Я ушел далеко за город кругом была тишина сочинение егэ

Обновлено: 04.05.2023

Я ушел далеко за город. В широкой котловине тускло светились огни города, оттуда доносился смутный шум, грохот дрожек и обрывки музыки; был праздник, над окутанным пылью городом взвивались ракеты и римские свечи. А кругом была тишина. По краям дороги, за развесистыми ветлами, волновалась рожь, и тихо трещали перепела; звезды теплились в голубом небе.

Ровная, накатанная дорога, мягко серея в муравке, бежала в даль. Я шел в эту темную даль, и меня все полнее охватывала тишина. Теплый ветер слабо дул навстречу и шуршал в волосах; в нем слышался запах зреющей ржи и еще чего-то, что трудно было определить, но что всем существом своим говорило о ночи, о лете, о беспредельном просторе полей.

Все больше мною овладевало странное, но уже давно мне знакомое чувство какой-то тоскливой неудовлетворенности. Эта ночь была удивительно хороша. Мне хотелось насладиться, упиться ею досыта. Но по опыту я знал, что она только измучит меня, что я могу пробродить здесь до самого утра и все-таки ворочусь домой недовольный и печальный.

Почему? Я сам не понимаю… Я не могу иначе, как с улыбкою, относиться к одухотворению природы поэтами и старыми философами, для меня природа как целое мертва.

В ней нет души, в ней нет свободы…

Но в такие ночи, как эта, мой разум замолкает, и мне начинает казаться, что у природы есть своя единая жизнь, тайная и неуловимая; что за изменяющимися звуками и красками стоит какая-то вечная, неизменная и до отчаяния непонятная красота. Я чувствую,— эта красота недоступна мне, я не способен воспринять ее во всей целости; и то немногое, что она мне дает, заставляет только мучиться по остальному.

Никогда еще это настроение не овладевало мною так сильно, как теперь.

Огни города давно скрылись. Кругом лежали поля. Справа, над светлым морем ржи, темнел вековой сад барской усадьбы. Ночная тишина была полна жизнью и неясными звуками. Над рожью слышалось как будто чье-то широкое сдержанное дыхание; в темной дали чудились то песня, то всплеск воды, то слабый стон; крикнула ли это в небе спугнутая с гнезда цапля, пискнула ли жаба в соседнем болоте,— бог весть… Теплый воздух тихо струился, звезды мигали, как живые. Все дышало глубоким спокойствием и самоудовлетворением, каждый колебавшийся колос, каждый звук как будто чувствовал себя на месте, и только я один стоял перед этой ночью, одинокий и чуждый всему.

Она жила для себя. Мне было обидно, что ни одной живой души, кроме меня, нет здесь. Но я чувствовал, что ей самой, этой ночи, глубоко безразлично, смотрит ли на нее кто или нет и как к ней относится. Не будь и меня здесь, вымри весь земной шар,— и она продолжала бы сиять все тою же красотою, и не было бы ей дела до того, что красота эта пропадает даром, никого не радуя, никого не утешая.

Слабый ветер пронесся с запада, ласково пригнул головки, полевых цветов, погнал волны по ржи и зашумел в густых липах сада. Меня потянуло в темную чащу лип и берез. Из людей я там никого не встречу: это усадьба старухи помещицы Ярцевой, и с нею живет только ее сын-студент; он застенчив и молчалив, но ему редко приходится сидеть дома; его наперерыв приглашают соседние помещицы и городские дамы. Говорят, он замечательно играет на скрипке и его московский учитель-профессор сулит ему великую будущность.

Я прошел по меже к саду, перебрался через заросшую крапивою канаву и покосившийся плетень. Под деревьями было темно и тихо, пахло влажною лесною травою. Небо здесь казалось темнее, а звезды ярче и больше, чем в поле. Вокруг меня с чуть слышным звоном мелькали летучие мыши, и казалось, будто слабо натянутые струны звенят в воздухе. С деревьев что-то тихо сыпалось. В траве, за стволами лип; слышался смутный шорох и движение. И тут везде была какая-то тайная и своя, особая жизнь…

Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я, присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраиваемой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неосвещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома… Музыкант стал играть. Я поднялся, чтобы уйти: грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.

Я медленно подвигался вперед, осторожно ступая по траве, чтоб не хрустнул сучок, а Ярцев играл…

Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. Но что это была за импровизация! Прошло пять минут, десять, а я стоял не шевелясь и жадно слушал.

Звуки лились робко, неуверенно. Они словно искали чего-то, словно силились выразить что-то, что выразить были не в силах. Не самою мелодией приковывали они к себе внимание — ее, в строгом смысле, даже и не было,— а именно этим исканием, томлением по чем-то другом, что невольно ждалось впереди.— Сейчас уж будет настоящее — думалось мне. А звуки лились все так же неуверенно и сдержанно. Изредка мелькнет в них что-то — не мелодия, лишь обрывок, намек на мелодию,—но до того чудную, что сердце замирало. Вот-вот, казалось, схвачена будет тема,— и робкие ищущие звуки разольются божественно спокойною торжественною неземною песнью. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: намек остался непонятным, великая мысль, мелькнувшая на мгновенье, исчезла безвозвратно.

Что это? Неужели нашелся кто-то, кто переживал теперь то же самое, что я? Сомнения быть не могло: перед ним эта ночь стояла такою же мучительною и неразрешимою загадкой, как передо мною.

Вдруг раздался резкий, нетерпеливый аккорд, за ним другой, третий,— и бешеные звуки, перебивая друг друга, бурно полились из-под смычка. Как будто кто-то скованный яростно рванулся, стараясь разорвать цепи.

Я задерживал дыхание и в восторге слушал. Ночь молчала и тоже прислушивалась,— чутко, удивленно прислушивалась к этому вихрю чуждых ей, страстных, негодующих звуков. Побледневшие звезды мигали реже и неувереннее; густой туман над прудом стоял неподвижно; березы замерли, поникнув плакучими ветвями, и все кругом замерло и притихло. Над всем властно царили несшиеся из флигеля звуки маленького, слабого инструмента, и эти звуки, казалось, гремели над землею, как раскаты грома.

С новым и странным чувством я огляделся вокруг. Та же ночь стояла передо мною в своей прежней загадочной красоте. Но я смотрел на нее уже другими глазами: все окружавшее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, страдавшим звукам.

Теперь все было осмысленно, все было полно глубокой, дух захватывающей, но родной, понятной сердцу красоты. И эта человеческая красота затмила, заслонила собою, не уничтожая ту красоту, по-прежнему далекую, по-прежнему непонятную и недоступную.

В первый раз я воротился в такую ночь домой счастливым и удовлетворенным.

Русский язык ЕГЭ 100БАЛЛОВ

Я ушел далеко за город. Ровная, накатанная дорога, мягко серея в муравке, бежала вдаль. Я шел в эту темную даль, и меня все полнее охватывала тишина.
Все больше мною овладевало странное, но уже давно мне знакомое чувство какой-то тоски. Эта ночь была удивительно хороша. Мне хотелось насладиться, упиться ею досыта. Но по опыту я знал, что она только измучит меня, что я могу пробродить здесь до самого утра и все-таки ворочусь домой недовольный и печальный.

Мне захотелось пойти в темноту чащи лип и берез. Из людей я там никого не встречу: эта усадьба старухи помещицы Ярцевой, и с нею живет только ее сын-студент; он застенчив и молчалив, но ему редко приходится сидеть дома. Говорят, он замечательно играет на скрипке и его московский учитель-профессор сулит ему великую будущность.

Я прошел по меже к саду, перебрался через заросшую крапивою канаву и покосившийся плетень. Небо здесь казалось темнее, а звезды ярче и больше, чем в поле. Вокруг меня с чуть слышным звоном мелькали летучие мыши, и казалось, будто слабо натянутые струны звенят в воздухе. С деревьев что-то тихо сыпалось. В траве, за стволами лип, слышался смутный шорох и движение. И тут везде была какая-то тайная и своя, особая жизнь…

На востоке начинало светлеть, но звезды над ивами плотины блестели по-прежнему ярко; внизу, под горою, по широкой глади пруда шел пар; открытая дверь купальни странно поскрипывала в тишине. Спокойно мерцали звезды, спокойно молчала ночь, и все вокруг дышало тою же уверенною в себе, нетревожною и до страдания загадочною красотою.

Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраивае­мой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неосвещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома… Музыкант стал играть. Я поднялся, чтобы уйти: грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.

Я медленно подвигался вперед, осторожно ступая по траве, чтоб не хрустнул сук, а Ярцев играл…

Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. Но что это была за импровизация! Прошло пять минут, десять, а я стоял не шевелясь и жадно слушал.

Звуки лились робко, неуверенно. Они словно искали чего-то , словно силились выразить что-то , что выразить были не в силах. Не самою мелодией приковывали они к себе внимание — ее, в строгом смысле, даже и не было, — а именно этим исканием, томлением почему-то, что невольно ждалось впереди.

— Сейчас уж будет настоящее, — думалось мне.

А звуки лились все так же неуверенно и сдержанно. Изредка мелькнет в них что-то — не мелодия, лишь обрывок, намек на мелодию, — но до того чудную, что сердце замирало. Вот-вот, казалось, схвачена будет тема, — и робкие, ищущие звуки разольются божественно спокойною, торжественною, неземною песнью. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: намек остался непонятным, великая мысль, мелькнувшая на мгновенье, исчезла безвозвратно.

Что это? Неужели нашелся кто-то , кто переживал теперь то же самое, что я? Сомнения быть не могло: перед ним эта ночь стояла такою же мучительною и неразрешимою загадкой, как передо мною.

Вдруг раздался резкий, нетерпеливый аккорд, за ним другой, третий, — и бешеные звуки, перебивая друг друга, бурно полились из-под смычка. Как будто кто-то скованный яростно рванулся, стараясь разорвать цепи.

Я ушел далеко за город. кругом была тишина. По краям дороги, за развесистыми ветлами, волновалась рожь, и тихо трещали перепела; звезды теплились в голубом небе.
Но в такие ночи, как эта, мой разум замолкает, и мне начинает казаться, что у природы есть своя единая жизнь, тайная и неуловимая; что за изменяющимися звуками и красками стоит какая-то вечная, неизменная и до отчаяния непонятная красота. Я чувствую, – эта красота недоступна мне, я не способен воспринять ее во всей целости; и то немногое, что она мне дает, заставляет только мучиться по остальному.
Справа, над светлым морем ржи, темнел вековой сад барской усадьбы. Ночная тишина была полна жизнью и неясными звуками. Над рожью слышалось как будто чье-то широкое сдержанное дыхание; в темной дали чудились то песня, то всплеск воды, то слабый стон. Теплый воздух тихо струился, звезды мигали, как живые. Все дышало глубоким спокойствием и самоудовлетворением, каждый колебавшийся колос, каждый звук как будто чувствовал себя на месте, и только я один стоял перед этой ночью, одинокий и чуждый всему.
Меня потянуло в темную чащу лип и берез. Из людей я там никого не встречу: это усадьба старухи помещицы Ярцевой, и с нею живет только ее сын-студент; он застенчив и молчалив, но ему редко приходится сидеть дома.Говорят, он замечательно играет на скрипке и его московский учитель-профессор сулит ему великую будущность.
Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраиваемой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неосвещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома… Музыкант стал играть. Я поднялся, чтобы уйти; грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.
Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. Но что это была за импровизация! Звуки лились робко, неуверенно. Они словно искали чего-то, словно силились выразить что-то. Не самою мелодией приковывали они к себе внимание – ее, в строгом смысле, даже и не было, – а именно этим исканием, томлением по чем-то другом, что невольно ждалось впереди. Вот-вот, казалось, схвачена будет тема. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: намек остался непонятным.
С новым и странным чувством я огляделся вокруг. Та же ночь стояла передо мною в своей прежней загадочной красоте. Но я смотрел на нее другими глазами: все окружавшее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, страдавшим звукам.

Помогите пожалуйста. Очень нужно. Заранее спасибо.

Да здесь рассматривается проблема нашего человеческого восприятия, нашего не понимая окружающей среды. “Я чувствую, – эта красота недоступна мне. ” “Та же ночь стояла передо мною в своей прежней загадочной красоте. Но я смотрел на нее другими глазами все окружавшее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, страдавшим звукам. “

Я ушел далеко за город. кругом была тишина. По краям дороги, за развесистыми ветлами, волновалась рожь, и тихо трещали перепела; звезды теплились в голубом небе.
Но в такие ночи, как эта, мой разум замолкает, и мне начинает казаться, что у природы есть своя единая жизнь, тайная и неуловимая; что за изменяющимися звуками и красками стоит какая-то вечная, неизменная и до отчаяния непонятная красота. Я чувствую, – эта красота недоступна мне, я не способен воспринять ее во всей целости; и то немногое, что она мне дает, заставляет только мучиться по остальному.
Справа, над светлым морем ржи, темнел вековой сад барской усадьбы. Ночная тишина была полна жизнью и неясными звуками. Над рожью слышалось как будто чье-то широкое сдержанное дыхание; в темной дали чудились то песня, то всплеск воды, то слабый стон. Теплый воздух тихо струился, звезды мигали, как живые. Все дышало глубоким спокойствием и самоудовлетворением, каждый колебавшийся колос, каждый звук как будто чувствовал себя на месте, и только я один стоял перед этой ночью, одинокий и чуждый всему.
Меня потянуло в темную чащу лип и берез. Из людей я там никого не встречу: это усадьба старухи помещицы Ярцевой, и с нею живет только ее сын-студент; он застенчив и молчалив, но ему редко приходится сидеть дома.Говорят, он замечательно играет на скрипке и его московский учитель-профессор сулит ему великую будущность.
Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраиваемой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неосвещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома… Музыкант стал играть. Я поднялся, чтобы уйти; грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.
Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. Но что это была за импровизация! Звуки лились робко, неуверенно. Они словно искали чего-то, словно силились выразить что-то. Не самою мелодией приковывали они к себе внимание – ее, в строгом смысле, даже и не было, – а именно этим исканием, томлением по чем-то другом, что невольно ждалось впереди. Вот-вот, казалось, схвачена будет тема. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: намек остался непонятным.
С новым и странным чувством я огляделся вокруг. Та же ночь стояла передо мною в своей прежней загадочной красоте. Но я смотрел на нее другими глазами: все окружавшее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, страдавшим звукам.

  • Для учеников 1-11 классов и дошкольников
  • Бесплатные сертификаты учителям и участникам

Работаем над сочинением-рассуждением в формате ЕГЭ.

Вариант сочинения по тексту

Вересаева Викентия Викентьевича , русского писателя,

от 9 июля 2017 года

« Усталый , с накипавшим в душе глухим раздражением , я присел на скамейку. Вдруг

Чтобы хорошо написать сочинение-рассуждение в формате ЕГЭ, необходимо постоянно проводить аналитический разбор текста.

Для этого нужно ответить на несколько вопросов:

О чём этот текст?

Каковы проблемы текста?

Какая проблема является главной?

Кого из наших современников касается эта проблема?

Почему данная проблема волнует автора?

Как автор выражает своё отношение к проблемам, событиям и фактам текста?

Какие стороны проблемы рассматривает автор?

Часто ли мы сталкиваемся с этой проблемой?

На каком материале автор раскрывает проблему?

Что волнует автора?

Какие эмоции выражены в тексте?

Какие уроки мы можем извлечь из данного текста?

Какие средства художественной изобразительности употреблены в тексте?

Что передал автор с помощью этих средств?

Какие аргументы вы можете привести в качестве доказательства?

Какое впечатление произвёл на вас прочитанный текст?

Текст сочинения-рассуждения

Музыка…Какое влияние она может оказать на человека?

Вот главный вопрос, который волнует русского писателя Вересаева В.В.

Комментарий к проблеме текста

Данную проблему автор рассматривает на примере из жизни. Сначала звуки музыки, исполняемые молодым музыкантом Ярцевым, не понравились рассказчику. Но постепенно музыкальная импровизация захватила его душу. Звенящие струны скрипки, сдерживаемые рыданиями, заворожили слушателя. Переживания исполнителя-скрипача Ярцева были очень близки слушателю. И

Позиция автора

Позиция автора текста выражена очень чётко. Чудесная сила музыки благотворно влияет на человека.

Моё мнение (моя позиция)

Трудно не согласиться с мнением автора. Я неоднократно бывала на концертах классической музыки в Московской филармонии и в Доме музыки. И всегда замечала, что слушатели после концертов выходят с просветлёнными лицами, одухотворёнными.

Первый литературный аргумент

Подтверждение этим мыслям можно найти в произведениях литературы, классической и современной.

Второй литературный аргумент

А в последний год войны, оказавшись в разрушенном польском городке, Виктор услышал ту же самую музыку-полонез Огинского. Неожиданно разлились звуки органа. Они выворачивали душу взрослого человека, заставляли сильно волноваться и переживать. Музыка гремела над городом, она властвовала над оцепеневшими развалинами. А написал эту музыку человек, который никогда не видел своей родины и постоянно тосковал по ней-композитор Огинский.

К чему же привели меня рассуждения по тексту

В. В. Вересаева? Вспоминая два разных произведения русской литературы, убеждаешься в том, что музыка и в мирное время, и в годы войны своей чарующей и таинственной силой способна поднять человека, воскресить его, поверить в необъятные силы жизни. Она помогает человеку жить!

Читайте также:

      

  • Напишите сочинение рассуждение объясните как вы понимаете смысл фрагмента текста валька зыков
  •   

  • Соня мармеладова желтый билет сочинение
  •   

  • Сочинение о живом предмете
  •   

  • Сочинение в душе каждого человека находится миниатюрный портрет его народа г фрейтаг
  •   

  • Классный час итоговое сочинение 2020

Я ушел далеко за город. кругом была тишина. По краям дороги, за развесистыми ветлами, волновалась рожь, и тихо трещали перепела; звезды теплились в голубом небе.
Но в такие ночи, как эта, мой разум замолкает, и мне начинает казаться, что у природы есть своя единая жизнь, тайная и неуловимая; что за изменяющимися звуками и красками стоит какая-то вечная, неизменная и до отчаяния непонятная красота. Я чувствую, – эта красота недоступна мне, я не способен воспринять ее во всей целости; и то немногое, что она мне дает, заставляет только мучиться по остальному.
Справа, над светлым морем ржи, темнел вековой сад барской усадьбы. Ночная тишина была полна жизнью и неясными звуками. Над рожью слышалось как будто чье-то широкое сдержанное дыхание; в темной дали чудились то песня, то всплеск воды, то слабый стон. Теплый воздух тихо струился, звезды мигали, как живые. Все дышало глубоким спокойствием и самоудовлетворением, каждый колебавшийся колос, каждый звук как будто чувствовал себя на месте, и только я один стоял перед этой ночью, одинокий и чуждый всему.
Меня потянуло в темную чащу лип и берез. Из людей я там никого не встречу: это усадьба старухи помещицы Ярцевой, и с нею живет только ее сын-студент; он застенчив и молчалив, но ему редко приходится сидеть дома.Говорят, он замечательно играет на скрипке и его московский учитель-профессор сулит ему великую будущность.
Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраиваемой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неосвещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома… Музыкант стал играть. Я поднялся, чтобы уйти; грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.
Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. Но что это была за импровизация! Звуки лились робко, неуверенно. Они словно искали чего-то, словно силились выразить что-то. Не самою мелодией приковывали они к себе внимание – ее, в строгом смысле, даже и не было, – а именно этим исканием, томлением по чем-то другом, что невольно ждалось впереди. Вот-вот, казалось, схвачена будет тема. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: намек остался непонятным.
С новым и странным чувством я огляделся вокруг. Та же ночь стояла передо мною в своей прежней загадочной красоте. Но я смотрел на нее другими глазами: все окружавшее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, страдавшим звукам.

Помогите пожалуйста!!!!Очень нужно.!!!Заранее спасибо!!!!

(I) Положение у нас было неплохое — для того страшного лета сорок первого года. (2)Нас вывезли из Витебска и переправили в Смоленск, там погрузили на открытые платформы и с тысячами других беженцев повезли на восток.
(З)Через две недели наше семейство высадилось в Куйбышеве. (4)По пыльным улицам, булыжнику и раскалённому асфальту мы еле дотащились до зелёного дворика, внутри которого притаился двухэтажный дом. (б)Хотелось пить, хотелось в тень. (6)Мы устали, и за две недели нас и пропылило, и пропесочило, и проуглило, ведь всю гарь и несгоревший уголь от паровоза валило на нас. (7)А в глубине двора под деревьями и кустами таилась прекрасная, прохладная чащоба для игр. (8)Две мои сестры смотрели туда же, их одолевали те же чувства. (9)А брат был слишком мал, чтобы присоединиться к нам. (Ю)Он беспокойно таращился на дверь дома, за которой исчезла его мать, моя тётка.
(II) И вот наконец показалась тётушка. (12)Она медленно прошла к лавочке, которую заняла наша изнурённая команда, и опустилась рядом с моей матерью. (13)Слишком растерянным, каким-то перевёрнутым было её лицо.
— (14)Не пускают? — упавшим голосом спросила мама. — (15)Ты скажи, мы только на одну ночь, мы подыщем жильё…
— (16)Я говорила.
— (17)У нас ведь дети.
— (18)Я говорила, — сказала тётушка и заплакала.
(19)0на была ошеломлена. (20)Это она уговорила сестру не ехать далеко на Урал, а высадиться поближе: как-никак в Куйбышеве родные, брат мужа с семьёй, уж на первое-то время приютят, да и вообще лучше остановиться в городе, где есть родственники.
(21)3а то время, что мы топали пешком и ехали на восток, я как-то ни разу не тревожился о ночлеге. (22)Где-нибудь и как-нибудь переночуем! (23)Мы ночевали даже на кафельном полу какой-то железнодорожной станции. (24)Я заснул тогда мгновенно, а проснулся оттого, что из-под меня рванули этот кафель: немцы на заре бомбили станцию.
(25)Там, под Витебском и Смоленском, мы уходили от этих взрывов, от чёрных стервятников с крестами на крыльях, уходили в толпах таких же беженцев, что и мы. (26)Уходили от воя самолётов и выстрелов, от смрада горящих цистерн, от разбитых домов и срезанных осколками деревьев. (27)А здесь была тишина, мирные улицы и дома, такие же, как мы оставили там, в своём родном городе, за чертой смерти. (28)Но всё это спасение, вся эта благодать оказались для нас недоступны.
(29)Брат на руках тётушки жалобно заплакал, он хотел пить. (30)И в этот отчаянный момент из дверей дома вышел человек. (31 )У человека были карие глаза и застенчивая улыбка.
— (32)Может быть, вы согласитесь пойти ко мне? — спросил он не очень уверенно. — (ЗЗ)Это недалеко, мы через дворы пройдём. (34)Комнатка, правда, у меня не ахти, да я живу один, не помешаю. (35)Помоетесь, отдохнёте с дороги. (36)Ну, как? (37)Пойдёмте?
(38) Всеволод Михайлович — так звали человека — привёл нас в свою комнату, показал, где что, и быстренько ушёл, сославшись на дела, а мы остались в доме, где суждено было нам провести четыре военных года.
(39) Дядя Сева сразу решил главные наши проблемы. (40)Свою комнату он предоставил нам в полное наше распоряжение. (41)Уходил рано утром, приходил поздно, осторожно стучал и пристраивался с книгой на стуле возле двери. (42)А размещались мы в его восьмиметровой комнате на ночь так: четверо на диване — поперёк, с поставленными для ног стульями, двое у окна — на диванных подушках, половиках и одеяле, и хозяин — на матрасе у дверей.
(43)С дядей Севой мы прожили до лета 1942 года. (44)Всё это время он ходил на работу в свою газету — он был журналистом, а свободные часы проводил на военной подготовке. (45)Он был сугубо штатским, мирным человеком, уже не очень молодым, с какой-то застарелой кво-рью. (46)Военная подготовка давалась ему нелегко, и он с юмором рассказывал вечером у кухонного стола, как нынче швырял гранату (да не дошвырнул) или как полз по-пластунски под колючей проволокой (и порвал пальто)… (47)Это было не очень смешно, потому что приходил он с этих занятий до предела вымотанный, съедал свой ужин и сразу засыпал.
(48)То ли из-за своего здоровья, то ли из-за работы дядя Сева имел бронь. (49)И вот эта бронь, ради которой некоторые шли на всё, была самой главной отравой его жизни. (50)0н рвался на фронт, а его не пускали. (51)Он писал заявления и в военкомат, и своему начальству, а ему отказывали. (52)Но, несмотря ни на что, дядя Сева всю осень, зиму и весну ходил на военную подготовку, чтобы иметь, как он говорил, главный козырь.
— (53)Ничего, — посмеивался дядя Сева, — скоро я буду настоящим пехотинцем. (54)Тяжело в ученье — легко в бою. (55)Верно? (56)Кто это сказал?
(57)Он всегда обращался ко мне, а я с удовольствием ему отвечал, если, разумеется, знал ответ. (58)И я знал, что, когда бы он ни пришёл, для меня непременно будет интересный разговор: о самолётах, партизанах или, чаще всего, о военных действиях на фронте. (59)Уж дядя-то Сева разбирался в этом лучше всех наших знакомых. (60)И сведения у него были самые горячие, из редакции, те, что только наутро появлялись в газетах.
(61 )Я читал ему письма отца. (62)Каждый раз, приходя с работы, дядя Сева спрашивал, нет ли писем от отца. (бЗ)Свежее письмо мы ещё*раз читали вслух. (64)Это совместное чтение сближало нас ещё больше. (65)Ближе дяди Севы не было для меня человека в Куйбышеве. (бб)Кроме, разумеется, мамы и родной сестры.
(67)Это было в 1942 году. (68)И в этом же году, летом, дядя Сева пришёл однажды домой днём, в неурочное время, возбуждённый и широко улыбающийся.
— (69)Ну вот, дорогие мои, — громко сказал он, — можете меня поздравить. (70)Я ухожу на фронт.
(71)Он посмотрел на меня, и у меня задрожали губы. (72)Дядя Сева, перестав улыбаться, сказал другим, усталым голосом:
— Не могу я сидеть в редакции, когда немец лезет к Волге.
(73) Я запомнил и этот глухой, усталый голос, и эти слова, и его лицо, с крупными, мягкими и добрыми чертами, которые в этот момент стали чужими, неласковыми.
(74) Через два месяца на мамино имя прислали извещение. (75)В нём было написано, что её родственник Всеволод Михайлович Муравьёв, проявив мужество и героизм, верный военной присяге, пал смертью храбрых в борьбе за Советскую Родину.
(76)Его убило в первой же атаке, на подступах к Сталинграду, куда был брошен его пехотный полк.

(По И.Ф. Смольникову*}
★Игорь Фёдорович Смольников (род. в 1930 г.) — писатель, автор более двадцати книг, а также очерков и статей, посвящённых преимущественно литературе и изобразительному искусству.

Примерный круг проблем

1) Проблема проявления человечности. (В чём проявляется человечность?)
2) Проблема человеческого подвига. (В чём состоит человеческий подвиг?)
3) Проблема понимания человеческого долга. (Как герой текста понимал свой долг?)
4) Проблема преодоления тягот войны. (Что помогало людям преодолевать тяготы войны?)
5) Проблема проявления любви к Родине. (В чём проявляется любовь к Родине?)

Авторская позиция

1) Человечность проявляется в способности поддержать в трудную минуту людей, даже незнакомых, не только словом, но и поступком, даже жертвуя своим спокойствием и благополучием.
2) Человеческий подвиг состоит в способности пожертвовать всем, чем располагает человек, даже своей жизнью, ради счастья других людей.
3) Герой текста понимал свой долг как обязанность предоставить всё то, чем он располагал, людям, нуждающимся в поддержке и крове, как обязанность защищать Родину, несмотря на недомогания и потребность в нём в тылу. Он предпринял все усилия, чтобы оказаться в рядах защитников Отечества.
4) Тяготы войны людям помогала преодолевать сплочённость, поддержка близких, взаимовыручка, бескорыстная помощь соотечественников.
5) Любовь к Родине проявляется в готовности защищать её от врагов, в неспособности сидеть сложа руки, когда Отечество в опасности.

Опубликовано 3 года назад по предмету
Русский язык
от dimonweb2010

напишите сочинение-рассуждение,напишите сочинение-рассуждение, раскрывая смысл высказывания Льва Николаевича Толстого: “для того чтобы общение людей было возможно, нужно употреблять слова так, чтобы при каждом слове несомненно вызывались у всех соответствующие и точные понятия”. Я ушел далеко за город. кругом была тишина. По краям дороги, за развесистыми ветлами, волновалась рожь, и тихо трещали перепела; звезды теплились в голубом небе. 
Но в такие ночи, как эта, мой разум замолкает, и мне начинает казаться, что у природы есть своя единая жизнь, тайная и неуловимая; что за изменяющимися звуками и красками стоит какая-то вечная, неизменная и до отчаяния непонятная красота. Я чувствую, – эта красота недоступна мне, я не способен воспринять ее во всей целости; и то немногое, что она мне дает, заставляет только мучиться по остальному. 
Справа, над светлым морем ржи, темнел вековой сад барской усадьбы. Ночная тишина была полна жизнью и неясными звуками. Над рожью слышалось как будто чье-то широкое сдержанное дыхание; в темной дали чудились то песня, то всплеск воды, то слабый стон. Теплый воздух тихо струился, звезды мигали, как живые. Все дышало глубоким спокойствием и самоудовлетворением, каждый колебавшийся колос, каждый звук как будто чувствовал себя на месте, и только я один стоял перед этой ночью, одинокий и чуждый всему. 
Меня потянуло в темную чащу лип и берез. Из людей я там никого не встречу: это усадьба старухи помещицы Ярцевой, и с нею живет только ее сын-студент; он застенчив и молчалив, но ему редко приходится сидеть дома.Говорят, он замечательно играет на скрипке и его московский учитель-профессор сулит ему великую будущность. 
Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраиваемой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неосвещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома… Музыкант стал играть. Я поднялся, чтобы уйти; грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки. 
Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. Но что это была за импровизация! Звуки лились робко, неуверенно. Они словно искали чего-то, словно силились выразить что-то. Не самою мелодией приковывали они к себе внимание – ее, в строгом смысле, даже и не было, – а именно этим исканием, томлением по чем-то другом, что невольно ждалось впереди. Вот-вот, казалось, схвачена будет тема. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: намек остался непонятным. 
С новым и странным чувством я огляделся вокруг. Та же ночь стояла передо мною в своей прежней загадочной красоте. Но я смотрел на нее другими глазами: все окружавшее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, страдавшим звукам. 

Текст для сочинения ЕГЭ по рассказу В.В. Вересаева «Загадка»

Я ушел далеко за город. Ровная, накатанная дорога, мягко серея в муравке, бежала в даль. Я шел в эту темную даль, и меня все полнее ох­ватывала тишина.

Все больше мною овладевало странное, но уже давно мне знакомое чувство какой-то тоски. Эта ночь была удивительно хороша. Мне хоте­лось насладиться, упиться ею досыта. Но по опыту я знал, что она толь­ко измучит меня, что я могу пробродить здесь до самого утра и все-таки ворочусь домой недовольный и печальный.

Мне захотелось пойти в темноту чащи лип и берез. Из людей я там никого не встречу: эта усадьба старухи помещицы Ярцевой, и с нею живет только ее сын-студент; он застенчив и молчалив, но ему редко приходится сидеть дома. Говорят, он замечательно играет на скрипке и его московский учитель-профессор сулит ему великую будущность.

Я прошел по меже к саду, перебрался через заросшую крапивою ка­наву и покосившийся плетень. Небо здесь казалось темнее, а звезды яр­че и больше, чем в поле. Вокруг меня с чуть слышным звоном мелькали летучие мыши, и казалось, будто слабо натянутые струны звенят в воз­духе. С деревьев что-то тихо сыпалось. В траве, за стволами лип, слы- шалея смутный шорох и движение. И тут везде была какая-то тайная и своя, особая жизнь.

На востоке начинало светлеть, но звезды над ивами плотины блесте­ли по-прежнему ярко; внизу, под горою, по широкой глади пруда шел пар; открытая дверь купальни странно поскрипывала в тишине. Спо­койно мерцали звезды, спокойно молчала ночь, и все вокруг дышало тою же уверенною в себе, нетревожною и до страдания загадочною красотою.

Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраивае­мой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неос­вещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома. Музыкант стал играть. Я поднялся, чтобы уйти: грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.

Я медленно подвигался вперед, осторожно ступая по траве, чтоб не хрустнул сук, а Ярцев играл.

Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. Но что это была за импровизация! Прошло пять минут, десять, а я сто­ял не шевелясь и жадно слушал.

Звуки лились робко, неуверенно. Они словно искали чего-то, словно силились выразить что-то, что выразить были не в силах. Не самою ме­лодией приковывали они к себе внимание — ее, в строгом смысле, даже и не было, — а именно этим исканием, томлением по чему-то, что не­вольно ждалось впереди.

— Сейчас уж будет настоящее, — думалось мне.

А звуки лились все так же неуверенно и сдержанно. Изредка мелькнет в них что-то — не мелодия, лишь обрывок, намек на мело­дию, — но до того чудную, что сердце замирало. Вот-вот, казалось, схвачена будет тема, — и робкие, ищущие звуки разольются божест­венно спокойною, торжественною, неземною песнью. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: намек остался лепонятным, великая мысль, мелькнувшая на мгновенье, ис­чезла безвозвратно.

Что ;/го? Неужели нашелся кто-то, кто переживал теперь то же са­мое, что я? Сомнения быть не могло: перед ним эта ночь стояла такою же мучительною и неразрешимою загадкой, как передо мною.

Вдруг раздался резкий, нетерпеливый аккорд, за ним другой, тре­тий, — и бешеные звуки, перебивая друг друга, бурно полились из-под смычка. Как будто кто-то скованный яростно рванулся, стараясь разо­рвать цепи.

Это было что-то совсем новое и неожиданное. Однако чувствовалось, что именно нечто подобное и было нужно, что при прежнем нельзя бы­ло оставаться, потому что оно слишком измучило своею бесплодностью и безнадежностью. теперь не слышно было тихих слез, не слышно бы­ло отчаяния; силою и дерзким вызовом звучала каждая нота. И что-то продолжало отчаянно бороться, и невозможное начинало казаться воз­можным. Такою повеяло молодостью, такою верою в себя и отвагою! «Пускай нет надежды, мы и самую надежду отвоюем!» — казалось, го­ворили эти могучие звуки.

Я задерживал дыхание и в восторге слушал. Ночь молчала и тоже прислушивалась, — чутко, удивленно прислушивалась к этому вихрю чуждых ей, страстных, негодующих звуков. Побледневшие звезды мига­ли реже и неувереннее; березы замерли, поникнув плакучими ветвями. Над всем властно царили несшиеся из флигеля звуки маленького, слабого инструмента, и эти звуки гремели над землею, как раскаты грома.

С новым и странным чувством я огляделся вокруг. Та же ночь стоя­ла передо мною в своей прежней загадочной красоте. Но я смотрел на нее уже другими глазами: все окружавшее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, стра­давшим звукам.

Теперь все было осмысленно, все было полно глубокой, дух захва­тывающей, но родной, понятной сердцу красоты. И эта человеческая красота затмила, заслонила собою, не уничтожая ту красоту, по- прежнему далекую, по-прежнему непонятную и недоступную.

Источник

Текст вересаева загадка сочинение

Русский язык ЕГЭ 100БАЛЛОВ

Я ушел далеко за город. Ровная, накатанная дорога, мягко серея в муравке, бежала вдаль. Я шел в эту темную даль, и меня все полнее охватывала тишина.
Все больше мною овладевало странное, но уже давно мне знакомое чувство какой-то тоски. Эта ночь была удивительно хороша. Мне хотелось насладиться, упиться ею досыта. Но по опыту я знал, что она только измучит меня, что я могу пробродить здесь до самого утра и все-таки ворочусь домой недовольный и печальный.

Мне захотелось пойти в темноту чащи лип и берез. Из людей я там никого не встречу: эта усадьба старухи помещицы Ярцевой, и с нею живет только ее сын-студент; он застенчив и молчалив, но ему редко приходится сидеть дома. Говорят, он замечательно играет на скрипке и его московский учитель-профессор сулит ему великую будущность.

Я прошел по меже к саду, перебрался через заросшую крапивою канаву и покосившийся плетень. Небо здесь казалось темнее, а звезды ярче и больше, чем в поле. Вокруг меня с чуть слышным звоном мелькали летучие мыши, и казалось, будто слабо натянутые струны звенят в воздухе. С деревьев что-то тихо сыпалось. В траве, за стволами лип, слышался смутный шорох и движение. И тут везде была какая-то тайная и своя, особая жизнь…

На востоке начинало светлеть, но звезды над ивами плотины блестели по-прежнему ярко; внизу, под горою, по широкой глади пруда шел пар; открытая дверь купальни странно поскрипывала в тишине. Спокойно мерцали звезды, спокойно молчала ночь, и все вокруг дышало тою же уверенною в себе, нетревожною и до страдания загадочною красотою.

Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраивае­мой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неосвещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома… Музыкант стал играть. Я поднялся, чтобы уйти: грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.

Я медленно подвигался вперед, осторожно ступая по траве, чтоб не хрустнул сук, а Ярцев играл…

Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. Но что это была за импровизация! Прошло пять минут, десять, а я стоял не шевелясь и жадно слушал.

Звуки лились робко, неуверенно. Они словно искали чего-то , словно силились выразить что-то , что выразить были не в силах. Не самою мелодией приковывали они к себе внимание — ее, в строгом смысле, даже и не было, — а именно этим исканием, томлением почему-то, что невольно ждалось впереди.

— Сейчас уж будет настоящее, — думалось мне.

А звуки лились все так же неуверенно и сдержанно. Изредка мелькнет в них что-то — не мелодия, лишь обрывок, намек на мелодию, — но до того чудную, что сердце замирало. Вот-вот, казалось, схвачена будет тема, — и робкие, ищущие звуки разольются божественно спокойною, торжественною, неземною песнью. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: намек остался непонятным, великая мысль, мелькнувшая на мгновенье, исчезла безвозвратно.

Что это? Неужели нашелся кто-то , кто переживал теперь то же самое, что я? Сомнения быть не могло: перед ним эта ночь стояла такою же мучительною и неразрешимою загадкой, как передо мною.

Вдруг раздался резкий, нетерпеливый аккорд, за ним другой, третий, — и бешеные звуки, перебивая друг друга, бурно полились из-под смычка. Как будто кто-то скованный яростно рванулся, стараясь разорвать цепи.

Это было что-то совсем новое и неожиданное. Однако чувствовалось, что именно нечто подобное и было нужно, что при прежнем нельзя было оставаться, потому что оно слишком измучило своею бесплодностью и безнадежностью… теперь не слышно было тихих слез, не слышно было отчаяния; силою и дерзким вызовом звучала каждая нота. И что-то продолжало отчаянно бороться, и невозможное начинало казаться воз­можным. Такою повеяло молодостью, такою верою в себя и отвагою! «Пускай нет надежды, мы и самую надежду отвоюем!» — казалось, говорили эти могучие звуки.
Я задерживал дыхание и в во

Источник

Смысл рассказа «Загадка» Вересаева

Смысл рассказа "Загадка" Вересаева

Смысл книги

Автор рассказа, Викентий Викентьевич Вересаев, родился и учился в Туле. Он из образованной семьи, отец был врачом, а мать открыла первый в Туле детский сад. Сам В. Вересаев отучился на врача, но всегда мечтал быть писателем. Он считал, что профессия медика лучше поможет понять окружающий мир и людей для того, чтоб писать действительно хорошие книги. Рассказ «Загадка» был первым, который писатель смог опубликовать в журнале, написал он его в возрасте 20 лет.

Сюжет рассказа

Рассказчик, желая спрятаться от шума праздничного города, уходит гулять в поля. Он пытается найти гармонию в уединении с природой, но не может: природа видится ему таинственной и недосягаемой. Ему не нравится кажущееся равнодушие ночи, герой раздражен.

Он доходит до сада местного студента-скрипача Ярцева. Оказалось, что студент дома и тоже не спит в столь поздний час. Он начинает играть на скрипке. Сначала музыка раздражает рассказчика, кажется ему «грубым оскорблением» окружающей их безмолвной ночи. Но он продолжает слушать, словно завороженный.

Сначала Ярцев играет робкую, неуверенную мелодию. Как будто с какой-то загадкой или намеком. Слушатель ждал, что вот-вот скрипач разыграется. Музыка полностью отразила его душевное состояние: ожидание чего-то нового, неясную тревогу перед предстоящим. Он был рад, что нашел в музыка скрипача понимание самого себя.

Но потом его музыка изменилась: стала громкой, торжественной. В этот момент автор испытал настоящий восторг и радость. С такой бодрой и сильной мелодией автор почувствовал в себе силы жить дальше, его тревогу как рукой сняло. Рассказчик после прогулки вернулся домой удовлетворенным и счастливым.

Смысл рассказа

Этот рассказ о целительном воздействии на человеческую душу природы и музыки. В какой-то момент рассказчик, житель большого города, начал испытывать усталость. Он пошел гулять ночью в поле, подальше от города. Возможно, на тот момент в его жизни происходило что-то, тревожащее его, в голове был хоровод непонятных мыслей.

Вначале настроение героя было раздраженным, нервным. Он пытался найти гармонию в душе в темной, молчаливой ночи, но природа не давала желаемого успокоения. Наоборот, ее равнодушие и загадочность усиливало внутреннее смятение и раздражение. Когда рассказчик услышал музыку, которую начал играть юный скрипач, его раздражение еще больше усилилось: как искусственный звук, созданный человеком, посмел вторгнуться в тишину ночи? Но, прислушавшись, герой понял, что скрипач полностью отразил в своей мелодии его душевное состояние: тревогу, нерешительность, сомнения.

В тот момент, когда Ярцев изменил мелодию, наш герой понял, что каждый человек обладает внутренней силой, которая позволяет ему справиться с проблемами, решить задачи, сделать правильный выбор. У каждого из нас есть периоды, когда мы сомневаемся, тревожимся, не может решить жизненных проблем. В этот момент надо постараться найти в себе внутренний ресурс. Что и пытался сделать рассказчик, выйдя на ночную прогулку. Неожиданно ему помог в этом студент, игравший на скрипке.

Человек — это создание природы, он не должен противопоставлять себя ей, напротив, должен находить с ней гармонию. Человеческое искусство очень близко к природе, оно позволяет выразить как настроение окружающей ночи, так и состояние человеческой души.

Почему рассказ назван «Загадка»?

В. Вересаев хотел показать читателю, что природа загадочна и полна тайн. Но не только природа. Человек — часть природы, его душа так же загадочна, как и темнота ночи. До сих пор врачи не разгадали все тайны человеческой психики, не поняли, что может дать человеку веру в свои силы, способность преодолевать трудности и жить дальше.

Источник

Проблема связи между искусством и красотой природы. «Я ушел далеко за город…» (В. В Вересаев). (ЕГЭ по русскому)

В предложенном для анализа тексте автор ставит проблему связи между искусством и красотой природы.

Проходят годы, сменяются поколения, но люди всегда стремились и будут стремиться познать мир вокруг, увидеть в нём что-то прекрасное. Поэтому проблема, поставленная В. В Вересаевым, очень актуальна в наше время. Размышляя над ней, автор создает образ лирического героя. Этот герой иронично относится к одухотворённости природы, считая, что она «как целое мертва». Звуки скрипки тоже поначалу были ему неприятны. Они показались герою «грубым оскорблением окружающему».

Однако вскоре он взглянул на мир другими глазами, и его неудовлетворённость сменилась радостными чувствами.

По мнению В. В. Вересаева, человеческая красота, проявляющаяся в искусстве, не уничтожает природную красоту, а помогает людям увидеть её, проникнуться ей.

Я согласен(-на) с мнением писателя. Многие не замечают, как прекрасен мир вокруг. На мой взгляд, зачастую именно искусство помогает нам увидеть красоту природы. Чтобы убедиться в этом, обратимся к творчеству русских писателей и поэтов. А. С. Пушкин подарил нам немало произведений, в которых запечатлена красота природы. В стихотворении «Зимнее утро» мы видим голубые небеса и переливающийся в солнечных лучах снег. Нам открывается живописный пейзаж:

Прозрачный лес один чернеет,

И ель сквозь иней зеленеет,

И речка подо льдом блестит.

После прочтения этих строк невозможно не проникнуться красотой зимней природы. Теперь вспомним стихотворение Ивана Бунина «Вечер», в котором поэт рассуждает о счастье человека. Лирический герой говорит нам, что «счастье всюду». Оно, безусловно, кроется в красоте природы, но наша проблема в том, что мы «мало видим, знаем», и все прекрасное остается незамеченным. Творчество писателей и поэтов бесценно. Оно помогает людям проникнуться красотою мира.

Таким образом, искусство не уничтожает красоту природы. Она дополняет её, делая мир вокруг прекрасным, а человека по-настоящему счастливым.

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Источник

Работаем над сочинением-рассуждением в формате ЕГЭ. Вариант сочинения по тексту В. В. Вересаева от 9 июля 2017 года

Какие средства художественной изобразительности употреблены в тексте?

Что передал автор с помощью этих средств?

Какие аргументы вы можете привести в качестве доказательства?

Какое впечатление произвёл на вас прочитанный текст?

Текст сочинения-рассуждения

Музыка…Какое влияние она может оказать на человека?

Вот главный вопрос, который волнует русского писателя Вересаева В.В.

Комментарий к проблеме текста

Данную проблему автор рассматривает на примере из жизни. Сначала звуки музыки, исполняемые молодым музыкантом Ярцевым, не понравились рассказчику. Но постепенно музыкальная импровизация захватила его душу. Звенящие струны скрипки, сдерживаемые рыданиями, заворожили слушателя. Переживания исполнителя-скрипача Ярцева были очень близки слушателю. И

Вересаев В.В. подчёркивает: «Неужели нашёлся кто-то, кто переживал теперь то же самое, что и я?». Вот что делает музыка с человеком! Это и есть её настоящее воздействие на людей! Ночные звуки скрипки, лившиеся из флигеля, изменили слушателя-рассказчика: заставили помолодеть душой, укрепили веру в себя, помогли стать счастливее. На прежнюю загадочную красоту ночи слушатель смотрел теперь по -другому: «Теперь всё было осмысленно».

Позиция автора

Позиция автора текста выражена очень чётко. Чудесная сила музыки благотворно влияет на человека.

Моё мнение (моя позиция)

Трудно не согласиться с мнением автора. Я неоднократно бывала на концертах классической музыки в Московской филармонии и в Доме музыки. И всегда замечала, что слушатели после концертов выходят с просветлёнными лицами, одухотворёнными.

Первый литературный аргумент

Подтверждение этим мыслям можно найти в произведениях литературы, классической и современной.

Русский писатель Иван Сергеевич Тургенев очень любил музыку. Поэтому в романе «Отцы и дети» мы видим несколько музыкальных страниц. В начале романа И. С. Тургенев пишет о том, что родители Аркадия вместе играли на фортепьяно в четыре руки и пели дуэты. Какую же роль играла музыка в семье Кирсановых? Музыка и пение для четы Кирсановых являются проводником духовной и душевной энергии, помогают им жить. Звуки музыки в доме -это ощущение тепла, доброты, спокойствия, семейного счастья, полной и интересной жизни.

Второй литературный аргумент

А в повести «Последний поклон» Виктор Петрович Астафьев в самом первом рассказе повествует нам о том, какое воздействие оказала музыка на мальчика-подростка, а потом уже и взрослого человека, участника войны. Услышав звуки скрипки, деревенский мальчишка Витька, был заворожен игрой старого поляка, который исполнял полонез Огинского. Мальчику хотелось слушать эту музыку снова и снова. В душе Витьки всё перевернулось. В.П. Астафьев замечает: «Возникла музыка и пригвоздила меня к стене».

А в последний год войны, оказавшись в разрушенном польском городке, Виктор услышал ту же самую музыку-полонез Огинского. Неожиданно разлились звуки органа. Они выворачивали душу взрослого человека, заставляли сильно волноваться и переживать. Музыка гремела над городом, она властвовала над оцепеневшими развалинами. А написал эту музыку человек, который никогда не видел своей родины и постоянно тосковал по ней-композитор Огинский.

К чему же привели меня рассуждения по тексту

В. В. Вересаева? Вспоминая два разных произведения русской литературы, убеждаешься в том, что музыка и в мирное время, и в годы войны своей чарующей и таинственной силой способна поднять человека, воскресить его, поверить в необъятные силы жизни. Она помогает человеку жить!

Источник

Текст для сочинения ЕГЭ по рассказу В.В. Вересаева «Загадка»

  • Категория: Тексты для сочинений ЕГЭ

Основная проблема

Проблема отношения к искусству; проблема влияния искусства на то, как человек воспринимает мир (Как влияет искусство на восприятие человеком мира?)

Позиция автора

Автор убежден, что истинное искусство способно изме­нить состояние души человека и, как следствие, изме­нить его взгляд на мир

Текст

Я ушел далеко за город. Ровная, накатанная дорога, мягко серея в муравке, бежала в даль. Я шел в эту темную даль, и меня все полнее ох­ватывала тишина.

Все больше мною овладевало странное, но уже давно мне знакомое чувство какой-то тоски. Эта ночь была удивительно хороша. Мне хоте­лось насладиться, упиться ею досыта. Но по опыту я знал, что она толь­ко измучит меня, что я могу пробродить здесь до самого утра и все-таки ворочусь домой недовольный и печальный.

Мне захотелось пойти в темноту чащи лип и берез. Из людей я там никого не встречу: эта усадьба старухи помещицы Ярцевой, и с нею живет только ее сын-студент; он застенчив и молчалив, но ему редко приходится сидеть дома. Говорят, он замечательно играет на скрипке и его московский учитель-профессор сулит ему великую будущность.

Я прошел по меже к саду, перебрался через заросшую крапивою ка­наву и покосившийся плетень. Небо здесь казалось темнее, а звезды яр­че и больше, чем в поле. Вокруг меня с чуть слышным звоном мелькали летучие мыши, и казалось, будто слабо натянутые струны звенят в воз­духе. С деревьев что-то тихо сыпалось. В траве, за стволами лип, слы- шалея смутный шорох и движение. И тут везде была какая-то тайная и своя, особая жизнь…

На востоке начинало светлеть, но звезды над ивами плотины блесте­ли по-прежнему ярко; внизу, под горою, по широкой глади пруда шел пар; открытая дверь купальни странно поскрипывала в тишине. Спо­койно мерцали звезды, спокойно молчала ночь, и все вокруг дышало тою же уверенною в себе, нетревожною и до страдания загадочною красотою.

Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраивае­мой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неос­вещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома… Музыкант стал играть. Я поднялся, чтобы уйти: грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.

Я медленно подвигался вперед, осторожно ступая по траве, чтоб не хрустнул сук, а Ярцев играл…

Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. Но что это была за импровизация! Прошло пять минут, десять, а я сто­ял не шевелясь и жадно слушал.

Звуки лились робко, неуверенно. Они словно искали чего-то, словно силились выразить что-то, что выразить были не в силах. Не самою ме­лодией приковывали они к себе внимание — ее, в строгом смысле, даже и не было, — а именно этим исканием, томлением по чему-то, что не­вольно ждалось впереди.

— Сейчас уж будет настоящее, — думалось мне.

А звуки лились все так же неуверенно и сдержанно. Изредка мелькнет в них что-то — не мелодия, лишь обрывок, намек на мело­дию, — но до того чудную, что сердце замирало. Вот-вот, казалось, схвачена будет тема, — и робкие, ищущие звуки разольются божест­венно спокойною, торжественною, неземною песнью. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: намек остался лепонятным, великая мысль, мелькнувшая на мгновенье, ис­чезла безвозвратно.

Что ;/го? Неужели нашелся кто-то, кто переживал теперь то же са­мое, что я? Сомнения быть не могло: перед ним эта ночь стояла такою же мучительною и неразрешимою загадкой, как передо мною.

Вдруг раздался резкий, нетерпеливый аккорд, за ним другой, тре­тий, — и бешеные звуки, перебивая друг друга, бурно полились из-под смычка. Как будто кто-то скованный яростно рванулся, стараясь разо­рвать цепи.

Это было что-то совсем новое и неожиданное. Однако чувствовалось, что именно нечто подобное и было нужно, что при прежнем нельзя бы­ло оставаться, потому что оно слишком измучило своею бесплодностью и безнадежностью… теперь не слышно было тихих слез, не слышно бы­ло отчаяния; силою и дерзким вызовом звучала каждая нота. И что-то продолжало отчаянно бороться, и невозможное начинало казаться воз­можным. Такою повеяло молодостью, такою верою в себя и отвагою! «Пускай нет надежды, мы и самую надежду отвоюем!» — казалось, го­ворили эти могучие звуки.

Я задерживал дыхание и в восторге слушал. Ночь молчала и тоже прислушивалась, — чутко, удивленно прислушивалась к этому вихрю чуждых ей, страстных, негодующих звуков. Побледневшие звезды мига­ли реже и неувереннее; березы замерли, поникнув плакучими ветвями. Над всем властно царили несшиеся из флигеля звуки маленького, слабого инструмента, и эти звуки гремели над землею, как раскаты грома.

С новым и странным чувством я огляделся вокруг. Та же ночь стоя­ла передо мною в своей прежней загадочной красоте. Но я смотрел на нее уже другими глазами: все окружавшее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, стра­давшим звукам.

Теперь все было осмысленно, все было полно глубокой, дух захва­тывающей, но родной, понятной сердцу красоты. И эта человеческая красота затмила, заслонила собою, не уничтожая ту красоту, по- прежнему далекую, по-прежнему непонятную и недоступную.

В первый раз я воротился в такую ночь домой счастливым.

(По рассказу «Загадка» )