Я тонул на берегу стоял отец сухонький жилистый сочинение

(1)Я тонул. (2)На берегу стоял отец, сухонький, жилистый, белотелый, и смеялся. (3)Он уговаривал меня вместе прыгнуть с обрыва, а потом поднял меня и швырнул в омут. (4)Я не ожидал такого предательства, я кричал, захлебывался, колотил руками, ногами и плакал. (5)Обида и злость ошпарили меня.

(6)Страх прочно отпечатал омут в моей памяти. (7)Закрыв глаза, я могу рассматривать его. (8)По нынешней, взрослой мерке обрыв невысок, это травянистый уступ, крутость, подмытая снизу, скрепленная корнями полегшей ивы. (9)Сам омут тоже шириной три-четыре хороших гребка, река отдыхала в этой размоине, берега тут чуть расступились, особенно другой берег, низкий и глинистый.

(10)…Я тонул. (11)Я чувствовал, что отец не двинется с места. (12)Все на берегу смеялись, наверное, я был нелеп с выпученными от ужаса глазами, отчаянно бьющий руками по воде. (13)Если бы я действительно тонул, меня сразу бы вытащили, поэтому-то мой ужас и был смешон. (14)А я ничего не соображал, я ненавидел их всех, и больше всего отца, и бил по воде, задыхаясь, теряя голос. (15)И тут вдруг я почувствовал, что плыву. (16)Ощущение это было незнакомо, но я понял, что не касаюсь дна. (17)Я плыву, плыву! (18)Вода не тянула меня в свою коричневую глубь, а держала, поддерживала меня снизу, как до этого широкая отцовская ладонь.
(19)Тело осознало это раньше разума, плавучесть появилась как бы толчком, вошла раз и навсегда, я ощутил ее как новое свое умение, даже не умение, а качество, неотъемлемое, как способность ходить. (20)Потом годами я учился плавать стильно, на время, изучая в бассейне разные тонкости, но плавучесть, она пришла тогда, плотное тело воды стало дружеским и больше не внушало страха.

(21)Когда я вылез, отец подхватил меня, всхлипывающего, на руки, прижал и сказал: «Молодец, теперь поплывешь». (22)Руки его дрожали, он продолжал смеяться. (23)Я понял, что смеялся он не надо мною, а от радости, он раньше меня увидел, что я плыву. (24)Если б не это, не веснушчатые дрожащие его руки, то ненависть, гнев, отвращение к предательству остались бы во мне травмой, и как знать, что вырастает из детских ран.
(25)«Ничем я тебе больше не могу помочь, сынок», – сказал он. (26)На самом деле он сказал это через несколько лет по другому поводу, но почему-то потом все это слилось, соединилось в тот день.
(27)С тех пор, заплывая далеко в море, даже в волну, я не боялся воды. (28)Любовь к плаванию выручила меня в войну на Лужской переправе, когда пришлось всю ночь провести в воде. (29)Могли ранить, убить, но утонуть я не мог. (30)Что-то отцовское было для меня в воде, в самые трудные минуты вода напоминала об этом словно отцовским прикосновением.
(31)И помнится все это прежде всего потому, что отец определил этот момент моей жизни.

(32)Почему он в других случаях не делал этого? (33)Никто не учит родителей, как «работать» родителями. (34)Самая ответственная из всех работ, а делает ее кто как может, руководствуясь лишь опасными советами любви.

(35)То, что было на омуте, никак не причислишь к таким нравственным воспоминаниям. (36)Действие это было практическое, и отец учил меня чисто деловому, нужному для жизни, как учат все отцы.

(37)Однако в этом воспоминании есть какое-то тепло, нужное для души. (38)Возможно, оттого, что я сумел сам увидеть ту отцовскую любовь к себе, которую он никогда не высказывал вслух.
(Д.А. Гранин)

*Гранин Даниил Александрович (1919 – 2017, наст. фамилия Герман) – современный русский писатель. Для произведений Гранина характерны реализм и поэзия научно-технического творчества, публицистичность и сдержанная языковая энергия письма в сочетании с постоянным утверждением «внеутилитарного» и именно потому одновременно «доброго» и «прекрасного» отношения к человеку, его труду и созданному им искусству. Живет и работает в Санкт-Петербурге.

Основные проблемы

Авторская позиция

1.Проблема проявления родительской любви (Как может проявляться родительская любовь? Чем руководствуются родители в отношении к своим детям?)

Любовь родителей может проявляться не в словах, а в стремлении сформировать у ребёнка умения, которые пригодятся в жизни, защитят в трудных жизненных обстоятельствах. В отношении к своим детям родители руководствуются прежде всего любовью.

2.Проблема влияния родителей на формирование характера детей, их различных способностей (Какое влияние оказывают родители на формирование характера ребёнка, на овладение им различными умениями?)

Понимая, что их детям придётся в дальнейшем самостоятельно преодолевать трудности, мудрые родители закаляют их характер, стремятся научить их важнейшим умениям, которые могут пригодиться им в жизни.

3.Проблема потребности детей в нравственных уроках родителей (Нуждаются ли дети в советах родителей и их нравственных уроках?)

Дети нуждаются в советах родителей, в их нравственных уроках

4.Проблема высокой ответственности родителей перед детьми (Должны ли родители чувствовать ответственность перед своими детьми?)

«Работа» родителей самая ответственная из всех работ

5.Проблема оценки детьми действий родителей (Как дети оценивают действия родителей?)

Дети не всегда способны понять действия родителей

6.Проблема влияния событий детства на становление личности и дальнейшую жизнь человека (Какие последствия могут иметь пережитые в детстве потрясения, полученные душевные раны?)

Последствия перенесённых в детстве потрясений непредсказуемы: «… как знать, что вырастает из детских ран».

Сочинение по рассказу. мое мнение о поступке отца

Я тонул. На берегу стоял отец и смеялся. Он уговаривал меня вместе прыгнуть с обрыва, а потом поднял меня и швырнул в омут. Я не ожидал такого предательства, я кричал, захлёбывался, колотил руками, ногами и плакал, обида и злость ошпарили меня.
Страх прочно отпечатал омут в моей памяти. Закрыв глаза, я могу рассматривать его даже сейчас, хотя прошло много лет. Обрыв невысок, сам омут небольшой. Река отдыхала и расслаблялась в этой размойне, берега тут чуть расступились и замерлив оцеунении, особенно другой берег, который был низким и глинистым. Как же красив был округлый омут, в котором я тонул! …Я тонул. Я чувствовал, что отец не двинется с места. А я ничего не соображал, я ненавидел отца и бил по воде, задыхаясь, теряя голос. И тут вдруг я почувствовал, что плыву, и ощущение это было незнакомо. Я плыву, плыву! Вода не тянула меня в свою коричневую глубь, а держала, поддерживала меня снизу, как до этого широкая отцовская ладонь. Когда я вылез, отец подхватил меня, всхлипывающего, на руки, прижал и сказал: “Молодец, теперь поплывёшь”. Руки его дрожали, он продолжал смеяться. Он ведь раньше меня увидел, что я плыву. Теперь я знаю, чему научил меня урок отца. Я научился быть стойким в самые трудные минуты жизни. Я никогда после этого не боялся воды, и это выручило меня в войну на Лужской переправе. Я научился чувствовать любовь к себе, которую близкие люди не всегда высказывают вслух.

Сочинение по рассказу. мое мнение о поступке отца  Я утопал. На берегу

Сочинение по рассказу. мое мнение о поступке отца
Я тонул. На берегу стоял отец и смеялся. Он убеждал меня вкупе прыгнуть с обрыва, а потом поднял меня и кинул в омут. Я не ждал такового предательства, я вопил, захлёбывался, бил руками, ногами и плакал, обида и злость ошпарили меня.
Ужас прочно отпечатал омут в моей памяти. Закрыв глаза, я могу рассматривать его даже на данный момент, хотя прошло много лет. Обрыв низок, сам омут маленькой. Река почивала и расслаблялась в этой размойне, берега здесь чуток расступились и замерлив оцеунении, необыкновенно иной сберегал, который был низким и глинистым. Как же украшав был округлый омут, в котором я утопал! …Я тонул. Я ощущал, что отец не двинется с места. А я ничего не соображал, я ненавидел отца и колотил по воде, задыхаясь, утрачивая глас. И тут вдруг я ощутил, что плыву, и чувство это было неизвестно. Я плыву, плыву! Вода не тянула меня в свою бурую глубь, а держала, поддерживала меня снизу, как до этого широкая отцовская ладонь. Когда я вылез, отец схватил меня, всхлипывающего, на руки, прижал и произнес: “Молодец, сейчас поплывёшь”. Руки его дрожали, он продолжал смеяться. Он ведь раньше меня увидел, что я плыву. Сейчас я знаю, чему обучил меня урок отца. Я выучился быть стойким в самые трудные минуты жизни. Я никогда после этого не побаивался воды, и это выручило меня в войну на Лужской переправе. Я выучился чувствовать любовь к для себя, которую недалёкие люди не всегда высказывают вслух.

Задать свой вопрос


1 ответ

2018-12-19 02:49:21

Отвечу и сюда, чисто ради б. 😀 
Изначально, прочитав эту историю, я готова была судить о папе в самом худшем свете! Злость, отвращение, ненависть прям таки переполняли меня! С каждым прочитанным словом я представляла, будто это был не чей-то отец из истории, рассказа. Будто это мой родной отец. Это нестерпимое чувство побеждало меня. Но, прочитав строчку за строкой, это все начинало улетучиваться, словно и не было. На личике появилась некоторого рода усмешка, умиротворение, спокойствие на душе.
Отец поступил достаточно опасно, сын ведь мог и не поплыть. Если бы он ничего не предпринял, все кончилось бы плачевно. Смелый поступок. Это принесло отпрыску достаточно великой жизненный опыт. Отец показал ребенку жизнь, обучил его многому, и так же к многому подготовил. 

Сочинение по рассказу. мое мнение о поступке отца

Я тонул. На берегу стоял отец и смеялся. Он уговаривал меня вместе прыгнуть с обрыва, а потом поднял меня и швырнул в омут. Я не ожидал такого предательства, я кричал, захлёбывался, колотил руками, ногами и плакал, обида и злость ошпарили меня.
Страх прочно отпечатал омут в моей памяти. Закрыв глаза, я могу рассматривать его даже сейчас, хотя прошло много лет. Обрыв невысок, сам омут небольшой. Река отдыхала и расслаблялась в этой размойне, берега тут чуть расступились и замерлив оцеунении, особенно другой берег, который был низким и глинистым. Как же красив был округлый омут, в котором я тонул! …Я тонул. Я чувствовал, что отец не двинется с места. А я ничего не соображал, я ненавидел отца и бил по воде, задыхаясь, теряя голос. И тут вдруг я почувствовал, что плыву, и ощущение это было незнакомо. Я плыву, плыву! Вода не тянула меня в свою коричневую глубь, а держала, поддерживала меня снизу, как до этого широкая отцовская ладонь. Когда я вылез, отец подхватил меня, всхлипывающего, на руки, прижал и сказал: “Молодец, теперь поплывёшь”. Руки его дрожали, он продолжал смеяться. Он ведь раньше меня увидел, что я плыву. Теперь я знаю, чему научил меня урок отца. Я научился быть стойким в самые трудные минуты жизни. Я никогда после этого не боялся воды, и это выручило меня в войну на Лужской переправе. Я научился чувствовать любовь к себе, которую близкие люди не всегда высказывают вслух.

Помогите найти проблему текста:

1)Я тонул. (2)На берегу стоял отец, сухонький, жилистый, белотелый, и смеялся. (3)Он уговаривал меня вместе пры¬гнуть с обрыва, а потом поднял меня и швырнул в омут. (4)Я не ожидал такого предательства, я кричал, захлебывался, колотил руками, ногами и плакал. (5)Обида и злость ошпарили меня.

(6)Страх прочно отпечатал омут в моей памяти. (7)Закрыв глаза, я могу рассматривать его. (8)По нынешней, взрослой мерке обрыв невысок, это травянистый уступ, крутость, подмытая снизу, скрепленная корнями полегшей ивы. (9)Сам омут тоже шириной три-четыре хороших гребка, ре¬ка отдыхала в этой размоине, берега тут чуть рассту¬пились, особенно другой берег, низкий и глинистый.

(10)…Я тонул. (11)Я чувствовал, что отец не двинется с ме¬ста. (12)Все на берегу смеялись, наверное, я был нелеп с выпученными от ужаса глазами, отчаянно бьющий ру¬ками по воде. (13)Если бы я действительно тонул, меня сра¬зу бы вытащили, поэтому-то мой ужас и был смешон. (14)А я ничего не соображал, я ненавидел их всех, и больше всего отца, и бил по воде, задыхаясь, теряя голос. (15)И тут вдруг я почувствовал, что плыву. (16)Ощущение это было незнакомо, но я понял, что не касаюсь дна. (17)Я плыву, плы¬ву! (18)Вода не тянула меня в свою коричневую глубь, а дер¬жала, поддерживала меня снизу, как до этого широкая отцовская ладонь.

(19)Тело осознало это раньше разума, плавучесть появи¬лась как бы толчком, вошла раз и навсегда, я ощутил ее как новое свое умение, даже не умение, а качество, неотъ-емлемое, как способность ходить. (20)Потом годами я учился плавать стильно, на время, изучая в бассейне разные тонкости, но плавучесть, она пришла тогда, плотное тело воды стало дружеским и больше не внушало страха.

(21)Когда я вылез, отец подхватил меня, всхлипывающе¬го, на руки, прижал и сказал: «Молодец, теперь поплы¬вешь». (22)Руки его дрожали, он продолжал смеяться. (23)Я по¬нял, что смеялся он не надо мною, а от радости, он рань¬ше меня увидел, что я плыву. (24)Если б не это, не веснушча¬тые дрожащие его руки, то ненависть, гнев, отвращение к предательству остались бы во мне травмой, и как знать, что вырастает из детских ран.

(25)«Ничем я тебе больше не могу помочь, сынок», – ска¬зал он. (26)На самом деле он сказал это через несколько лет по другому поводу, но почему-то потом все это слилось, соединилось в тот день.

(27)С тех пор, заплывая далеко в море, даже в волну, я не боялся воды. (28)Любовь к плаванию выручила меня в войну на Лужской переправе, когда пришлось всю ночь провести в воде. (29)Могли ранить, убить, но утонуть я не мог. (30)Что-то отцовское было для меня в воде, в самые трудные минуты вода напоминала об этом словно отцов¬ским прикосновением.

(31)И помнится все это прежде всего потому, что отец определил этот момент моей жизни.

(32)Почему он в других случаях не делал этого? (33)Никто не учит родителей, как «работать» родителями. (34)Самая ответственная из всех работ, а делает ее кто как может, руководствуясь лишь опасными советами любви.

(35)То, что было на омуте, никак не причислишь к таким нравственным воспоминаниям. (36)Действие это было практическое, и отец учил меня чисто деловому, нужному для жизни, как учат все отцы.

(37)Однако в этом воспоминании есть какое-то тепло, нуж¬ное для души. (38)Возможно, оттого, что я сумел сам уви¬деть ту отцовскую любовь к себе, которую он никогда не высказывал вслух.

(Д.А. Гранин)