем. Первое произошло 11 (23) июня неподалеку от крепости Гергеры. А накануне этого события Пушкин оказался в цветущей Армении:

«Я стал подыматься на Безобдал, гору, отделяющую Грузию от древней Армении… Я взглянул еще раз на опаленную Грузию и стал спускаться по отлогому склонению горы к свежим равнинам Армении. С неописанным удовольствием заметил я, что зной вдруг уменьшился: климат был другой.

Человек мой со вьючными лошадьми от меня отстал. Я ехал один в цветущей пустыне, окруженной издали горами. В рассеянности проехал я мимо поста, где должен был переменить лошадей. Прошло более шести часов, и я начал удивляться пространству перехода. Я увидел в стороне груды камней, похожие на сакли, и отправился к ним. В самом деле я приехал в армянскую деревню. Несколько женщин в пестрых лохмотьях сидели на плоской кровле подземной сакли. Я изъяснился кое-как. Одна из них сошла в саклю и вынесла мне сыру и молока».

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Во время моего путешествия по пушкинским следам я долгое время провел в Гергерах (ныне — Гаргар), беседуя с местными жителями, которые с удовольствием указали мне на ту самую саклю, из которой якобы какая-то армянка вынесла поэту сыра и молока. Сакля была совершенно разрушена, и произошло это не когда-то давным-давно, а  во время известного спитакского землетрясения. Правда ли это было то самое место, не знаю, но колорит армянского быта я тогда увидел воочию. А тем временем Пушкина ждала удивительная встреча:

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

«…Я пустился далее и на высоком берегу реки увидел против себя крепость Гергеры. Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега. Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу. “Откуда вы?” — спросил я их. “Из Тегерана”. — “Что вы везете?” — “Грибоеда”. Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис.

Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова! Я расстался с ним в прошлом году, в Петербурге, пред отъездом его в Персию. Он был печален и имел странные предчувствия. Я было хотел его успокоить; он мне сказал: «Vous ne connaissez pas ces gens-là: vous verrez qu’il faudra jouer des couteaux». (Вы еще не знаете этих людей: вы увидите, что дело дойдет до ножей.)

Он полагал, что причиною кровопролития будет смерть шаха и междуусобица его семидесяти сыновей. Но престарелый шах еще жив, а пророческие слова Грибоедова сбылись. Он погиб под кинжалами персиян, жертвой невежества и вероломства. Обезображенный труп его, бывший три дня игралищем тегеранской черни, узнан был только по руке, некогда простреленной пистолетною пулею».

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Далее в «Путешествии» следует широко известный текст о Грибоедове, который включает в себя и воспоминания Пушкина о встречах с другом, и точный психологический портрет Грибоедова с особенностями его характера и вехами судьбы:

«Я познакомился с Грибоедовым в 1817 году. Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества, — все в нем было необыкновенно привлекательно. Рожденный с честолюбием, равным его дарованиям, долго был он опутан сетями мелочных нужд и неизвестности. Способности человека государственного оставались без употребления; талант поэта был не признан; даже его холодная и блестящая храбрость оставалась некоторое время в подозрении. Несколько друзей знали ему цену и видели улыбку недоверчивости, эту глупую, несносную улыбку, когда случалось им говорить о нем как о человеке необыкновенном. Люди верят только славе и не понимают, что между ими может находиться какой-­нибудь Наполеон, не предводительствовавший ни одною егерскою ротою, или другой Декарт, не напечатавший ни одной строчки в “Московском телеграфе”. Впрочем, уважение наше к славе происходит, может быть, от самолюбия: в состав славы входит ведь и наш голос.

Жизнь Грибоедова была затемнена некоторыми облаками: следствие пылких страстей и могучих обстоятельств. Он почувствовал необходимость расчесться единожды навсегда со своею молодостию и круто поворотить свою жизнь. Он простился с Петербургом и с праздной рассеянностию, уехал в Грузию, где пробыл осемь лет в уединенных, неусыпных занятиях. Возвращение его в Москву в 1824 году было переворотом в его судьбе и началом беспрерывных успехов. Его рукописная комедия: “Горе от ума” произвела неописанное действие и вдруг поставила его наряду с первыми нашими поэтами. Несколько времени потом совершенное знание того края, где начиналась война, открыло ему новое поприще; он назначен был посланником. Приехав в Грузию, женился он на той, которую любил… Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неровного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. Она была мгновенна и прекрасна.

Как жаль, что Грибоедов не оставил своих записок! Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. Мы ленивы и нелюбопытны…»

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Не о такой ли смерти, как у Грибоедова, думал и мечтал для себя сам Пушкин, который в трагические дни дуэльной истории с Дантесом бесстрашно шел на поединок, словно в смертельный бой, защищая и свою честь, и честь своей жены. Так же геройски Пушкин вел себя и во время своего арзрумского приключения, беря пример, в том числе, и с Грибоедова. И. П. Липранди как-то отметил такую показательную черту характера поэта: «Александр Сергеевич всегда восхищался подвигом, в котором жизнь ставилась, как он выражался, на карту» (напомним, что и игроком Пушкин тоже был азартным!).

Сетуя, что «замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов», Пушкин фактически ответил на вопрос, почему в его «Путешествии» появилась отдельная вставка о Грибоедове: «Написать его биографию было бы делом его друзей…» Пушкин, по сути, отдал дань памяти поэту-мученику, имя которого сразу же после гибели стало запретным с учетом загадочных и политически острых обстоятельств его смерти.

А была ли сама эта встреча в горах, мистическое значение которой бросалось в глаза уже в 1830-е гг.: ведь в ее итоге на Кавказе произошла символическая передача условной палочки «одного из первых поэтов России», от Грибоедова, к непревзойденному никем Пушкину, но одновременно и трагической линии судьбы от более старшего к более молодому поэту? Для сомнений действительно есть немало оснований, и не мудрено, что уже давно появились сторонники версии, будто такой встречи вообще не было и что ее поэт просто выдумал из художественных соображений. Мы же постараемся доказать, что эта встреча все-таки была.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Во-первых, еще никем точно не рассчитано, могли ли вообще встретиться именно в этот день и именно в этом месте Пушкин и траурная процессия. Во-вторых, Пушкин, зная прекрасно пройденный им маршрут, почему-то, как будто бы специально, перепутал в своем повествовании положение мест следования: крепость, или село Гергеры, расположена на самом деле до Безобдальского перевала, а не после него, как он указал в тексте, рядом с этим селом нет никаких «трех шумных потоков», и стоит оно не на «высоком берегу реки». В-третьих, и это самое главное, Пушкин увидел не внушительную и торжественную процессию, а весьма скромную и немногочисленную: два вола везли арбу, сопровождаемую несколькими грузинами.

Попробуем разгадать эту загадку, которая давно уже будоражит умы исследователей. Начнем с того, что тело убитого Грибоедова действительно пережило удивительную эпопею. После разгрома миссии оно в силу страшных повреждений было с величайшим трудом опознано среди трупов убитых только по сведенному мизинцу — итогу ранения, полученного поэтом во время его дуэли в 1819 г. с А. И. Якубовичем.

В церковных книгах сохранилась запись, свидетельствующая о том, что в 1829 г. в армянской церкви Тегерана в течение двух месяцев находились три гроба с покойниками: русским послом Грибоедовым, князем С. Меликовым, также погибшим во время резни, и богатой пожилой армянкой Воски-ханум. (Остальные погибшие, до перезахоронения их на территории армянской церкви в 1836 г., были просто свалены в яму за городом и находились там около семи лет.)

В архиве той же церкви имеется запись о церемонии погрузки на телегу гроба посланника для отправки к русской границе. Этот гроб самой простой работы, покрытый «черным плисом», который везли «в трахтраване, обшитом белым сукном», сопровождался до границы с Россией сотней вооруженных сардаров во главе с персидским офицером и сначала был доставлен в Тавриз, где при участии русского консула А. К. Амбургера к гробу приделали ручки и накрыли его малиновым балдахином, на котором золочеными нитками был вышит российский герб.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

1 мая 1829 г. гроб был переправлен на пароме через Аракс в районе Джульфы (вот новое совпадение: именно в этот день Пушкин выехал из Москвы на Кавказ) и торжественно встречен на российском берегу войском и духовенством. На всем пути следования траурного кортежа в сторону Нахичевани его сопровождала скорбящая толпа людей. В Нахичевани, в силу изуродованности тела и его жуткого состояния по причине длительности хранения, гроб был законопачен и залит нефтью. 3 мая гроб с телом Грибоедова выехал из Нахичевани, его сняли с колесницы и повезли дальше уже на простой арбе, потому что долгая горная дорога не допускала иного транспортного средства, а также не способствовала массовому торжественному шествию. Сопровождать гроб через Эчмиадзин, Гумри и Джалал-оглы в Тифлис было поручено прапорщику Тифлисского пехотного полка Макарову с командой солдат этого полка.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Почему же до Безобдальского перевала и крепости Гергеры процессия двигалась так долго — до 11 июня, ведь примерное расстояние до них от Нахичевани по дорогам того времени — не более 500 верст? Объяснение состоит в том, что тогда в разных местах вспыхивала эпидемия чумы, повсюду вводились карантины, на дорогах выставлялись заставы и ограничивался проезд транспорта и людей. Траурный кортеж вынужден был не раз останавливаться из-за этих карантинов и лишь в конце июня достиг предместья Тифлиса — Ортачала (Артчала) в трех верстах от города, где снова пришлось пережидать карантин. Лишь 17 июля гроб с телом был доставлен в Сионский кафедральный собор Тифлиса, а 18 июля погребен в монастыре Святого Давида на горе Мтацминда (еще одно совпадение: именно на следующий день Пушкин отправился из Арзрума обратно в Тифлис). Так закончилась почти полугодовая эпопея с останками поэта.

Пушкин, выехав из Тифлиса 10 (22) июня и проехав за два дня почти 150 верст, именно 11 июня въезжал верхом в Армению со стороны Грузии, через Гергеры, по дороге, которая нынче заброшена и заменена другой, того же приблизительно направления, связывающей районные центры Армении —  Степанаван (раньше Джалал-оглы) и Калинино (раньше Воронцовка) — со столицей Грузии Тбилиси. Перевал, где состоялась, по некоторым данным, историческая встреча, находится между Ванадзором и Степанаваном, раньше он назывался Безобдальским, но был переименован в Пушкинский в честь печальной встречи, так же как и село Гергеры получило имя Пушкино. Высота Пушкинского перевала 2030 метров, и с него действительно открываются потрясающие виды на Армению.

В 1938 г. на перевале в произвольно выбранном месте был установлен памятник-родник с бронзовым барельефом, изображающим Пушкина на коне, рядом с ним арба, запряженная волами, а на арбе гроб. Памятник собирались установить сначала на вершине горы, но из-за геологических условий не смогли этого сделать. Поэтому он был установлен на 860 метров ниже, у старого шоссе Степанаван — Ленинакан (ныне Гюмри). В 1971 г. через гору построили двухкилометровый тоннель, и памятник стало неудобно посещать, так как он находился вдалеке от новой дороги. Поэтому было принято решение перенести его ближе к району села Гергеры. Памятник переместили почти на 8 километров и 30 ноября 2005 г. открыли на новом месте, опять же совершенно произвольном. Получилось, что памятник стоял и стоит совершенно не там, где, согласно описанию поэта, произошла та самая встреча. Думаю, что когда-нибудь должна будет восторжествовать справедливость, и памятник будет перенесен туда, где находится его законное место.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Но была ли все-таки встреча на перевале? Посмеем утверждать, что была. Указанные выше сомнения рассеиваются, если учесть следующие существенные обстоятельства.

  1. Время следования Пушкина в одну сторону, а гроба с телом Грибоедова в другую сторону по одной и той же дороге, соединявшей Грузию и Армению, доказывает, что они могли пересечься в указанной точке именно 11 (23) июня. Надеюсь, что где-нибудь в архивах еще прячутся документы о точном расписании движения процессии, которые подтвердят это утверждение.
  2. Неточности в описании Пушкиным порядка следования и деталей окружающей природы можно объяснить не только тем, что он описывал эти события по памяти, хотя и с использованием своего кавказского дневника, позднее, в 1830 или 1835 г., но и тем, что, по-видимому, для поэта такие детали не имели существенного значения, ведь он передавал не только и не столько четко документальную картину увиденного, сколько яркий художественный образ своего путешествия. По мнению исследователя К. В. Айвазяна, Пушкин то ли по забывчивости, то ли специально назвал именем Гергеры село Джалал-оглы (в 1924 г. переименованное в честь Степана Шаумяна в город Степанаван), которое подходит по всем приметам: и три речки сливаются здесь перед въездом в село, и стоит это село, представлявшее собой крепость, именно на «высоком берегу».

Мне посчастливилось проехать тем же самым путем, которым следовал Пушкин в Арзрум по Армении, и я могу с полной уверенностью утверждать, что историческая встреча состоялась никак не на самом Пушкинском перевале и никак не в Гергерах, а именно в Джалал-оглы, которое полностью подходит под то описание, которое оставил поэт. Доказательством этого являются красноречивые фотографии, которые приводятся в настоящей книге: и перевала, и Гергер, и Джалал-оглы.

  1. Это же обстоятельство художественности, а не строгой документальности, вероятнее всего, сыграло свою роль и в том, как скупо описал Пушкин саму траурную процессию. Напомним, что все обстоятельства гибели Грибоедова были фактически преданы забвению сразу же после трагедии и даже упоминать о них тогда было запрещено цензурой. Пушкин хотел прежде всего обратить внимание российской публики на саму память о великом русском поэте, погибшем на дипломатическом посту, и разукрашивать картину проводов «уже почти забытого светом» поэта он просто не посчитал нужным.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

При этом Пушкин отнюдь не погрешил против истины. Мы знаем, что гроб с телом в горных условиях везли действительно на арбе (примечательно, что первоначально поэт писал, что ее везли «четыре вола», потом он переделал их на «два вола»), а колесница или следовала далее, или просто была оставлена где-то на очередном карантине. Не забудем, что шел уже 38-й день путешествия гроба из Нахичевани, и, конечно, на безлюдной горной дороге никому не нужна была торжественная процессия с «малиновым балдахином», «расписанным золотом российским гербом», и марширующей ротой солдат. Все происходило намного прозаичнее: сопровождавшие гроб солдаты (кстати, именно Тифлисского, а значит, грузинского полка) во время нудного пути по жаре и горным перевалам могли не соблюдать строгости марша, рассредоточиваться, отдыхать в дороге и т. д. Вот почему и могли сопровождать арбу, как писал Пушкин, «несколько грузин» (Пушкин ведь не утверждал, что они не были солдатами).

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Немаловажно также учесть, что первоначальным пунктом следования прапорщика Макарова с солдатами и гробом Грибоедова был именно Джалал-оглы, где располагалась крепость, которая была построена в 1826 г. под руководством — и это весьма удивительно! — именно Дениса Давыдова, известного поэта и партизана. Вероятнее всего, в Джалал-оглы почетному эскорту пришлось пробыть из-за эпидемии чумы некоторое время и, по-видимому, каким-либо образом перегруппироваться или даже переформироваться.

  1. До сих пор появляющееся в печати сомнение, что в отличие от траурной процессии Пушкин якобы не мог так быстро миновать все «чумные карантины», когда он выехал из Тифлиса, опровергается очень просто: поэт ведь ехал из еще не охваченного эпидемией Тифлиса в сторону боевых действий с официальным разрешением на это, свернув впоследствии с дороги на Эривань в сторону турецкого Карса и Арзрума. О самой чуме по пути следования поэт узнал как раз после встречи с останками Грибоедова, когда он встретил «армянского попа», ехавшего в Ахалцык из Эривани: «Что именно нового в Эривани?» — спросил я его. «В Эривани чума», — отвечал он». Кстати, на обратном пути из Арзрума, куда уже пришла угроза чумы, Пушкин, так же как и траурная процессия, несколько дней вынужден был потерять в чумных карантинах: до Тифлиса он добирался больше 11 дней.
  2. Не противоречит факту встречи и то обстоятельство, что текст о Грибоедове смотрится в общем контексте «Путешествия» как отдельная и важная вставка. По мнению исследователя С. А. Фомичева, этот отрывок был написан Пушкиным как самостоятельное произведение еще в 1830 г. для напечатания в «Литературной газете» в качестве второй статьи о его путешествии (первая — «Военная Грузинская дорога» — была опубликована там же в начале 1830 г.). Эту версию подтверждает хотя бы то, что в беловом автографе «Путешествия» «грибоедовский эпизод» помещен на отдельных листах, заключен знаком концовки, а перед его начальными словами рукой Пушкина сделана пометка карандашом «Статья II». По-видимому, никакие неточности в тексте о Грибоедове не смущали Пушкина, желавшего напомнить читателям о том, кого Россия так трагически потеряла.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Итак, печальная встреча состоялась, и она не могла не наложить свой отпечаток на все путешествие, которое уже на следующий день, 12 (24) июня, принесло поэту новый прилив эмоций. Ведь Пушкин добрался, наконец, до границы своего бескрайнего Отечества. А до этого поэту пришлось после лицезрения «плодоносных нив и цветущих лугов» и нежелания заночевать в Пернике, по совету казачьего урядника, предвещавшего грозу, пережить настоящий ливень по дороге до Гюмри:

«Мне предстоял переход через невысокие горы, естественную границу Карского пашалыка. Небо покрыто было тучами; я надеялся, что ветер, который час от часу усиливался, их разгонит. Но дождь стал накрапывать и шел всё крупнее и чаще. От Пернике до Гумров считается 27 верст. Я затянул ремни моей бурки, надел башлык на картуз и поручил себя провидению.

Прошло более двух часов. Дождь не переставал. Вода ручьями лилась с моей отяжелевшей бурки и с башлыка, напитанного дождем. Наконец холодная струя начала пробираться мне за галстук, и вскоре дождь меня промочил до последней нитки. Ночь была темная; казак ехал впереди, указывая дорогу. Мы стали подыматься на горы. Между тем дождь перестал и тучи рассеялись. До Гумров оставалось верст десять. Ветер, дуя на свободе, был так силен, что в четверть часа высушил меня совершенно. Я не думал избежать горячки. Наконец я достигнул Гумров около полуночи. Казак привез меня прямо к посту. Мы остановились у палатки, куда спешил я войти. Тут нашел я двенадцать казаков, спящих один возле другого. Мне дали место; я повалился на бурку, не чувствуя сам себя от усталости. В этот день проехал я 75 верст. Я заснул как убитый».

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Проснувшись поутру, Пушкин больше всего боялся, что он уже заболел, но почувствовал себя бодрым и здоровым, и, выйдя из палатки, увидел на ясном небе «снеговую, двуглавую гору», которую он, по подсказке неизвестного, принял за Арарат, а на самом деле это была гора Алагез. Но воображение поэта тут же взыграло: «Как сильно действие звуков! Жадно глядел я на библейскую гору, видел ковчег, причаливший к ее вершине с надеждой обновления и жизни, — и врана и голубицу излетающих, символы казни и примирения…» А далее последовало второе событие, потрясшее поэта в эти запоминающиеся дни:

«Лошадь моя была готова. Я поехал с проводником. Утро было прекрасное. Солнце сияло. Мы ехали по широкому лугу, по густой зеленой траве, орошенной росою и каплями вчерашнего дождя. Перед нами блистала речка, через которую должны мы были переправиться. «Вот и Арпачай», — сказал мне казак. Арпачай! наша граница! Это стоило Арарата. Я поскакал к реке с чувством неизъяснимым. Никогда еще не видал я чужой земли. Граница имела для меня что-то таинственное; с детских лет путешествия были моею любимою мечтою. Долго вел я потом жизнь кочующую, скитаясь то по югу, то по северу, и никогда еще не вырывался из пределов необъятной России. Я весело въехал в заветную реку, и добрый конь вынес меня на турецкий берег. Но этот берег был уже завоеван: я всё еще находился в России».

Какой восторг и какое разочарование звучат в этих словах поэта: наконец-то он вырвался за пределы своего Отечества, на вольные просторы мира, за ту потаенную границу, преодолеть которую мечтал долгие годы, куда не раз хотел совершить свой побег странника-поэта, но и тут снова оказалась вроде бы русская земля. Правда, тогда поэт еще не знал, что ему «посчастливится» углубиться на территорию Турции до самого Арзрума, а это не менее 300 верст по иноземным путям-дорогам. В отличие от земель Грузии и Армении эти земли, хотя и войдут впоследствии в состав Российской империи, позднее, в 1918 г., в революционную эпоху, вновь вернутся в состав Турции. И можно с полным основанием считать, что Пушкин целых полтора месяца, с 12 (24) июня по 28 июля (10 августа), единственный раз в жизни, но все-таки находился за границей!

Однако мы можем и ещё более усилить впечатление от жизненных странствий поэта, ведь кроме Турции, если взглянуть на современную карту мира, после распада СССР, Пушкину удалось побывать также или жить подолгу на Украине, в Молдавии,  Грузии, Армении и в… Казахстане (вспомним посещение Пушкиным Уральска во время его путешествия в Оренбург в 1833 г.). Так что, включая саму Россию и Турцию, Пушкин, по современным меркам, посещал аж семь стран!

В биографии Александра Пушкина кавказская эпопея 1829 года — путешествие в Арзрум — одна из самых загадочных. Утверждается, что мол Пушкин собирался бежать за границу в Турцию или просто набраться кавказских впечатлений, чтобы затем воплотить все в своем творчестве. Действительно оставленное лично поэтом и его ближайшим окружением эпистолярное наследие, воспоминания дают основание для многих таких и других самых экзотических предположений и версий.

Пушкин долго и тщательно готовился к поездке на Кавказ. Он изучал историю края, много читал специальной литературы, знакомился с политической ситуацией в регионе. Но в «Путешествии в Арзрум» обозначены ссылки только на три источника, которыми автор пользовался. Это отмеченная в предисловии ссылка на французскую книгу «Путешествия на Восток, предпринятые по поручению французского правительства», с высказываниями автора которой, Фонтанье, полемизирует Пушкин. Затем упоминание отчета о путешествии графа И. Потоцкого и цитируемое замечание путешественника-ботаника Ж.П. Турнфора. При этом в «Путешествии в Арзрум» приведено большое количество фактического материала, который мог быть почерпнут Пушкиным из самых различных, хотя и не названных им, литературных источников.

Сохранился маршрут от Тифлиса до Арзрума в копии, сделанной рукою Дельвига, включенной Пушкиным в состав «Примечаний» к «Путешествию в Арзрум», в котором обозначены расстояния в верстах между пунктами следования. Но наше внимание привлекла только одна небольшая фраза Пушкина: «Я стал подыматься на Безобдал, гору, отделяющую Грузию от древней Армении. Широкая дорога, осененная деревьями, извивается около горы. На вершине Безобдала я проехал сквозь малое ущелие, называемое, кажется, Волчьими Воротами, и очутился на естественной границе Грузии. Мне представились новые горы, новый горизонт; подо мною расстилались злачные зеленые нивы. Я взглянул еще раз на опаленную Грузию и стал спускаться по отлогому склонению горы к свежим равнинам Армении. С неописанным удовольствием заметил я, что зной вдруг уменьшился: климат был уже другой… Я ехал один в цветущей пустыне, окруженной издали горами …».

Сегодня установлено, что Пушкин проезжал Памбакский хребет, который считался границей Грузии и Армении. Считается, что Пушкин определил границу условно. Но дело даже не в этом. Почему Пушкину было так важно отметить факт пребывания на этой границе, сведения о которой он мог получить из самых разных источников, типа книги французского консула в Тифлисе, известного путешественника и ученого Гамба. Она вышла в свет в 1824 году в Париже под названием «Путешествие в Южную Россию и преимущественно в Кавказские области», или изданных «Записок» служившего на Кавказе с 1829 по 1833 годы Николая Александровича Нефедьева, а также в упоминаемой им книге И. Потоцкого «Путешествие в степях Астрахани и Кавказа» (по-французски),появившейся также в 1829 году. Подробный анализ тех или иных используемых Пушкиным источников при написании «Путешествия.» еще впереди. Исследователям его творчества предстоит немалая работа по их отысканию. В подобных исследованиях, помимо общеизвестных методов, связанных с использованием дат, упоминаний, цитат и проч., очень большую пользу, на наш взгляд, может принести подробный анализ сложившейся тогда в Закавказье политической ситуации.

Во внешней политике занявшего в 1825 году российский престол императора Николая I первостепенное значение приобретала проблема так называемого восточного вопроса. Русско-персидская война 1826—1828 годов закончилась подписанием 10 февраля 1828 года Туркманчайского мирного договора. По этому договору в состав Российской империи входил ряд закавказских ханств и определялась государственная граница между двумя империями по реке Аракс. Учитывая, что в это время началась русско-турецкая война Туркманчайский договор спешно подписывается в варианте Нессельроде, хотя существовала возможность включить в состав Российской империи и так называемый Южный (персидский) Азербайджан.

«Восточный вопрос» не исчерпывался одними только завоевательными устремлениями великих держав. Важной составной его частью считалась возможность создания новых государственных образований. В 1827 году Россия вступает в коалицию с Англией и Францией для поддержки греков, восставших против турецкого владычества. Коалиция послала к берегам Греции союзную эскадру, которая уничтожила османский флот в Наваринской бухте. После этого турецкий султан Махмуд IV призвал к «священной войне» против России. Турция закрыла проливы для русских судов и расторгла Аккерманскую конвенцию (1826),регулирующую русско-турецкие отношения. В ответ император Николай I 14 апреля 1828 года объявил войну Турции. Она велась на двух театрах военных действий — Балканском и Кавказском.

На Балканах Россия стремилась создать дружественные независимые православные государства, территории которых не смогли бы поглотить и использовать иные державы (в частности, Австрия). На этом направлении была более или менее ясна будущая конструкция и национальный состав этих образований. А на Кавказе? В этой связи комитет 1827 года, занимавшийся вопросами управления Закавказского края, предлагал, к примеру, переселить на персидскую и турецкую границу 80 тысяч украинских казаков с семьями для того, чтобы создать защитный пояс из поселений военнообязанных христиан. Одним из главных носителей идеи и горячим сторонником такого решения «кавказской проблемы» выступил малороссийский губернатор князь Николай Григорьевич Репнин-Волконский. Против выступил генерал-фельдмаршал Иван Паскевич, предложивший выставить для охраны завоеванной территории грузинские линейные батальоны, которые должны были стать «первою основою военных поселений на границах наших с Персией и Турцией, также в ожидании демаркации границы с Оттоманской Портою». Тут все было построено на очень важных нюансах.

В 1760-х годах в Санкт-Петербурге появился проект создания грузино-армянского царства под скипетром кахетинского царя Ираклия II. Дело в том, что в 1763 году иранский шах Керим-хан официально признал права грузинского царя над Иреванским и Гянджинским ханствами. В 1783 году по Георгиевскому трактату (1783 г.) Картли-Кахетинское царство добровольно приняло покровительство России. 18 января 1801 года император Александр I издает Манифест о присоединении княжеств Картли и Кахетия к России, который должна была ратифицировать в первую очередь Персия, а потом уже Грузия, настаивавшая на присоединении к себе Северного Кавказа, Имеретии, Гянджинского, Иреванского, Нахичеванского, Карабахского ханств и Ахалцихского пашалыка. 30 марта 1801 года указом императора Александра I находившийся при Павле в опале Валериан Зубов был назначен одним из 12 членов Негласного Совета. В начале 1801 года он подал Александру обстоятельную записку под названием «Общее обозрение торговли с Азиею». «Для обеспечения наших границ и безопасности торговли необходимо укрепить Грузию и занять пространство между нею и Каспийским морем до Баку, — утверждалось в документе — для исправления нашей кавказской границы». Она действительно была исправлена, но не по сценарию Зубова. Русские офицеры из армян Христофор Лазарев, Александр Худабашев и Аргутинский-Долгорукий разработали план создания автономного армянского княжества под русским протекторатом. Однако император Николай I отверг эту идею и вместо этого одобрил план создания Армянской области на территории Иреванского и Нахичеванского ханств. Так были обозначены контуры будущего Армянского государства, а Картли и Кахетия лишались права претендовать на эти территории. Отсюда и интерес Пушкина к возможной границе между Грузией и древней Арменией.

Но наш рассказ был бы неполным, если мы не упомянули еще об одном практически не прописанном и не объясненном в современной историографии факте. В период кампании 1827—1828 годов русские войска оккупировали территорию северной Персии. После подписания Туркманчайского договора было ясно, что русским войскам придется ее покинуть. Поэтому как-то странно выглядит задача организовать администрацию на захваченной территории.

Поручение составить «Положение об управлении Азербайджаном» было возложено на Александра Грибоедова. Под Азербайджаном тогда понималась только территория северной Персии. В то же время, по мнению многих историков, фактическим автором этого документа являлся декабрист Иван Григорьевич Бурцов, офицер Генерального штаба. «Правила» придавали большое значение привлечению к управлению краем местных элементов. Для этого было создано «Главное управление Азербайджанской областью и города Тавриза». При этом Бурцов писал в своем рапорте: «Правление… стремилось укоренить в Азербайджанской области, чрез посредство коей Россия в грядущие времена могла б действовать не только на Персию и Турцию, но и на отдаленнейшие части Азии, зародыш новых понятий и впечатлить характер благодетельного правительства русского». Так впервые озвучивался вероятный новый геополитический проект: наведение мостов между персидским Азербайджаном и Османской империей. Этот вопрос особенно обострился тогда, когда 25-тысячный корпус генерала Паскевича взял в 1828 году важнейшие турецкие крепости: Карс, Ардаган, Ахалкалаки, Ахалцих, Пота, Баязет. Летом 1829 года должен был начаться Эрзрумский поход. В стратегический план главнокомандующего отдельным кавказским корпусом Паскевича входило завоевание черноморских портов Трапезунда и Самсуна. Именно на эту операцию и стремился попасть Пушкин.

Станислав Тарасов, ИА REGNUM

Только что случился юбилей поэта Грибоедова. Его можно называть поэтом, дипломатом, музыкантом или как-то иначе. Человек это был синтетический — в том смысле этого слова, который означает соединение занятий и умений.

Но к несчастью, Грибоедов ещё и символ страшной смерти молодого талантливого человека.

Однако детали образа всё время ускользают.

Раньше был такой канон рассказа о поэте — его убила не толпа в чужой стране, а царь.

Юрий Белинков в своей книге о Тынянове, который тоже умирал мучительно, нестарым ещё человеком, но — от болезни, писал:

«Император Николай Павлович был недоволен поэтами.

Поэты писали про дожди, туманы и холодный северный ветер. Они были в оппозиции к господствующему мнению о том, что все на свете прекрасно.

Император приказал цензорам, чтобы смотрели за погодой в стихах.

— Разве у меня плохой климат? — строго спрашивал император.

Он подозревал, что поэты только делают вид, будто они недовольны климатом.

Поэты были недовольны тем, что не могли писать то, что хотели. Северным ветром, бореем, они называли казни, ссылки, гонения, запреты и резко повысившуюся роль жандарма в судьбах русской культуры.

Некоторые писали о том, что они недовольны.

Их убивали.

Писатель — это гонец, который приносит вести о времени. В средние века гонцов, которые приносили плохие вести, убивали.

Самые верные вести о своем времени принесли Пушкин и Грибоедов.

Вести были плохими, гонцов убили.

Юрий Тынянов писал о поэтах, которые принесли самые верные вести о своем времени, о поэтах, которые были недовольны и которых за это убили»


*

— Белинков А. Юрий Тынянов. Издание второе. — М.: 1965, с. 45-46.

.

Роман Тынянова кончается тем, что мёртвый Грибоедов на простой арбе, между двумя мешками соломы, медленно и терпеливо едет к Тифлису

В романе Тынянова описаны последний год Грибоедова, и подробно — его гибель.

Мученическая смерть страшна и для неочевидцев. 7 апреля 1829 г. Вяземский писал И. И. Дмитриеву: «…Я так себе живо представляю пылкого Грибоедова, защищающегося от исступленных убийц, изнемогающего под их ударами. И тут есть что-то похожее на сказочный бред, ужасный и тяготительный».

Роман Тынянова кончается тем, что мёртвый Грибоедов на простой арбе, между двумя мешками соломы, медленно и терпеливо едет к Тифлису.

Это одна из самых знаменитых сцен русской литературы, потому что «Путешествие в Арзрум», которое Тынянов почти дословно переписывает, при этом пересказывая как очевидец, оказавшийся между Пушкиным и Грибоедовым на горной дороге.

Пушкин писал так:

«Я стал подыматься на Безобдал, гору, отделяющую Грузию от древней Армении. Широкая дорога, осененная деревьями, извивается около горы. На вершине Безобдала я проехал сквозь малое ущелие, называемое, кажется, Волчьими Воротами, и очутился на естественной границе Грузии. Мне представились новые горы, новый горизонт; подо мною расстилались злачные зелёные нивы. Я взглянул ещё раз на опалённую Грузию и стал спускаться по отлогому склонению горы к свежим равнинам Армении. С неописанным удовольствием заметил я, что зной вдруг уменьшился: климат был уже другой.

Человек мой со вьючными лошадьми от меня отстал. Я ехал один в цветущей пустыне, окруженной издали горами. В рассеянности проехал я мимо поста, где должен был переменить лошадей. Прошло более шести часов, и я начал удивляться пространству перехода. Я увидел в стороне груды камней, похожие на сакли, и отправился к ним. В самом деле я приехал в армянскую деревню. Несколько женщин в пестрых лохмотьях сидели на плоской кровле подземной сакли. Я изъяснился кое-как. Одна из них сошла в саклю и вынесла мне сыру и молока. Отдохнув несколько минут, я пустился далее и на высоком берегу реки увидел против себя крепость Гергеры. Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега. Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу. «Откуда вы?» — спросил я их. — «Из Тегерана». — «Что вы везёте?» — «Грибоеда». Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис»


*

— Пушкин А. Полное собрание сочинений, 1837–1937: В 16 т. / Ред. комитет: М. Горький, Д. Д. Благой, С. М. Бонди, В. Д. Бонч-Бруевич, Г. О. Винокур, А. М. Деборин, П. И. Лебедев-Полянский, Б. В. Томашевский, М. А. Цявловский, Д. П. Якубович. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937–1959, с.460—461.

.

Пушкин рассуждает о Грибоедове — фактически, это запоздалый некролог, оставшийся, впрочем, единственным некрологом — и заканчивает:

«Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неровного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. Она была мгновенна и прекрасна.

Как жаль, что Грибоедов не оставил своих записок! Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. Мы ленивы и нелюбопытны…»

У Тынянова это выглядит так: волы поднимаются в гору. Грибоед между двумя мешками приближается к мосту. Только что переехавший мост верховой в чёрной бурке спрашивает по-русски, откуда они. Опознавший Грибоеда в Тегеране купец Аветис Кузинянне охотно говорит, что из Тегерана, а что везут, так — «Грибоеда».

«Лошадь быстро несла человека под гору и вдруг затанцевала, остановилась. Человек натянул поводья.

Он всматривался в тахтреван. Волы помахивали хвостами, и виден был передний мешок и двое армян, сидевших сзади.

Пушкин снял картуз.

Смерти не было. Был простой дощатый гроб, который он принял за ящик с плодами. Волы удалялись мерно и медленно.

Он поехал, удерживая коня.

Были ощутительны границы опаленной Грузии и свежей Армении. Становилось прохладнее.
Лиловые вымена впереди были холмами, дорога — пустой строкой черновика.

Река хрипела позади.

«Жизнь его была затемнена некоторыми облаками».

Тучи сгущались, круглые, осязаемые.

«Могучие обстоятельства. Оставил ли он записки?»

Дождь начал накрапывать, и вдалеке зарница осветила пунктиром зеленые пространства. Он обернулся. Волы были мухами внизу. Темнело. Дорога была дурная, и конь устал.

«Ему нечего более делать. Смерть его была мгновенна и прекрасна. Он сделал свое: оставил „Горе от ума“».

Конь брёл, спотыкаясь.
— Кляча, — сказал Пушкин, затянул ремни у бурки, надел башлык на картуз. Дождь лил… „Мгновенна и прекрасна… Поручим себя провидению. Бурка не промокнет. Гроб каков! Ящик“.

Омраченные луга цвели. Плодородие вошло на Востоке в пословицу.

Показались груды камней, похожие на саклю.

Женщины в пестрых лохмотьях сидели на камне — плоской кровле подземной сакли. Мальчишка с детской шашкой в руке плясал на дожде.

— Чаю, — сказал Пушкин, спешился и укрылся под каменный навес.

Ему вынесли сыру и молока.

Пушкин бросил деньги. Дождь внезапно, как начался, так и кончился. Он поехал дальше и оглянулся.
Мальчишка топтался в луже; женщины смотрели ему вслед…

„Влияние роскоши и христианства могло бы их укротить, — подумал он, — самовар и Евангелие были бы важными средствами“.

И вдруг вспомнил Грибоедова.

Тонкой рукой прикоснулся к нему Грибоедов и сказал:

— Я все знаю. Вы не знаете этих людей. Шах умрет, в дело пойдут ножи.

И посмотрел на него
.
Он был добродушен. Он был озлоблен и добродушен.

Он знал, хоть и ошибся. Но если он знал… — зачем…

Зачем поехал он?

Но власть… но судьба… но обновление…

Холод прошел по его лицу.

„Мы нелюбопытны… Человек необыкновенный…

Может быть, Декарт, ничего не написавший? Или Наполеон без роты солдат?“

„Что везете?“ — вспомнил он.

— „Грибоеда“» (Тынянов Ю. Смерть Вазир-Мухтара. — М., с. 415-417)



Справка RA:

Вот с этой арбой и простым деревянным ящиком в русской литературе — целая история.

Видел ли Пушкин этот ящик?

Об этом спорят до сих пор.

Долгое время это не обсуждалось, потому что Пушкин оставался богом.

Его суждения считались божественными, то есть — непререкаемыми.

Оттого Сальери был убийцей, а Годунов — убийцей ребёнка.

Потом наступила закономерная эпоха сомнений.

В нашем случае, говорили, что странна арба и несколько грузин на пустой дороге.

Действительно, мёртвого посла встречали пышно. Империи была нанесена обида, и империя, не то чтобы очень любившая живого, оказывала особые почести мёртвому.

«Останки Грибоедова долгое время оставались в Тегеране, и только спустя три месяца были вывезены оттуда шестнадцатилетней вдовой его, которая свято исполнила желание мужа, сказавшего ей однажды, в минуты мрачного предчувствия: «Не оставляй костей моих в Персии и похорони меня в Тифлисе, в церкви Св. Давида».

Печальная церемония перенесения праха Грибоедова из Персии в русские пределы совершилась 1 мая 1829 года. Когда тело его, переправленное через Аракc, вступило на родную землю, его встретили батальон Тифлисского пехотного полка с двумя орудиями, масса народа, духовенство и все военные и гражданские власти Нахичеванской области. Особая комиссия немедленно приступила к вскрытию гроба. По словам Амбургера, тело покойного уже не имело и признаков прежнего вида; по-видимому, оно было ужасно изрублено и избито камнями; к тому же оно предалось уже сильному тлению. Гроб заколотили снова и залили нефтью. Отслужена была торжественная панихида, и при возглашении вечной памяти «убиенному болярину Александру» гроб был поставлен на особые дроги, под великолепный балдахин, нарочно заказанный для этого случая генералом Мерлини. Батальон тифлисцев отдал покойному воинскую честь,— и тихо и величественно началось траурное шествие при звуках похоронного марша.

Никогда ещё окрестным магометанам не приводилось видеть подобные пышные похороны. Чёрные дроги, везомые шестью лошадьми, укутанными с головы до ног черными попонами, люди в необычайных траурных мантиях и шляпах, ведущие лошадей под уздцы, длинный ряд факельщиков по обе стороны гроба, роскошно убранный балдахин, войско, идущее с опущенным долу оружием, рыдающие звуки музыки, — всё это производило сильнейшее впечатление. Кроме русского священника на встречу покойного вышло все армянское духовенство, с епископом во главе, и это придало ещё более величия печальному шествию. Так процессия достигла Алинджа-чая.

2 мая шествие приблизилось к Нахичеванскому мосту и остановилось. Духовенство облачилось в ризы; весь город, от мала до велика, вышел навстречу Грибоедову и сопровождал гроб, несомый офицерами на руках, до самой площади, где стояла армянская церковь. Около храма густые толпы народа теснились всю ночь. «И трогательно было видеть,— говорит очевидец,— то живое участие, которое принимали решительно все в злополучной участи покойного министра. Между женщинами слышались громкие рыдания, и они всю ночь не выходили из церкви. Это были армянки,— и их участие, конечно, делает честь этому народу».

Всю ночь стекались жители из окрестных селений, и на следующий день, 3 мая, когда похоронное шествие направилось из города далее, стечение народа было так велико, что, по словам очевидца, трудно было поверить, чтобы Нахичевань могла вместить в себе такое огромное население» (Потто В. Кавказская война. Том 3. Персидская война 1826-1828 гг. — Ставрополь. Кавказский край, 1993, c. 502-504).



Справка RA:

«Как так?» — недоумевает современный читатель. И куда потом делась эта пышность?

Но Василий Потто продолжает: «Народ провожал покойного до второго источника по эриванской дороге. Здесь отслужена была последняя лития, гроб сняли с колесницы и повезли дальше уже на простой грузинской арбе, так как горная дорога не допускала торжественного шествия. Поручик Макаров с несколькими солдатами Тифлисского полка назначен был сопровождать гроб до Тифлиса»


*

— Потто В. Кавказская война. Том 3. Персидская война 1826–1828 гг. — Ставрополь. Кавказский край, 1993, с. 502–504.

.

Но как у Пушкина поручик с несколькими солдатами превратился в грузин — непонятно. В рукописи Пушкин меняет количество волов, это вообще не прямая запись, а поздняя вставка.

Происходит путаница и с географией.

Перевал зачем-то назван теперь Пушкинским.

На нём поставлен памятник. Памятник этот переставляли.

Место его произвольно.

Но деревья, ущелья и перевалы у Пушкина тоже поменяны местами.

Про это писали многие пушкинисты


*

— Эйдельман Н. «Быть может, за хребтом Кавказа…» (Русская литература и общественная мысль первой половины ХIХ в. Кавказский контекст). — М., 1990, с. 68.

, пишут и сейчас краеведы — ничего в этом удивительного нет. Пушкин печатал «Путешествие в Арзрум» через несколько лет после событий, чужие названия наслаивались одно на другое, даты были сложно высчитаны.

Даты путешествия, что смыкаются на 11 июня, и вовсе сбиты чумными карантинами.

Неравномерность движения Пушкина и Грибоедова придаёт событию особую мистику.

Писали также, что: «Карантины на эриванской дороге замедлили прибытие тела Грибоедова в Тифлис до последних чисел июня. С того времени и по 18 июля, день, назначенный для погребения, оно простояло также в карантине, в трех верстах от города»


*

— Потто В. Кавказская война. Том 3. Персидская война 1826–1828 гг. — Ставрополь. Кавказский край, 1993, с. 504.

.

Само прозвище «Грибоед» встречается в речи генерала Ермолова (и в его письмах), поэтому сомневающиеся решают, что деталь эта взята у старого генерала, а не у неизвестного грузина.

Спорщики путаются в датах и забывают о разнице календарей.

Простор для поэтических толкований небывалый.

Об этом пару лет назад снят фильм «История одной мистификации. Пушкин и Грибоедов».

Я знаю людей, что его делали — люди это честные, но поэтические.

Они трактуют известное и неизвестное, но честно признаются, что объяснений много, а документа нет.

Есть ещё с десяток статей на эту тему.

Гораздо интереснее другое — мы имеем дело с некоей сценой, истинность которой мы до конца проверить не можем.

Многие люди испытывают естественную обиду от всякого, даже чужого, сомнения. Меж тем, возможность сомнения плодотворна.

Несомненно и то, что гений Пушкина мог создать всю эту сцену с арбой на горной дороге, причём сцену, которую теперь не вырежешь из русской литературы. Он мог создать её, не видя, а почувствовав то, что она нужна — в рифму жизни и смерти.

А мог, мешая, как крошки на столе, географические детали, даты и обстоятельства, записать главное в реальности — дорога — неважно где, волов — неважно сколько, людей — неважно каких, к чёрту точность.

Главное деревянный ящик.

Смерти нет.

Есть только предназначение.

П.Соколов-Скаля "Встреча А.С.Пушкина с телом А.С.Грибоедова" на Кавказе

П.Соколов-Скаля «Встреча А.С.Пушкина с телом А.С.Грибоедова» на Кавказе

Александр Сергеевич Пушкин, как известно, гениальный певец Кавказа, обращался в своем творчестве также к Армении и армянам. Особенно много материала по теме в знаменитом и самом знаковом для нас произведении – “Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года”. Именно в этой интереснейшей путевой прозе великий русский поэт отмечает свободолюбие, гостеприимство и храбрость представителей армянского народа, с которыми ему доводилось встречаться в своих дорожных приключениях, дает картины самобытной армянской природы.
“Путешествие в Арзрум”, помимо того, что дает точную и увлекательную хронологию героического продвижения русских войск в глубь вражеской страны – Турции, написано прекрасным языком, без вычурности и пафоса, изобилует точными наблюдениями, пронизано тонким чувством юмора, и, наконец, с симпатией “живописует” древнюю землю, обычаи и нравы Армении, и все эти качества, вместе взятые, позволили армянскому читателю и прошлых веков, и века нынешнего – двадцать первого, снова с любовью взять в руки и перечитать это нетленное пушкинское творение и вновь ощутить вкус пушкинской прозы – как в оригинале, так и в переводах…

“Армянская струя” берет начало со второй главы произведения, когда русский поэт констатирует: “В Тифлисе главную часть народонаселения составляют армяне: в 1825 году было их здесь до 2500 семейств. Во время нынешних войн (русско-турецких. – Р.Б. ) число их еще умножилось”.

Пребывание в Тифлисе было не слишком комфортным для Пушкина, и он с облегчением пишет: “Я с нетерпением ожидал разрешения моей участи. Наконец получил записку от Раевского. Он писал мне, чтобы я спешил к Карсу, потому что через несколько дней войско должно было идти далее. Я выехал на другой же день. Я ехал верхом, переменяя лошадей на казачьих постах. Вокруг меня земля была опалена зноем. Грузинские деревни издали казались мне прекрасными садами, но, подъезжая к ним, видел я несколько бедных сакель, осененных пыльными тополями. Солнце село, но воздух все еще был душен: Ночи знойные! Звезды чуждые!..”

Итак, Пушкин, наконец, вступает на землю Армении, и впечатления резко меняются: “Я стал подыматься на Безобдал, гору, отделяющую Грузию от древней Армении. Широкая дорога, осененная деревьями, извивается около горы. На вершине Безобдала я проехал сквозь малое ущелие, называемое, кажется, Волчьими Воротами, и очутился на естественной границе Грузии. Мне представились новые горы, новый горизонт; подо мною расстилались злачные зеленые нивы. Я взглянул еще раз на опаленную Грузию и стал спускаться по отлогому склонению горы к свежим равнинам Армении. С неописанным удовольствием заметил я, что зной вдруг уменьшился: климат был уже другой … Я ехал один в цветущей пустыне, окруженной издали горами …”

Далее Пушкин, как известно, дает в “Путешествии…” описания своих встреч с армянами, с телом убитого Грибоедова, о котором отзывается очень тепло и с великой грустью от потери друга и выдающегося русского поэта…

Но в Гергерах, как пишет поэт, “демон нетерпения” опять овладевает им, и он пускается в путь, благо “дорога все была одна и совершенно безопасна”. Причудливая природа сопровождает его: “Переехав через гору и спустясь в долину, осененную деревьями, я увидел минеральный ключ, текущий поперек дороги… Я ехал посреди плодоносных нив и цветущих лугов. Жатва струилась, ожидая серпа. Я любовался прекрасной землею, коей плодородие вошло на Востоке в пословицу…”

Климат Армении переменчив, и вот уже Пушкин-путешественник пишет: “Мне предстоял переход через невысокие горы, естественную границу Карсского пашалыка. Небо покрыто было тучами; я надеялся, что ветер, который час от часу усиливался, их разгонит. Но дождь стал накрапывать и шел все крупнее и чаще… Я затянул ремни моей бурки, надел башлык на картуз и поручил себя провидению. Прошло более двух часов. Дождь не переставал. Вода ручьями лилась с моей отяжелевшей бурки и с башлыка, напитанного дождем. Наконец холодная струя начала пробираться мне за галстук, и вскоре дождь промочил меня до последней нитки. Ночь была темная; казак ехал впереди, указывая дорогу. Мы стали подыматься на горы, между тем дождь перестал и тучи рассеялись. До Гумров (Гюмри. – Р.Б.) оставалось верст десять. Ветер, дуя на свободе, был так силен, что в четверть часа высушил меня совершенно…”

Достигнув казацкого поста и расположившись здесь на ночлег, Пушкин засыпает “как убитый”, но, разбуженный на заре казаками, чувствует, что “бодр, здоров” и замечает: “Я вышел из палатки на свежий утренний воздух. Солнце всходило. На ясном небе белела снеговая, двуглавая гора. “Что за гора?” — спросил я, потягиваясь, и услышал в ответ: “Это Арарат”. Как сильно действие звуков! Жадно глядел я на библейскую гору, видел ковчег, причаливший к ее вершине с надеждой обновления и жизни — и врана и голубицу, излетающих, символы казни и примирения…”

Однако Пушкина ввели в заблуждение казаки, не слишком разбиравшиеся в армянской топонимике ( ведь непривычные русскому слуху что “Арарат”, что “Арагац” фонетически звучали почти одинаково!). Поэт никоим образом не мог видеть Арарат – в силу того, что маршрут его пролегал по северной Армении, через Гюмри и Карс, откуда при всем желании невозможно увидеть библейскую гору! Арарат во всем своем великолепии виден только из Араратской долины и особенно прекрасна его панорама именно из Еревана! Великому поэту предстал Арагац и поэтому он довольно скупо и “непоэтично” отозвался об увиденном – всего лишь “Как сильно действие звуков!”… И всего-то? Гениальный творец с богатым воображением и блестящим поэтическим даром не мог так блекло и тривиально отозваться о природном чуде и символе Армении, если б действительно видел его…

Природные зарисовки продолжают обогащать путешествие поэта по армянской земле. Продвигаясь с проводником к русскому лагерю, Пушкин пишет: “Утро было прекрасное. Солнце сияло. Мы ехали по широкому лугу, по густой зеленой траве, орошенной росою и каплями вчерашнего дождя. Перед нами блистала речка, через которую должны мы были переправиться. “Вот и Арпачай”, — сказал мне казак. Арпачай! наша граница! Это стоило Арарата. Я поскакал к реке с чувством неизъяснимым. Никогда еще не видал я чужой земли. Граница имела для меня что-то таинственное; с детских лет путешествия были моею любимою мечтою. Долго вел я потом жизнь кочующую, скитаясь то по югу, то по северу, и никогда еще не вырывался из пределов необъятной России. Я весело въехал в заветную реку, и добрый конь вынес меня на турецкий берег. Но этот берег был уже завоеван: я все еще находился в России… Я поехал по широкой долине, окруженной горами. Вскоре увидел я Карс, белеющийся на одной из них”.

Пушкин в нескольких строках дает подлинную картину состояния плодородной, но опустошенной турками Армении: “Я ехал по земле, везде засеянной хлебом; кругом видны были деревни, но они были пусты: жители разбежались. Дорога была прекрасна и в топких местах вымощена — через ручьи выстроены были каменные мосты. Земля приметно возвышалась — передовые холмы хребта Саган-лу, древнего Тавра, начинали появляться… Природа около нас была угрюма. Воздух был холоден, горы покрыты печальными соснами. Снег лежал в оврагах”.

У ступившего уже на землю Западной Армении Пушкина вновь встречаем несколько вкраплений описания края: “Мы стояли в долине. Снежные и лесистые горы Саган-лу были уже за нами. Мы пошли вперед, не встречая уже нигде неприятеля. Селения были пусты. Окрестная сторона печальна. Мы увидели Аракс, быстро текущий в каменистых берегах своих. В 15 верстах от Гассан-Кале находится мост, прекрасно и смело выстроенный на семи неравных сводах. Предание приписывает его построение разбогатевшему пастуху, умершему пустынником на высоте холма, где доныне показывают его могилу, осененную двумя пустынными соснами. Соседние поселяне стекаются к ней на поклонение. Мост называется Чабан-Кэпри (мост пастуха). Дорога в Тебриз лежит через него. В нескольких шагах от моста посетил я темные развалины караван-сарая…”

С множеством трудностей и приключений добравшись с войском до цели своего азиатского вояжа – завоеванного русскими Арзрума (Эрзерум, древнеармянский Карин), поэт делится первыми впечатлениями от города и, в частности, пишет о природе тех мест: “Климат арзрумский суров. Город выстроен в лощине, возвышающейся над морем на 7000 футов. Горы, окружающие его, покрыты снегом большую часть года. Земля безлесна, но плодоносна. Она орошена множеством источников и отовсюду пересечена водопроводами. Арзрум славится своею водою. Евфрат течет в трех верстах от города…”

“Арзрумские” путевые заметки Пушкина на обратном пути “из пустынной Армении” в Россию завершаются также несколькими пейзажными вкраплениями: “Я ехал обратно в Тифлис по дороге уже мне знакомой. Места, еще недавно оживленные присутствием 15 000 войска, были молчаливы и печальны. Я переехал Саган-лу и едва мог узнать место, где стоял наш лагерь. В Гумрах выдержал я трехдневный карантин. Опять увидел я Безобдал и оставил возвышенные равнины холодной Армении для знойной Грузии”…

В путевой прозе великого поэта не так уж много описаний природы конкретно Армении, армянской земли, однако даже небольшие по объему зарисовки столь метки и образны, богаты по языку и стилю, что впечатляют и запоминаются, дают правдивый и зримый облик нашей библейской страны во всей его полноте.

Роберт Багдасарян, литературовед, лингвист, переводчик, писатель, публицист

Приводим отрывок из произведения А.С.Пушкина “Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года”:
«Я стал подыматься на Безобдал, гору, отделяющую Грузию от древней Армении. Широкая дорога, осененная деревьями, извивается около горы. На вершине Безобдала я проехал сквозь малое ущелие, называемое, кажется, Волчьими Воротами, и очутился на естественной границе Грузии. Мне представились новые горы, новый горизонт; подо мною расстилались злачные зеленые нивы. Я взглянул еще раз на опаленную Грузию и стал спускаться по отлогому склонению горы к свежим равнинам Армении. С неописанным удовольствием заметил я, что зной вдруг уменьшился: климат был уже другой.

Человек мой со вьючными лошадьми от меня отстал. Я ехал один в цветущей пустыне, окруженной издали горами. В рассеянности проехал я мимо поста, где должен был переменить лошадей. Прошло более шести часов, и я начал удивляться пространству перехода. Я увидел в стороне груды камней, похожие на сакли, и отправился к ним. В самом деле я приехал в армянскую деревню. Несколько женщин в пестрых лохмотьях сидели на плоской кровле подземной сакли. Я изъяснился кое-как. Одна из них сошла в саклю и вынесла мне сыру и молока. Отдохнув несколько минут, я пустился далее и на высоком берегу реки увидел против себя крепость Гергеры. Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега. Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу. «Откуда вы?» — спросил я их. «Из Тегерана». — «Что вы везете?» — «Грибоеда». Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис.

Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова! Я расстался с ним в прошлом году в Петербурге пред отъездом его в Персию. Он был печален и имел странные предчувствия. Я было хотел его успокоить; он мне сказал: «Vous ne connaissez pas ces gens-là: vous verrez qu’il faudra jouer des couteaux» 3. Он полагал, что причиною кровопролития будет смерть шаха и междуусобица его семидесяти сыновей. Но престарелый шах еще жив, а пророческие слова Грибоедова сбылись. Он погиб под кинжалами персиян, жертвой невежества и вероломства. Обезображенный труп его, бывший три дня игралищем тегеранской черни, узнан был только по руке, некогда простреленной пистолетною пулею.
Я познакомился с Грибоедовым в 1817 году. Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества, — все в нем было необыкновенно привлекательно. Рожденный с честолюбием, равным его дарованиям, долго был он опутан сетями мелочных нужд и неизвестности. Способности человека государственного оставались без употребления; талант поэта был не признан; даже его холодная и блестящая храбрость оставалась некоторое время в подозрении. Несколько друзей знали ему цену и видели улыбку недоверчивости, эту глупую, несносную улыбку, когда случалось им говорить о нем как о человеке необыкновенном. Люди верят только славе и не понимают, что между ими может находиться какой-нибудь Наполеон, не предводительствовавший ни одною егерскою ротою, или другой Декарт, не напечатавший ни одной строчки в «Московском телеграфе». Впрочем, уважение наше к славе происходит, может быть, от самолюбия: в состав славы входит ведь и наш голос.

Жизнь Грибоедова была затемнена некоторыми облаками: следствие пылких страстей и могучих обстоятельств. Он почувствовал необходимость расчесться единожды навсегда со своею молодостию и круто поворотить свою жизнь. Он простился с Петербургом и с праздной рассеянностию, уехал в Грузию, где пробыл осемь лет в уединенных, неусыпных занятиях. Возвращение его в Москву в 1824 году было переворотом в его судьбе и началом беспрерывных успехов. Его рукописная комедия: «Горе от ума» произвела неописанное действие и вдруг поставила его наряду с первыми нашими поэтами. Несколько времени потом совершенное знание того края, где начиналась война, открыло ему новое поприще; он назначен был посланником. Приехав в Грузию, женился он на той, которую любил… Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неровного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. Она была мгновения и прекрасна.

Как жаль, что Грибоедов не оставил своих записок! Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. Мы ленивы и нелюбопытны…

В Гергерах встретил я Бутурлина, который, как и я, ехал в армию. Бутурлин путешествовал со всевозможными прихотями. Я отобедал у него, как бы в Петербурге. Мы положили путешествовать вместе; но демон нетерпения опять мною овладел. Человек мой просил у меня позволения отдохнуть. Я отправился один даже без проводника. Дорога все была одна и совершенно безопасна.

Переехав через гору и спустясь в долину, осененную деревьями, я увидел минеральный ключ, текущий поперек дороги. Здесь я встретил армянского попа, ехавшего в Ахалцык из Эривани. «Что нового в Эривани?» — спросил я его. «В Эривани чума, — отвечал он, — а что слыхать об Ахалцыке?» — «В Ахалцыке чума», — отвечал я ему. Обменявшись сими приятными известиями, мы расстались.

Я ехал посреди плодоносных нив и цветущих лугов. Жатва струилась, ожидая серпа. Я любовался прекрасной землею, коей плодородие вошло на Востоке в пословицу. К вечеру прибыл я в Пернике. Здесь был казачий пост. Урядник предсказывал мне бурю и советовал остаться ночевать, но я хотел непременно в тот же день достигнуть Гумров.

Мне предстоял переход через невысокие горы, естественную границу Карского пашалыка. Небо покрыто было тучами; я надеялся, что ветер, который час от часу усиливался, их разгонит. Но дождь стал накрапывать и шел все крупнее и чаще. От Пернике до Гумров считается 27 верст. Я затянул ремни моей бурки, надел башлык на картуз и поручил себя провидению.

Прошло более двух часов. Дождь не переставал. Вода ручьями лилась с моей отяжелевшей бурки и с башлыка, напитанного дождем. Наконец холодная струя начала пробираться мне за галстук, и вскоре дождь промочил меня до последней нитки. Ночь была темная; казак ехал впереди, указывая дорогу. Мы стали подыматься на горы, между тем дождь перестал и тучи рассеялись. До Гумров оставалось верст десять. Ветер, дуя на свободе, был так силен, что в четверть часа высушил меня совершенно. Я не думал избежать горячки. Наконец я достигнул Гумров около полуночи. Казак привез меня прямо к посту. Мы остановились у палатки, куда спешил я войти. Тут нашел я двенадцать казаков, спящих один возле другого. Мне дали место; я повалился на бурку, не чувствуя сам себя от усталости. В этот день проехал я 75 верст. Я заснул как убитый.

Казаки разбудили меня на заре. Первою моею мыслию было: не лежу ли я в лихорадке. Но почувствовал, что слава богу бодр, здоров; не было следа не только болезни, но и усталости. Я вышел из палатки на свежий утренний воздух. Солнце всходило. На ясном небе белела снеговая, двуглавая гора. «Что за гора?» — спросил я, потягиваясь, и услышал в ответ: «Это Арарат». Как сильно действие звуков! Жадно глядел я на библейскую гору, видел ковчег, причаливший к ее вершине с надеждой обновления и жизни — и врана и голубицу, излетающих, символы казни и примирения…

Лошадь моя была готова. Я поехал с проводником. Утро было прекрасное. Солнце сияло. Мы ехали по широкому лугу, по густой зеленой траве, орошенной росою и каплями вчерашнего дождя. Перед нами блистала речка, через которую должны мы были переправиться. «Вот и Арпачай», — сказал мне казак. Арпачай! наша граница! Это стоило Арарата. Я поскакал к реке с чувством неизъяснимым. Никогда еще не видал я чужой земли. Граница имела для меня что-то таинственное; с детских лет путешествия были моею любимою мечтою. Долго вел я потом жизнь кочующую, скитаясь то по югу, то по северу, и никогда еще не вырывался из пределов необъятной России. Я весело въехал в заветную реку, и добрый конь вынес меня на турецкий берег. Но этот берег был уже завоеван: я все еще находился в России.

До Карса оставалось мне еще 75 верст. К вечеру надеялся я увидеть наш лагерь. Я нигде не останавливался. На половине дороги, в армянской деревне, выстроенной в горах на берегу речки, вместо обеда съел я проклятый чюрек, армянский хлеб, испеченный в виде лепешки пополам с золою, о котором так тужили турецкие пленники в Дариальском ущелии. Дорого бы я дал за кусок русского черного хлеба, который был им так противен. Меня провожал молодой турок, ужасный говорун. Он во всю дорогу болтал по-турецки, не заботясь о том, понимал ли я его, или нет. Я напрягал внимание и старался угадать его. Казалось, он побранивал русских и, привыкнув видеть всех их в мундирах, по платью принимал меня за иностранца. Навстречу нам попался русский офицер. Он ехал из нашего лагеря и объявил мне, что армия выступила уже из-под Карса. Не могу описать моего отчаяния: мысль, что мне должно будет возвратиться в Тифлис, измучась понапрасну в пустынной Армении, совершенно убивала меня. Офицер поехал в свою сторону; турок начал опять свой монолог; но уже мне было не до него. Я переменил иноходь на крупную рысь и вечером приехал в турецкую деревню, находящуюся в двадцати верстах от Карса.

Соскочив с лошади, я хотел войти в первую саклю, но в дверях показался хозяин и оттолкнул меня с бранию. Я отвечал на его приветствие нагайкою. Турок раскричался; народ собрался. Проводник мой, кажется, за меня заступился. Мне указали караван-сарай; я вошел в большую саклю, похожую на хлев; не было места, где бы я мог разостлать бурку. Я стал требовать лошадь. Ко мне явился турецкий старшина. На все его непонятные речи отвечал я одно: вербана ат (дай мне лошадь). Турки не соглашались. Наконец я догадался показать им деньги (с чего надлежало бы мне начать). Лошадь тотчас была приведена, и мне дали проводника.

Я поехал по широкой долине, окруженной горами. Вскоре увидел я Карс, белеющийся на одной из них. Турок мой указывал мне на него, повторяя: Карс, Карс! и пускал вскачь свою лошадь; я следовал за ним, мучась беспокойством: участь моя должна была решиться в Карсе. Здесь должен я был узнать, где находится наш лагерь и будет ли еще мне возможность догнать армию. Между тем небо покрылось тучами и дождь пошел опять; но я об нем уж не заботился.

Мы въехали в Карс. Подъезжая к воротам стены, услышал я русский барабан: били зорю. Часовой принял от меня билет и отправился к коменданту. Я стоял под дождем около получаса. Наконец меня пропустили. Я велел проводнику вести меня прямо в бани. Мы поехали по кривым и крутым улицам; лошади скользили по дурной турецкой мостовой. Мы остановились у одного дома, довольно плохой наружности. Это были бани. Турок слез с лошади и стал стучаться у дверей. Никто не отвечал. Дождь ливмя лил на меня. Наконец из ближнего дома вышел молодой армянин и, переговоря с моим турком, позвал меня к себе, изъясняясь на довольно чистом русском языке. Он повел меня по узкой лестнице во второе жилье своего дома. В комнате, убранной низкими диванами и ветхими коврами, сидела старуха, его мать. Она подошла ко мне и поцеловала мне руку. Сын велел ей разложить огонь и приготовить мне ужин. Я разделся и сел перед огнем. Вошел меньший брат хозяина, мальчик лет семнадцати. Оба брата бывали в Тифлисе и живали в нем по нескольку месяцев. Они сказали мне, что войска наши выступили накануне и что лагерь наш находится в 25 верстах от Карса. Я успокоился совершенно. Скоро старуха приготовила мне баранину с луком, которая показалась мне верхом поваренного искусства. Мы все легли спать в одной комнате; я разлегся противу угасающего камина и заснул в приятной надежде увидеть на другой день лагерь графа Паскевича.
Поутру пошел я осматривать город. Младший из моих хозяев взялся быть моим чичероном. Осматривая укрепления и цитадель, выстроенную на неприступной скале, я не понимал, каким образом мы могли овладеть Карсом. Мой армянин толковал мне как умел военные действия, коим сам он был свидетелем. Заметя в нем охоту к войне, я предложил ему ехать со мною в армию. Он тотчас согласился. Я послал его за лошадьми. Он явился вместе с офицером, который потребовал от меня письменного предписания. Судя по азиатским чертам его лица, не почел я за нужное рыться в моих бумагах и вынул из кармана первый попавшийся мне листок. Офицер, важно его рассмотрев, тотчас велел привести его благородию лошадей по предписанию и возвратил мне мою бумагу; это было послание к калмычке, намаранное мною на одной из кавказских станций. Через полчаса выехал я из Карса, и Артемий (так назывался мой армянин) уже скакал подле меня на турецком жеребце с гибким куртинским дротиком в руке, с кинжалом за поясом, и бредя о турках и сражениях.

Я ехал по земле, везде засеянной хлебом; кругом видны были деревни, но они были пусты: жители разбежались. Дорога была прекрасна и в топких местах вымощена — через ручьи выстроены были каменные мосты. Земля приметно возвышалась — передовые холмы хребта Саган-лу, древнего Тавра, начинали появляться. Прошло около двух часов; я взъехал на отлогое возвышение и вдруг увидел наш лагерь, расположенный на берегу Карс-чая; через несколько минут я был уже в палатке Раевского».

Привет!

Мне представились (сов. вид., изъявит. накл., прош.вр., 3 л., мн.ч.)
новые горы, новый горизонт; подо мною расстилались  (несов.  вид.,  изъявит.  накл., прош. вр., 3 л., мн.ч.) злачные, зеленые нивы. Я  взглянул  (сов.  вид., изъявит.  накл.,  прош.вр.,  3  л.,  ед.ч.,  м.р.)  еще  раз  на  опаленную  Грузию   и стал (сов. вид., изъявит. накл., прош.вр., 3 л., ед.ч., м.р.) спускаться (глаг.  в  неопред, ф., несов.в.,  возвр.)  по  отлогому  склонению  горы  к  свежим  равни­  нам Армении.  С  неописанным  удовольствием  заметил  (сов.  вид.,  изъявит.  накл., прош.вр., 3 л., ед.ч., м.р.) я, что  зной  вдруг  уменьшился  (сов.  вид.,  изъявит. накл., прош.вр., 3 л., ед.ч., м.р.):  климат  был  (несов.  вид.,  изъявит.  накл., прош.вр., 3 л., ед.ч., м.р.) другой.

(Повеств., невоскл., бессоюзное сложное, 1)  двусост.,  распр.,  осл.  рядом  однор.  подлеж.,   полн.;   2)   двусост.,   распр., осл. рядом однор. опред., полн.).

(Повеств., невоскл., сложное предложение с  раз­ ными  видами  связи:  между  1  и  2  —  подчинительная,  между  2  и  3  —   бессо­юзная; 1) двусост., распр.,  неосл.,  неполн.;  2)  двусост.,  распр.,  неосл.,  полн.; 3) двусост., нераспр., неосл., полн.)
На (предлог, непроизв.) Безобдал (сущ., собств., неодуш.) гору (сущ., неодуш., нариц., ж.р., в вин.п., ед.ч.).
Волчьи Ворота (сущ., собств., неодуш.), злачные (прил., относит., полн., им.п., мн.ч.)

Входящий тест в форме ЕГЭ-2015.

Прочитайте текст.

1.Со временем форма денежного знака менялась.2. Деньгами были шкуры, камни, раковины, черепа. 3.Постепенно люди отказались от громоздких и слишком тяжелых денег. 4.Катить перед собой тяжелый камень, денежную единицу, имевшую когда-то хождение на Каролинских островах, было не намного проще, чем вести за собой корову. 5.По другой причине не подошли на эту роль морские ракушки – уж слишком доступны они были. 6.Попытка римского императора Калигулы пополнить свою казну такими деньгами не удалась, поскольку раковины не имели никакой ценности. 7.Они были везде, и каждый мог набрать их столько, сколько хотел. 8 (…) в результате эволюции победили деньги в виде монет и купюр. (Г.Е.Крейдлин, М.А.Кронгауз, из книги «Семиотика, или азбука общения »)

1. В каких предложениях верно передана ГЛАВНАЯ информация, содержащаяся в тексте?

  1. В разное время деньгами были шкуры, раковины, камни, шкуры, черепа.

  2. Постепенно люди отказались как от очень тяжелых денег, например камней, так и от очень доступных, какими были ракушки.

  3. Монетами и купюрами люди стали пользоваться сравнительно недавно.

  4. Человечество долго и трудно приходило к современной форме денежных знаков.

  5. Со временем люди поняли, что деньги не должны быть ни громоздкими, ни легкодоступными.

Ответ ___________

2. Какое из приведённых ниже слов (сочетаний слов) должно быть на месте пропуска в (8) предложении? Выпишите это слово.

Однако, Поэтому, Несмотря на это, Например, Хотя

Ответ ___________

3. Прочитайте фрагмент словарной статьи, в котором приводится слово ФОРМА. Определите значение, в котором это слово употреблено в (1) предложении текста. Выпишите цифру.

ФОРМА, -ы, жен.

  1. Способ существования содержания (во 2 знач.), неотделимый от него и служащий его выражением.

  2. Внешнее очертание, наружный вид предмета.

  3. Совокупность приемов и изобразительных средств художественного произведения.

  4. В языкознании: материальное выражение грамматического значения.

  5. перен. Внешний вид, видимость (как нечто противоречащее внутреннему содержанию, действительности).

  6. Установленный образец чего-н.

  7. Приспособление для придания чему-н. тех или иных очертании.

  8. Одинаковая по покрою, цвету одежда

  9. мн. Очертания частей тела, фигура (разг.).

Ответ ___________

4. В одном слове допущена ошибка в постановке ударения: НЕВЕРНО выделена буква, обозначающая ударный гласный звук. Выпишите это слово.

1) КаталОг; 2) мОлящий; 3) бралА; 4) углубИть.

Ответ ___________

5. В одном из приведённых ниже предложений НЕВЕРНО употреблено выделенное слово. Исправьте ошибку и запишите слово правильно.

Ответ ___________

  1. Только досконально изучив особенности человеческой ступни, можно создать самую КОМФОРТНУЮ обувь в мире.

  2. Как травяная, так и кустарниковая растительность в горах пышная, зато ДРЕВЕСНАЯ растительность очень бедна.

  3. Можно было заметить под мостами мгновенные отблески звёзд в тёмной — не то БОЛОТНОЙ, не то речной — воде.

  4. Самый ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ способ улучшить память – постоянно тренировать её.

6. В одном из выделенных ниже слов допущена ошибка в образовании формы слова. Исправьте ошибку и запишите слово правильно.

1) по ИХ желанию

2) В две ТЫСЯЧА десятом году

3) КРАСИВЕЙШИЙ пейзаж

4) ПРОПОЛОЩИ бельё

5) ЯКОРЯ

Ответ __________

7. Установите соответствие между предложениями и допущенными в них грамматическими ошибками.

  1. Читая текст, возникает такое чувство, что автор эмоционально воздействует на читателя.

  2. Автор сказал, что я не согласен с мнением рецензента.

  3. Мы можем гордиться классиками русской литературы, потому что ихнего пафоса хватает на многие поколения.

  4. Я знаком с группой ребят, серьезно увлекающимися джазом.

  5. Страна любила и гордилась поэтом.

1. Ошибочное образование формы местоимения

2. Нарушение согласования

3. Нарушение связи между подлежащим и сказуемым

4. Нарушение способа выражения сказуемого в отдельных конструкциях

5. Ошибки в построении предложения с однородными членами

6. Ошибки в построении предложения с деепричастным оборотом

7. Смешение прямой и косвенной речи

Ответ

А

Б

И

Г

Д

8. В каком слове пропущена безударная проверяемая гласная корня? Выпишите слово.

р…сток, прик…сновение, запеч…тлеть, заг…релый, ск…чок

Ответ __________

9. В каком ряду в обоих словах пропущена одна и та же буква. Выпишите эти слова.

Ответ __________

  1. кинос…емка, зав…южило

  2. Реч…нка, деш…вка

  3. И…подтишка, не…говорчивый

  4. Пр…украсить, пр…клоняться перед героем

10. Выпишите слово (слова), в котором (-ых) на месте пропуска пишется буква Е.

заканч_вать, доверч_вый, ливн_вый, забол_вать

Ответ __________

11. Выпишите слово (слова), в котором (-ых) на месте пропуска пишется буква И.

увид_нный, подкол_шь, заброс_вший, скле_т, уменьш_нный

Ответ __________

12. Определите предложение, в котором НЕ со словом пишется СЛИТНО. Выпишите это слово.

1) Лёгкий утренний ветерок манит на простор, где в голубой дали спят мельницы, (не)двигая своими крыльями, и ещё леса, деревни, зеркальные пруды.

2) Мысли о (не)оконченной вчера работе заставляли Михаила идти быстрее.

3) Устремлённые в небо соборы и церкви древнего русского города производили (не)обычайно сильное впечатление.

4) Мальчик упрямо покачал головой и решительным движением пригладил давно (не)стриженные вихры.

Ответ __________

13. Определите предложение, в котором оба слова пишутся СЛИТНО. Выпишите эти оба слова.

  1. (ВО)ВРЕМЯ экспедиций специалисты определяют видовой состав животных и растений, а ТАК(ЖЕ) берут пробы грунта, воды и воздуха.

  2. ЧТО(БЫ) понять, КАКИЕ(ЖЕ) законы управляют Вселенной, люди проводят исследования в космосе.

  3. ВРЯД(ЛИ) сегодня найдётся КАКАЯ(НИБУДЬ) отрасль промышленности, в которой так или иначе не использовалось бы дерево.

  4. (В)ПОЛНЕ вероятно, что (В)СКОРЕ произойдёт естественное слияние кабельного телевидения с сетями Интернета.

Ответ __________

14. Укажите все цифры, на месте которых пишется НН.

Парадный портрет должен был вызывать у совреме(1)иков и потомков восторже(2)ые чувства, поэтому изображё(3)ый на нём человек освобождался от всего будничного.

Ответ __________

15. Расставьте знаки препинания. Укажите номера двух предложений, в которых нужно поставить ОДНУ запятую.

  1. Сады можно разбивать на крышах как с внутренним так и с наружным водоотводом причем уклон крыши может быть даже нулевым.

  2. Воду можно направить в подземную дренажную систему либо даже в построенный на участке водоем – ручей или пруд.

  3. В саду можно проложить тропинки или разбить площадку для отдыха или построить беседку и увить ее виноградом.

  4. При устройстве пешеходных дорожек можно сделать основание из бетона однако песчаное либо щебеночное основание более экологичны.

  5. Постепенно люди отказались от очень тяжелых денег например камней.

Ответ __________

16. Расставьте знаки препинания: укажите цифры-запятые.

В нашей деревне (1) словно парящий над землей (2) стоит на берегу реки домик (3) похожий на маленькую речную или озерную баржу (4) отправляющуюся в путешествие.

Ответ __________

17. Расставьте знаки препинания: укажите цифры-запятые.

Тип оконных уплотнителей и герметиков (1) по мнению разработчиков (2) влияет на звукоизоляцию. Такие уплотнители и герметики (3) очевидно (4) играют роль демпфера, немного ослабляющего вибрацию стекла.

Ответ __________

18. Расставьте знаки препинания: укажите цифры-запятые.

Отличник Белов и двоечник Жучков (1) близким другом (2) которых(3) был хорошист Павлов (4) никак не могли его отучить делать подряд все уроки (5) и ложиться спать не позже одиннадцати.

Ответ __________

19. Расставьте знаки препинания: укажите цифры-запятые.

Уже на стадии проектирования специально разработанная программа рассчитывает точные размеры будущего здания и «сообщает» их компьютеру (1) и (2) когда на стройплощадку поступают полностью «раскроенные» детали дома (3) то строители уже ничего не дорабатывают и не подгоняют (4) и нумерация частей дома в соответствии со схемой сборки помогает им избежать ошибок.

Ответ __________

Прочитайте текст и выполните задания 20-25.

(1) Я стал подыматься на Безобдал, гору, отделяющую Грузию от древней Армении. (2) Человек мой со вьючными лошадьми от меня отстал. (3) Я ехал один в цветущей пустыне, окруженной издали горами. (4) Прошло более шести часов, и я начал удивляться пространству перехода. (5) Я увидел в стороне груды камней, похожие на сакли, и отправился к ним. (6) В самом деле я приехал в армянскую деревню. (7) Отдохнув несколько минут, я пустился далее и на высоком берегу реки увидел против себя крепость Гергеры. (8) Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега. (9) Я переехал через реку. (10) Два вола, впряженные в арбу, подымались по крутой дороге. (11) Несколько грузин сопровождали арбу. (12) «Откуда вы?» — спросил я их. (13) «Из Тегерана». – (14) «Что вы везете?» — (15) «Грибоеда». (16) Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис.

(17) Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова!

(18) Я расстался с ним в прошлом году, в Петербурге, пред отъездом его в Персию. (19) Он был печален и имел странные предчувствия. (20) Я было хотел его успокоить; он мне сказал: (21) «Вы еще не знаете этих людей: вы увидите, что дело дойдет до ножей». (22) Он полагал, что причиною кровопролития будет смерть шаха и междоусобица его семидесяти сыновей. (23) Но престарелый шах еще жив, а пророческие слова Грибоедова сбылись. (24) Он погиб под кинжалами персиян, жертвой жестокости и вероломства. (25) Обезображенный труп его, бывший три дня игралищем тегеранской черни, узнан был только по руке, некогда простреленной пистолетною пулей.

(26) Я познакомился с Грибоедовым в 1817 году. (27) Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества, — все в нем было необыкновенно привлекательно. (28) Рожденный с честолюбием, равным его дарованиям, долго он был опутан сетями мелочных нужд и неизвестности. (29) Способности человека государственного оставались без употребления; талант поэта был не признан; даже его холодная и блестящая храбрость оставалась некоторое время в подозрении. (30) Несколько друзей знали ему цену и видели улыбку недоверчивости, эту глупую несносную улыбку, когда случалось им говорить о нем как о человеке необыкновенном. (31) Люди верят только славе и не понимают, что между ими может находиться какой-нибудь Наполеон, не предводительствовавший ни одною егерскою ротою, или другой Декарт, не напечатавший ни одной строчки в «Московском телеграфе». (32) Впрочем, уважение наше к славе происходит, может быть от самолюбия: в состав славы входит ведь и наш голос.

(33) Жизнь Грибоедова была затемнена некоторыми облаками: следствие пылких страстей и могучих обстоятельств. (34) Он почувствовал необходимость расчесться единожды навсегда со своею молодостию и круто поворотить свою жизнь. (35) Он простился с Петербургом и с праздной рассеянностью, уехал в Грузию, где пробыл осемь лет в уединенных, неусыпных занятиях. (36) Возвращение его в Москву в 1824 году было переворотом в его судьбе и началом беспрерывных успехов. (37) Его рукописная комедия «Горе от ума» произвела неописанное действие и вдруг поставила его наряду с первыми нашими поэтами. (38) Несколько времени потом совершенное знание того края, где начиналась война, открыло ему новое поприще; он назначен был посланником. (39) Приехав в Грузию, женился он на той, которую любил… (40) Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. (41) Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неравного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. (42) Она была мгновенна и прекрасна.

(43) Как жаль, что Грибоедов не оставил своих записок! (44) Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. (45) Мы ленивы и нелюбопытны… (А.С.Пушкин «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года». 1835 г.)

20. Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

  1. Пушкину нравится озлобленный ум Грибоедова, его добродушие, и даже его слабости и пороки – неизбежные спутники человечества.

  2. Пушкин высоко ценит комедию Грибоедова и считает, что она поставила автора в первые ряды современных ему поэтов.

  3. Мгновенную и прекрасную смерть Грибоедова Пушкин считает завидной участью.

  4. Память о замечательных людях России вечно хранится в нашей памяти.

Ответ __________

21. Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

  1. Предложение 23 содержит противопоставление по отношению к суждению, высказанному в предложении 22 текста.

  2. Предложения 1-3 текста содержат описательный фрагмент.

  3. В предложениях 31-32 представлено рассуждение.

  4. В предложениях 43-45 представлен описательный фрагмент.

  5. Предложения 18-22 – повествование.

Ответ __________

22. Из предложений 35-39 выпишите архаизм(ы)

Ответ __________

23. Среди предложений 43-45 найдите такое, которое присоединяется к предыдущему с помощью притяжательного местоимения. Напишите номер этого предложения. Напишите номер этого предложения.

Ответ __________

24. Вставьте на места пропусков цифры, соответствующие номеру термина из списка.

Размышляя о жизни и судьбе Грибоедова, Пушкин использует такие синтаксические средства выразительности, как ____________(А) (предложение 27). Кроме того, Пушкин использует ____(Б) (предложения 17, 43). На лексическом уровне авторская мысль подчеркивается использованием _____(В) «опутан сетями мелочных нужд» (предложение 28) и _______(Г) «бурная жизнь», «холодная и блестящая храбрость» (предложение 40, 29).

1)ряд однородных членов

2) парцелляция

3)восклицательное предложение,

4) гипербола

5) метафора

6) эпитет

7) сравнительный(-ые) оборот(-ы)

8) лексический(-е) повтор(-ы)

9) вводные слова

Ответ

А

C1 Напишите сочинение по прочитанному тексту.

Сформулируйте и прокомментируйте одну из проблем, поставленных автором текста (избегайте чрезмерного цитирования). Сформулируйте позицию автора. Напишите, согласны или не

согласны вы с точкой зрения автора прочитанного текста. Объясните почему. Свой ответ аргументируйте, опираясь в первую очередь на читательский опыт (учитываются первые два аргумента).

Объём сочинения – не менее 150 слов.

Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту), не оценивается.

Если сочинение представляет собой пересказанный или полностью переписанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается нулём баллов.

Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком.

Ответы

1. 45

13. вполневскоре

2. поэтому

14. 123

3. 2

15. 45

4. молящий

16. 1234

5. действенный

17. 1234

6. тысячи

18. 14

7. 67125

19. 134

8. запечатлеть

20. 12

9. исподтишканесговорчивый

21. 1235

10. ливневыйзаболевать

22. осемь

11. забросившийсклеит

23. 44

12. необычайно

24. 1356

Бланк ответов. Только печатными буквами!!! ФИО по ПАСПАРТУ!

Фамилия

Имя

Отчество

1

13

2

14

3

15

4

16

5

17

6

18

7

19

8

20

9

21

10

22

11

23

12

24

Время выполнения тестовой части ________________

Максимум 32 (58 баллов).

Выполнено ________, В переводе на 100 баллов _________

Прочитайте текст и выполните задания A28–A30; B1–B8.
(1) Я стал подыматься на Безобдал, гору, отделяющую Грузию от древней Армении. (2) Человек мой со вьючными лошадьми от меня отстал. (3) Я ехал один в цветущей пустыне, окруженной издали горами. (4) Прошло более шести часов, и я начал удивляться пространству перехода. (5) Я увидел в стороне груды камней, похожие на сакли, и отправился к ним. (6) В самом деле я приехал в армянскую деревню. (7) Отдохнув несколько минут, я пустился далее и на высоком берегу реки увидел против себя крепость Гергеры. (8) Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега. (9) Я переехал через реку. (10) Два вола, впряженные в арбу, подымались по крутой дороге. (11) Несколько грузин сопровождали арбу. (12) «Откуда вы?» – спросил я их. (13) «Из Тегерана». –
(14) «Что вы везете?» – (15) «Грибоеда.» (16) Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис.
(17) Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова!
(18) Я расстался с ним в прошлом году, в Петербурге, пред отъездом его в Персию. (19)Он был печален и имел странные предчувствия.
(20) Я было хотел его успокоить; он мне сказал: (21) «Вы еще не знаете этих людей: вы увидите, что дело дойдет до ножей.» (22) Он полагал, что причиною кровопролития будет смерть шаха и междоусобица его семидесяти сыновей. (23) Но престарелый шах еще жив, а пророческие слова Грибоедова сбылись. (24) Он погиб под кинжалами персиян, жертвой жестокости и вероломства.
(25) Обезображенный труп его, бывший три дня игралищем тегеранской черни, узнан был только по руке, некогда простреленной пистолетною пулей.
(26) Я познакомился с Грибоедовым в 1817 году. (27) Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества, – все в нем было необыкновенно привлекательно. (28) Рожденный с честолюбием, равным его дарованиям, долго он был опутан сетями мелочных нужд и неизвестности. (29) Способности человека государственного оставались без употребления; талант поэта был не признан; даже его холодная и блестящая храбрость оставалась некоторое время в подозрении. (30) Несколько друзей знали ему цену и видели улыбку недоверчивости, эту глупую несносную улыбку, когда случалось им говорить о нем как о человеке необыкновенном. (31) Люди верят только славе и не понимают, что между ими может находиться какой-нибудь Наполеон, не предводительствовавший ни одною егерскою ротою, или другой Декарт, не напечатавший ни одной строчки в «Московском телеграфе». (32) Впрочем, уважение наше к славе происходит, может быть от самолюбия: в состав славы входит ведь и наш голос.
(33) Жизнь Грибоедова была затемнена некоторыми облаками: следствие пылких страстей и могучих обстоятельств. (34) Он почувствовал необходимость расчесться единожды навсегда со своею молодостию и круто поворотить свою жизнь. (35) Он простился с Петербургом и с праздной рассеянностью, уехал в Грузию, где пробыл восемь лет в уединенных, неусыпных занятиях. (36) Возвращение его в Москву в 1824 году было переворотом в его судьбе и началом беспрерывных успехов. (37) Его рукописная комедия «Горе от ума» произвела неописанное действие и вдруг поставила его наряду с первыми нашими поэтами. (38) Несколько времени потом совершенное знание того края, где начиналась война, открыло ему новое поприще; он назначен был посланником. (39) Приехав в Грузию, женился он на той, которую любил… (40) Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни.
(41) Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неравного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. (42) Она была мгновенна и прекрасна.
(43) Как жаль, что Грибоедов не оставил своих записок! (44) Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. (45) Мы ленивы и нелюбопытны…
А.С. Пушкин «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года». 1835г.
Какое высказывание противоречит содержанию текста?

  • Память о замечательных людях России вечно хранится в нашей памяти.

  • Пушкин высоко ценит комедию Грибоедова и считает, что она поставила автора в первые ряды современных ему поэтов.

  • Мгновенную и прекрасную смерть Грибоедова Пушкин считает завидной участью.

  • Пушкину нравится озлобленный ум Грибоедова, его добродушие, и даже его слабости и пороки – неизбежные спутники человечества.

Комментарии преподавателя

К этому материалу нет дополнительных комментариев преподавателя

Файлы

Нет дополнительных материалов для этого занятия.