Язык для человека реферат по

Язык и человек.

        Каждый
из нас познаёт мир: одним познание даётся труднее, другим – полегче; один
взрослеет быстрее, другой помедленнее. Но в любом случае никто из нас не
обходится без родного языка, без слов и выражений самых простых.

        Язык
– это целый мир. Родное слово помогает жить.

        С
доисторических времён человек живёт в обществе. Это вызвало необходимость уметь
одному человеку как-то сообщить другому свои мысли, желания, чувства. Так из
потребности общения возник язык.

 С
раннего детства мы познаём мир, сначала только из любопытства, потом и по
необходимости, чтобы найти своё место в нём. Одновременно с этим мы овладеваем
языком. Он занимает важнейшее место в познании. Чтобы изучить какой-либо
предмет или явление, нужно назвать, а потом охарактеризовать его словами.
Неумение именовать предметы – это и незнание их. Любая проблема должна быть,
прежде всего, сформулирована словами языка. Умение правильно выражать словами
свою мысль – дело нелёгкое, но необходимое. Даже в обычном разговоре говорящий
должен уметь так выразить мысль, чтобы слушающий понял её соответственно. Плохо
выраженная мысль – это не только неумение говорить, но и неумение мыслить.

        Язык
– часть культуры. Он занимает важнейшее место в человеческой деятельности,
позволяя изучать науку и производство, нравы и обычаи, заниматься политикой и
искусством.

 Выясняя
законы окружающего мира, человек неизбежно относит их к себе, пытаясь понять
своим умом и выразить своими словами.

 История
всякого языка отражает не только историю народа, но и важнейшие этапы его
культурного развития. Более того, уровень культуры народа во многом
определяется степенью развитости языка: наличием письменной формы, богатым
словарным запасом, помогающим описать любую сферу человеческой деятельности,
наличием различных стилистических форм на все случаи жизни и т. д.

 Русский
язык обладает всеми этими свойствами и является величайшим богатством нашего
народа. Писатели постоянно напоминают нам и своим творчеством, и прямыми
высказываниями, что нужно очень бережно обращаться с этим сокровищем. Мы
называем свой язык родным, потому что говорим на нём с детства, думаем,
мечтаем, на нём говорят наши родственники. Это язык нашей родины, в котором
есть и решительное, твёрдое слово «борьба», и мягкое, нежное – «любовь», и доброе,
успокаивающее – «сочувствие», тёплое, ласковое – «мама».

В
спорах, которые ведутся на протяжении многих столетий о том, насколько могут
люди воздействовать на свой родной язык, выделяются две основные точки зрения.
Одна из них получила наиболее ясное выражение в 70-80-х годах минувшего
столетия у младограмматиков, другая (противоположная) – у тех представителей
структуралистической лингвистики, которые занимаются разработкой искусственных
языков. Согласно первой концепции (если сформулировать ее в нескольких словах),
язык развивается независимо от людей, говорящих на нем, согласно второй – язык
почти целиком подвержен «разумному регулированию», так как представляет собой
чисто формальную конструкцию, которая может создаваться или разрушаться, как и
всякие другие конструкции, изобретенные человеком.

Первая
доктрина оказалась уязвимой прежде всего потому, что не учитывала или
недостаточно учитывала многообразные виды функционирования языка в обществе,
вторая – переносила методы построения искусственных языков на изучение языков
естественных, не всегда считаясь с глубоким качественным отличием первых от
вторых.

В
последнее время, в процессе критики принципа «искусственного регулирования
языка», вновь стали возвращаться к первой концепции. «Каждый естественный язык,
– говорят сторонники этой новой постановки вопроса,- развивается не по строгим
и непротиворечивым логико-математическим программам, а стихийно на протяжении
многих столетий, … испытывая воздействия со стороны разного рода общественных
факторов, представляя собой традиционную, полученную в наследство систему со
всеми противоречиями, непоследовательностями, “избыточностями”,
отклонениями от стандартов и т. д. и т. п. Не случайно, что язык очень мало
поддается сознательному регулированию и логическому упорядочению» [1].

Целиком
соглашаясь со всей первой частью приведенного положения, нельзя признать
справедливым конечный вывод – «язык очень мало поддается сознательному
регулированию и логическому упорядочению». Разумеется, такие понятия, как «регулирование»
и «логическое упорядочение» по отношению к языку не могут осмысляться в плане
механики или формальной логики. Но языки в процессе своего естественного
развития подвержены (в определенных сферах и в определенных разновидностях)
процессам своеобразного регулирования и своеобразного упорядочения.

Неправы
ученые, ограничивающие пределы воздействия людей на литературный язык лишь
научным стилем изложения. Обычно рассуждают так: наука создается человеком,
следовательно, и «ее язык» тоже создается человеком. Хотя в области научного
стиля изложения влияние человека действительно ощущается сильнее, чем в области
некоторых других стилей языка, трудно согласиться с теми, кто готов превратить
научный стиль чуть ли не в особый «искусственный язык науки». Как уже
приходилось отмечать, всякий подлинно научный стиль, сохраняя свою специфику,
вместе с тем прочно связан с литературным языком, на основе которого он
формируется и развивается.

Задача
последующих строк заключается в том, чтобы, основываясь на истолковании языка
не только как «важнейшего средства общения», но и как «действительной
реальности мысли», показать типы воздействия человека на язык, в первую очередь
– на литературный язык. Вопроса о причинах языковых изменений я здесь касаться
не буду.

Воздействие
человека на его родной язык детерминировано прежде всего социальной природой
всякого естественного языка. И по этому вопросу в XX столетии отчетливо
сформировались две основных концепции социальной природы языка. Согласно одной
из них (господствующей), все социальное, что имеется в языке, является
результатом действия экстралингвистических факторов, согласно другой – язык
социально детерминирован самой своей природой, своими функциями, своим
назначением в обществе. Первая концепция представляется неубедительной, вторая
– верной и глубокой.

Разумеется,
социальная природа разнообразных «институтов», с которыми взаимодействует язык,
существенна и для самого языка. Это бесспорно. И в этом плане следует и дальше
изучать действие экстралингвистических факторов на язык. Но этого явно
недостаточно для осмысления всех особенностей социальной природы языка.

Поясним
сказанное двумя элементарными примерами. Отличие разговорной речи от письменной
наблюдается во многих языках мира. Само по себе подобное различие стимулируется
экстралингвистическими факторами: ситуация, в которой протекает разговорная
речь, обычно оказывается иной по сравнению с условиями, способствующими
письменному изложению мыслей. Но однажды возникнув, отмеченная дифференциация
разговорного и письменного стилей языка начинает характеризовать сам язык, его
многоярусную структуру. Поэтому в наше время создаются даже целые книги –
«грамматики разговорной речи», отличные от грамматик «вообще», от грамматик
общего характера. Сформировавшись на стыке лингвистических и
экстралингвистических факторов, различие между разговорным и письменным стилями
единого национального языка становится его собственным достоянием. Подобная
особенность языка подвижна, она может ослабевать или усиливаться в зависимости
от большей или меньшей интенсивности функционирования того или иного
конкретного языка.

Второй
пример. Профессиональная лексика в любом современном языке обычно возникает под
воздействием такого экстралингвистического фактора, как профессиональное
членение общества. Но сформировавшись, профессиональная лексика затем делается
компонентом самого языка, его внутренним достоянием. Разумеется, общественные
профессии могут вновь и вновь напоминать о себе, вызывая к жизни новые
специальные наименования. И все же новые слова, если они принимаются языком,
выступают уже как элементы лексической системы и тем самым перестают быть
экстралингвистическим фактором.

Гегель
был глубоко прав, когда подчеркивал, что внешнее не только противоположно
внутреннему, но и постоянно взаимодействует с ним. Больше того. Внешнее на
одном этапе развития выступает как внутреннее на другом, а внутреннее может
предстать как внешнее в процессе движения [4]. Поэтому, в частности,
неправомерно сводить социальную природу языка к действию на язык лишь
экстралингвистических факторов. Социальная природа языка гораздо богаче и
многообразнее. Ее ограничение экстралингвистическими факторами не может не
снизить значение самой проблемы социальной природы языка для общей лингвистики.

Нельзя
согласиться и с теми исследователями, которые недифференцированно или
недостаточно дифференцированно анализируют влияние экстралингвистических
факторов на язык.

«Под
“формами существования языка”…, – читаем в недавно опубликованном
коллективном сборнике, – понимаются функциональные подсистемы одного и того же
языка, к числу которых следует отнести диалекты, литературный язык (или
языковый стандарт), а также различные типы полудиалекта и обиходно-разговорного
языка».  

Думается,
что здесь выстраиваются в одну шеренгу качественно различные «формы».
Обиходно-разговорный язык (в таких случаях лучше говорить о стилях или формах
существования языка, чтобы избежать представления об одном языке, как о
сочетании разных языков – contradictio in adjecto) может «укладываться» или
почти «укладываться» в рамки литературного языка (языкового стандарта), тогда
как любой диалект эти рамки обычно разрывает. Еще важнее другое. Для
литературного языка понятие нормы с определенного исторического периода
становится важнейшим признаком самого литературного языка, между тем диалекты
подобного отношения к норме не знают: норма их функционирования в наше время
обычно соотносится с нормой литературного языка и «оценивается» по степени
отклонения от этой последней. В современную эпоху вряд ли правомерно
рассматривать литературный язык в том же ряду, в котором анализируются
диалекты. Не менее существенно и другое: степень сознательного отношения к
литературному языку в наши дни обычно совсем иная, чем степень сознательного отношения
говорящих к тому диалекту, который принят в их обиходе. В этом втором случае
сознательность чаще всего равняется нулю.

В
наше время литературный язык гораздо чаще противостоит просторечию, жаргонам и
т. д., чем собственно диалектам. И это понятно. Как бы ни было отлично
просторечие от литературного языка, оба эти понятия все же находятся в одной
плоскости, чего сейчас нельзя сказать о диалектах, хотя исторически и они могли
«питать» литературный язык. Различие еще ярче обнаруживается диахронически, в
эпоху, когда литературный язык мог не существовать вовсе и когда диалект был
«сам себе хозяином», конкурируя лишь с другими диалектами.

Затронутый
вопрос представляется важным в связи с различным истолкованием социальной
природы языка.

Содержание

Введение

. Историческое развитие языков в разные исторические эпохи

.Язык как средство человеческого общения

.1 Общение людей и общение животных: основные отличия

.2 Функции языка

.3 Влияние индивидуума на язык

. Социальная обусловленность развития языка

.1 Социальное расслоение языка

.2 Сознательное воздействие общества на язык

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Язык определяется как средство человеческого общения. Это одно из возможных определений языка представляет собой главное, ибо характеризует язык не с точки зрения его организации, структуры и т. д., а с точки зрения того, для чего он предназначен.

Существуют и другие средства общения. Инженер может общаться с коллегой, не зная его родного языка, но они поймут друг друга, если используют чертежи. Чертеж обычно определяется как международный язык техники. Музыкант передает свои чувства с помощью мелодии, и его понимают слушатели. Художник мыслит образами и выражает это с помощью линий и цвета. И все это «языки», так часто и говорят «языком плаката», «языком музыки». Но это уже другое значение слова «язык».

Сегодня ни у кого не вызывает сомнения, что язык – явление социально обусловленное. Развитие лингвистики приобрело необратимый характер, а традиционное языкознание, продолжая существовать, зачастую вытесняется новейшими концепциями, расширяется диапазон исследований в области «язык – общество», требующий новых самостоятельных методик. Язык и общество тесно связаны друг с другом. Как не может быть языка вне общества, так и общество не может существовать без языка. Их влияние друг на друга взаимное.

Язык играет очень существенную роль в общественной жизни, является основой взаимопонимания, социального мира и развития. Он обладает организующей функцией по отношению к обществу.

Наличие языка есть необходимое условие существования общества на всём протяжении истории человечества. Любое социальное явление в своём существовании ограничено в хронологическом отношении: оно не изначально в человеческом обществе и не вечно. Так, не всегда существовала, по мнению большинства специалистов, семья; не всегда была частная собственность, государство, деньги; не изначальны также различные формы общественного сознания – наука, право, искусство, мораль, религия. В отличие от неизначальных и/или преходящих явлений общественной жизни, язык изначален, и будет существовать до тех пор, пока существует общество.

Наличие языка есть необходимое условие материального и духовного бытия во всех сферах социального пространства. Любое общественное явление в своём распространении ограничено своим «местом», пространством. Разумеется, в обществе всё взаимосвязано, однако, допустим, наука или производство не включают в себя (в качестве компонента, условия, предпосылки, средства и т.д.) искусство, а искусство не включает в себя науку или производство. Иное дело – язык. Он глобален, вездесущ. Сферы использования языка покрывают всё мыслимое социальное пространство. Будучи важнейшим и основным средством общения, язык неотделим от всех и любых проявлений социального бытия человека.

1. Историческое развитие языков в разные исторические эпохи

Развитие языков всегда было тесно связано с судьбами их носителей и, в частности, с развитием устойчивых социальных форм объединения людей.

Поскольку отдельные коллективы наших далёких предков были ещё слабо связаны между собой, закрепление в их языке определённого содержания за определённым экспонентом не было одинаковым даже в пределах сравнительно небольших территорий. Поэтому формировавшиеся родовые языки были изначально хотя и довольно сходными, но всё же разными. Однако в меру расширения брачных и иных контрактов между родами, а затем и хозяйственных связей между племенами начинается взаимодействие между языками. В последующем развитии языков прослеживаются процессы двух противоположных типов: процессы дивергенции, распадение единого языка на два или несколько различающихся между собой, хотя и родственных языков, и процессы конвергенции, сближения разных языков и даже замены двух или нескольких языков одним.

В реальной истории языков процессы дивергенции и конвергенции постоянно сочетаются и переплетаются друг с другом.

В эпоху разложения первобытнообщинного строя, с возникновением частнособственнических отношений и появлением классов на смену племенам приходят народности. Соответственно, складываются языки народностей. Взамен племенной организации формируется чисто территориальная. Поэтому диалектное членение языка народности обычно бывает лишь отчасти связано со старыми различиями племенных языков и диалектов; в большей степени оно отражает складывающиеся территориальные объединения и их границы.

Иногда язык формирующейся или уже сформировавшейся народности дополнительно получает функции лингва франка, становясь языком межэтнического общения для ряда родственных и неродственных сопредельных племён, даже и не объединяющихся в народность. Примерами могут служить языки чинук у индейских племён Тихоокеанского побережья Америки, хауса в Западной Африке, суахили в Восточной Африке южнее экватора, малайский язык на островах Юго-Восточной Азии.

С возникновением и распространением письма начинается формирование письменных языков. В условиях массовой неграмотности такой язык – достояние крайне узкого слоя, владение этим языком достигается лишь в результате специальной профессиональной выучки. Кроме того, письменный язык консервативен, он придерживается авторитетных образцов, нередко рассматриваемых как священные. Разговорный же язык народа развивается по своим законам. Постепенно разрыв между письменным и разговорным языком становится всё больше.

Свой письменный язык развивается не у всех народностей. В силу тех или иных причин функции языка литературы и деловой переписки выполняет в течение определённого времени другой язык – язык завоевателей, авторитетной чужой культуры, религии, получившей международное распространение и т.д. Так, в большинстве стран средневековой Европы языком науки, религии и в значительной мере языком деловой переписки и литературы была «средневековая латынь» – язык, по-своему продолжавший традиции классической

Устно-разговорный язык характеризуется значительной диалектной раздробленностью. Поэтому приближение литературного языка к народному чревато утратой единства литературного языка. Между потребностью в единстве языка и стремлением сблизить литературный язык с народным возникает противоречие. Во многих случаях оно разрешается таким образом, что в основу единой нормы ложится один из диалектов – тот, который ходом исторического развития выдвигается на первое место.

У некоторых народов формирование национальных языков протекало в условиях отсутствия объединяющего центра, в обстановке конкуренции или последовательной смены нескольких центров и длительного сохранения феодальной раздробленности. Так было в Европе у немцев, итальянцев.

Наконец, многие народности развиваются в нации, вообще не имея своего государства, в условиях более или менее сильного национального угнетения. Это, разумеется, накладывает отпечаток на развитие соответствующих языков, затрудняет формирование их литературной нормы. Так, в Норвегии, длительное время бывшей под властью Дании, возникли два конкурирующих литературных языка – стихийно норвегизованный датский и второй, искусственно составленный, в XIX в. на базе норвежских диалектов.

Характерной чертой нового времени наряду с развитием наций и национальных языков является также неуклонный рост международных связей, всесторонних и всё более массовых контактов между народами, в том числе контактов языковых. Большое распространение получают в современном мире двуязычие и многоязычие больших групп населения. Велика и всё больше возрастает роль языков межнационального общения и международных организаций – английского, французского, испанского, русского, китайского, арабского (эти шесть языков являются официальными языками ООН). Во всех языках мира наблюдается непрерывный рост общих элементов – интернационализмов.

2. Язык как средство человеческого общения

.1 Общение людей и общение животных: основные отличия

С точки зрения семиотики (конкретная система средств сообщения определённых значений), язык – это естественная и вместе с тем неврождённая знаковая система, сопоставимая с другими системами связи, существующими в природе и культуре. К природным (биологическим) семиотическим системам относятся врождённые «языки» животных. Искусственные семиотики создаются человеком для экономной и точной передачи специальной информации (например, арабские цифры, географические карты, чертежи, знаки дорожного движения, языки программирования и т.д.). «Не придуманные» и в то же время небиологические семиотики связаны с культурной историей человечества. Среди них есть семиотики более простые, чем язык (напр., этикет, ритуалы) и семиотики более сложные, чем язык – таковы семиотика искусства слова, «язык» кино, «язык» театра.

Для понимании природы человека особенно существенны отличия языка и общения людей от языков и коммуникативной деятельности животных. Основные из этих отличий таковы:

.Языковое общение людей биологически незначимо. Характерно, что эволюция не создала специального органа речи и в этой функции используются органы, первоначальное значение которых было иным. Естественно, речевое общение требует определённого физиологического обеспечения, однако эта материальная (артикуляционно-аккустическая) сторона процесса общения не является физиологически необходимой, в отличие от многих явлений в коммуникационной деятельности животных. Например, в коммуникации пчелиного роя одним из средств связи, регулирующих поведение пчёл, служит выделение пчелиной маткой особого маточного вещества и распределения его между остальными особями. Будучи коммуникативно значимым (т.е. являясь сообщением), выделение маточного вещества обладает и биологической значимостью, это необходимое звено в биологическом цикле пчелиного роя. Биологическая незначимость звучащей речи позволила людям выработать вторичные средства кодирования языковой информации – такие как письмо, азбука Морзе, морская флажковая азбука, рельефно-точечный алфавит Брайля и т.п., что повышает возможности и надёжность языковой коммуникации.

.Языковое общение людей, в отличие от коммуникации животных, тесно связано с познавательными процессами. Отдельный знак-сообщение животного возникает как реакция особи на случившееся событие, уже воспринятое («познанное») органами чувств, и одновременно как стимул к аналогичной реакции других особей (к которым обращено сообщение). В таком сообщении нет информации о том, что вызвало данный сигнал. Следовательно, коммуникативные процессы у животных не участвуют в отражении окружающего и не влияют на верность отражения.

Иная картина наблюдается в познавательной деятельности человека. Уже восприятие, т.е. одна из ступеней чувственного познания, у человека опосредовано языком: «язык является как бы своеобразной призмой, через которую человек «видит» действительность.. проецируя на неё при помощи языка опыт общественной практики». Преимущественно на основе языка функционируют память, воображение, внимание. Исключительно велика роль языка в процессах мышления.

.Языковое общение людей, в отличие от коммуникативного поведения животных, характеризуется исключительным богатством содержания. В отличие от качественной и количественной неограниченности содержания языкового общения, коммуникации животных доступна только экспрессивная информация (т.е. информация о внутреннем – физическом, физиологическом – состоянии отправителя сообщения) и информация, непосредственно воздействующая на получателя сообщения (призыв, побуждение, угроза и т.д.). В любом случае, это всегда сиюминутная информация: то, о чём сообщается, происходит в момент сообщения.

.С содержательным богатством человеческого языка (в сопоставлении с системами связи животных) связан ряд особенностей в его строении. Главное структурное отличие языка людей от языков животных состоит в его уровневом строении: из звуков складываются части слова (морфемы), из морфем – слова, из слов – предложения. Это делает речь людей членораздельной, а язык – содержательно ёмкой и вместе с тем компактной семиотикой.

В отличие от языка людей, в биологических семиотиках нет знаков разного уровня, т.е. простых и сложных, составленных из простых. В терминах лингвистики можно сказать, что в коммуникации животных отдельное сообщение – это одновременно и «слово» и «предложение», т.е. предложение не делится на значимые составляющие, оно нечленораздельно.

2.2 Функции языка

Функция языка как научное понятие есть практическое проявление сущности языка, реализации его назначения в системе общественных явлений, специфическое действие языка, обусловленное самой его природой, то, без чего язык не может существовать, как не существует материя без движения.

Коммуникативная и познавательные функции являются основными. Они почти всегда присутствуют в речевой деятельности, поэтому их иногда называют функциями языка в отличие от остальных, не таких обязательных, функций речи.

Австрийский психолог, философ и лингвист Карл Бюлер, описывая в своей книге «Теория языка» различные направленности знаков языка, определяет 3 основные функции языка:

) Функция выражения, или экспрессивная функция, когда выражается состояние говорящего.

) Функция призыва, обращения к слушающему, или апеллятивная функция. 3) Функция представления, или репрезентативная, когда один другому что-то говорит или рассказывает.

Функции языка по Реформатскому. Есть и иные точки зрения на функции, выполняемые языком, например, как понимал их Реформатский А.А. 1) Номинативная, то есть слова языка могут называть вещи и явления действительности. 2) Коммуникативная; этой цели служат предложения. 3) Экспрессивная, благодаря ей выражается эмоциональное состояние говорящего. В рамках экспрессивной функции можно ещё выделить дейктическую (указательную) функцию, объединяющую некоторые элементы языка с жестами.

Коммуникативная функция языка связана с тем, что язык прежде всего является средством общения людей. Он позволяет одному индивиду – говорящему – выражать свои мысли, а другому – воспринимающему – понимать их, то есть как-то реагировать, принимать к сведению, сообразно менять свое поведение или свои мысленные установки. Акт коммуникации не был бы возможен без языка.

Коммуникация – значит общение, обмен информацией. Иными словами, язык возник и существует прежде всего для того, чтобы люди могли общаться.

Коммуникативная функция языка осуществляется благодаря тому, что сам язык является системой знаков: по-другому просто нельзя общаться. А знаки, в свою очередь, и предназначены для того, чтобы передавать информацию от человека к человеку.

Ученые-лингвисты вслед за видным исследователем русского языка академиком Виктором Владимировичем Виноградовым (1895-1969), иногда определяют основные функции языка несколько по-другому. Они выделяют: – сообщение, то есть изложение какой-то мысли или информации; – воздействие, то есть попытка с помощью речевого убеждения изменить поведение воспринимающего человека;

общение, то есть обмен сообщениями.

Сообщение и воздействие относятся к монологической речи, а общение – к диалогической речи. Строго говоря, это, действительно, функции речи. Если же говорить о функциях языка, то и сообщение, и воздействие, и общение являются реализацией коммуникативной функцией языка. Коммуникативная функция языка является более объемлющей по отношению к этим функциям речи.

Ученые-лингвисты также выделяют порой, и небезосновательно, эмоциональную функцию языка. Иначе говоря, знаки, звуки языка часто служат людям для передачи эмоций, чувств, состояний. Собственно говоря, именно с этой функции, скорее всего, и начинался человеческий язык. Более того, у многих социальных или стадных животных именно передача эмоций или состояний (тревоги, испуга, умиротворения) является главным способом сигнализации. Эмоционально окрашенными звуками, возгласами животные оповещают соплеменников о найденной пище или приближающейся опасности. При этом передается не информация о пище или опасности, а именно эмоциональное состояние животного, соответствующее удовлетворению или испугу. И этот эмоциональный язык животных понимаем даже мы – мы вполне можем понять встревоженный лай собаки или урчание довольной кошки.

Конечно, эмоциональная функция человеческого языка куда более сложная, эмоции передаются не столько звуками, сколько смыслом слов и предложений. Тем не менее эта древнейшая функция языка, вероятно, восходит еще к досимволическому состоянию человеческого языка, когда звуки не символизировали, не замещали эмоции, а были их прямым проявлением.

Однако любое проявление чувств, прямое или символическое, также служит для сообщения, передачи его соплеменникам. В этом смысле эмоциональная функция языка также является одним из способов реализации более объемлющей коммуникативной функции языка. Итак, различными видами реализации коммуникативной функции языка являются сообщение, воздействие, общение, а также выражение чувств, эмоций, состояний.

Познавательная, или когнитивная, функция языка (от латинского cognition – знание, познание) связана с тем, что в знаках языка осуществляется или фиксируется сознание человека. Язык является инструментом сознания, отражает результаты мыслительной деятельности человека.

Ученые все еще не пришли к однозначному выводу о том, что является первичным – язык или мышление. Возможно, неверна сама постановка вопроса. Ведь слова не только выражают наши мысли, но и сами мысли существуют в виде слов, словесных формулировок даже до их устного произнесения. По крайней мере, зафиксировать дословесную, доязыковую форму сознания пока никому не удавалось. Любые образы и понятия нашего сознания осознаются нами самими и окружающими только тогда, когда облечены в языковую форму. Отсюда и представление о неразрывной связи мышления и языка.

Связь между языком и мышлением была установлена даже с помощью физиометрических свидетельств. Испытуемого человека просили обдумать какую-нибудь сложную задача, и пока он думал, специальные датчики снимали данные с речевого аппарата молчащего человека (с гортани, языка) и обнаруживали нервную активность речевого аппарата. То есть мыслительная работа испытуемых «по привычке» подкреплялась активностью речевого аппарата.

Любопытные свидетельства дают наблюдения над умственной деятельностью полиглотов – людей, умеющих хорошо говорить на многих языках. Они признаются, что в каждом конкретном случае «думают» на том или ином языке. Показателен пример разведчика Штирлица из известного кинофильма – после долгих лет работы в Германии он поймал себя на том, что «думает на немецком языке».

Когнитивная функция языка не только позволяет фиксировать результаты мыслительной деятельности и использовать их, к примеру, в коммуникации. Она также помогает познавать мир. Мышление человека развивается в категориях языка: осознавая новые для себя понятия, вещи и явления, человек называет их. И тем самым упорядочивает свой мир. Эту функцию языка называют номинативной (называние предметов, понятий, явлений).

Номинативная функция языка прямо вытекает из когнитивной. Познанное надо назвать, дать имя. Номинативная функция связана со способностью знаков языка символически обозначать вещи. Способность слов символически замещать предметы помогает нам создавать свой второй мир – отдельный от первого, физического мира. Физический мир плохо поддается нашим манипуляциям. Горы руками не подвигаешь. А вот второй, символический мир – он полностью наш. Мы берем его с собой, куда хотим, и делаем с ним все, что захотим.

Между миром физических реалий и нашим символическим миром, отразившим физический мир в словах языка – есть важнейшее различие. Мир, символически отраженный словами, – это познанный, освоенный мир. Мир познан и освоен только тогда, когда назван. Мир без наших названий – чужой, как далекая неизвестная планета, в нем нет человека, в нем невозможна жизнь человека.

Название позволяет зафиксировать уже познанное. Без названия любой познанный факт действительности, любая вещь оставалась бы в нашем сознании одноразовой случайностью. Называя слова, мы создаем свою – понятную и удобную картину мира. Язык дает нам холст и краски. Стоит, однако, отметить, что не все даже в познанном мире имеет название. К примеру, наше тело – мы «сталкиваемся» с ним ежедневно. У каждой части нашего тела есть название. А как называется часть лица между губой и носом, если там нет усов? Никак. Нет такого названия. Как называется верхняя часть груши? Как называется штырек на пряжке ремня, фиксирующий длину ремня? Многие предметы или явления вроде бы освоены нами, используются нами, но не имеют названий. Почему в этих случаях не реализована номинативная функция языка?

Это неверно поставленный вопрос. Номинативная функция языка все равно реализована, просто более мудреным способом – посредством описания, а не называния. Словами мы можем описать все, что угодно, даже если для этого нет отдельных слов. Ну а те вещи или явления, которые не имеют своих названий, просто таких названий «не заслужили». Это означает, что такие вещи или явления не настолько значимы в обиходе народе, чтобы им давалось свое название (как тому же цанговому карандашу). Для того чтобы предмет получил название, нужно, чтобы он вошел в общественный обиход, перешагнул через некоторый «порог значимости». До каких-то пор еще можно было обходиться случайным или описательным названием, а с этих пор уже нельзя – нужно отдельное имя. Акт называния имеет огромное значение в жизни человека. Встретившись с чем-нибудь, мы прежде всего называем это. Иначе мы не можем ни осмыслить встреченное сами, ни передать сообщение о нем другим людям. Именно с придумывания названий начал библейский Адам. Робинзон Крузо прежде всего назвал спасенного дикаря Пятницей. Путешественники, ботаники, зоологи времен великих открытий искали новое и давали этому новому названия и описания. Примерно этим же занимается по роду деятельности и инновационный менеджер. С другой стороны, название определяет и судьбу названной вещи.

Аккумулятивная функция языка связана с важнейшим предназначением языка – собирать и сохранять информацию, свидетельства культурной деятельности человека. Язык живет гораздо дольше человека, а порой даже и дольше целых народов. Известны так называемые мертвые языки, которые пережили народы, говорившие на этих языках. На этих языках никто не говорит, кроме специалистов, изучающих их. Самый известный «мертвый» язык – латинский. Благодаря тому, что он долгое время был языком науки (а ранее – языком великой культуры), латинский хорошо сохранился и достаточно распространен – даже человек со средним образованием знает несколько латинских изречений. Живые или мертвые языки хранят память многих поколений людей, свидетельства веков. Даже когда забывается изустное предание, археологи могут обнаружить древние письмена и по ним восстановить события давно минувших дней. За века и тысячелетия человечества накопилось огромное количество информации, произведенной и записанной человеком на разных языках мира.

Все гигантские объемы информации, произведенной человечеством, существуют в языковой форме. Иначе говоря, любой фрагмент этой информации принципиально может быть произнесен и воспринят как современниками, так и потомками. Это и есть аккумулятивная функция языка, с помощью которой человечество накапливает и передает информацию как в современности, так и в исторической перспективе – по эстафете поколений.

Разные исследователи выделяют еще немало важных функций языка. К примеру, интересную роль выполняет язык для установления или поддержания контактов между людьми. Возвращаясь после работы с соседом в лифте, вы можете сказать ему: «Что-то сегодня завьюжило не по сезону, а, Аркадий Петрович?» На самом деле и вы, и Аркадий Петрович только что были на улице и прекрасно осведомлены о состоянии погоды. Поэтому ваш вопрос не имеет абсолютно никакого информационного наполнения, он информационно пустой. Он выполняет совершенно другую функцию – фатическую, то есть контактоустанавливающую. Этим риторическим вопросом вы на самом деле лишний раз подтверждаете Аркадию Петровичу добрососедский статус ваших отношений и ваше намерение этот статус сохранить. Если вы запишите все свои реплики за день, то вы убедитесь, что немалая их часть произносится именно с этой целью – не передать информацию, а удостоверить характер ваших отношений с собеседником. А уж какие слова при этом говорятся – второе дело. Это важнейшая функция языка – удостоверять взаимный статус собеседников, поддерживать между ними определенные отношения. Для человека, существа социального, фатическая функция языка очень важна – она не только стабилизирует отношение людей к говорящему, но и позволяет самому говорящему чувствовать себя в обществе «своим». Очень интересно и показательно проанализировать реализацию основных функций языка на примере такого специфического вида человеческой деятельности, как инноватика.

Безусловно, инновационная деятельность невозможна без реализации коммуникативной функции языка. Постановка исследовательских задач, работа в коллективе, проверка результатов исследований, постановка внедренческих задач и контроль их исполнения, простое общение с целью координации действий участников творческого и рабочего процесса – все эти действия немыслимы без коммуникативной функции языка. И именно в этих действиях она и реализуется.

Когнитивная функция языка имеет для инноватики особое значение. Мыслительная работа, выделение ключевых понятий, абстрагирование технологических принципов, анализ оппозиций и явлений смежности, фиксация и анализ эксперимента, перевод инженерных задач в технологическую и внедренческую плоскость – все эти интеллектуальные действия невозможны без участия языка, без реализации его когнитивной функции.

И особые задачи решает язык, когда речь идет о принципиально новых технологиях, не имеющих прецедента, то есть не имеющих, соответственно, операционных, понятийных названий. В этом случае инноватор выступает как Демиург, мифический создатель Вселенной, которые устанавливает связи между объектами и придумывает совершенно новые названия как объектам, так и связям. В этой работе реализуется номинативная функция языка. И оттого, насколько грамотен и умел будет инноватор, зависит дальнейшая жизнь его инноваций. Поймут его последователи и внедренцы или нет? Если новые названия и описания новых технологий не приживутся, то велика вероятность, что не приживутся и сами технологии. Не менее важна и аккумулятивная функция языка, которая обеспечивает работу инноватора дважды: во-первых, она предоставляет ему знания и информацию, накопленные предшественниками, во-вторых, она аккумулирует его собственные результаты в виде знаний, опыта и информации. Собственно, в глобальном смысле аккумулятивная функция языка обеспечивает научно-технический и культурный прогресс человечества, так как именно благодаря ей каждое новое знание, каждый бит информации прочно устанавливается на широкий фундамент из знаний, добытых предшественниками. И этот грандиозный процесс ни на минуту не останавливается.

язык общение познавательный диалогический

2.3 Влияние индивидуума на язык

Если язык не природное явление, то, следовательно, его место среди явлений общественных. Это место особое, благодаря особой роли языка для общества.

Общее у языка с другими общественными явлениями в том, что язык – необходимое условие существования и развития человеческого общества и что, являясь элементом духовной культуры, язык, как и все другие общественные явления, немыслим в отрыве от материальности.

Мысль о том, что язык не биологический организм, а общественное явление, высказывались и ранее у представителей «социологических школ» как под флагом идеализма (Ф. де Соссюр, Ж. Вандриес, А.Мейе), так и под флагом материализма (Л.Нуаре, Н.Я.Марр).

Так как язык представляет собой социальный, общественный феномен, это означает, что язык «вырастает» у человека как продукт подражания и развития и что он существует в масштабе целого сообщества: не может быть языка «для одного человека». Можно сказать и так: язык – явление надындивидуальное, обслуживающее всех членов данного общества, независимо от их пола, возраста, материального положения.

Какова же роль индивида, отдельного человека в этом процессе? Принимает ли он просто готовые правила игры, подписывая наряду с остальными членами общества «языковую конвенцию» и в дальнейшем исправно её соблюдая? Нет, не совсем так: личность обладает по отношению к языку определённой свободой.

Дело прежде всего в том, что язык – очень сложная, объёмная, многоэлементная система. В нём огромное количество слов, масса правил, разнообразных вариантов. Большие толковые словари современных языков фиксируют сотни тысяч единиц. Отдельный человек просто не может овладеть таким богатством. Поэтому он относится к языковым единицам избирательно: он выбирает себе какие-то слова, формирует свой лексикон. Таким образом, языковая свобода личности проявляется прежде всего в индивидуальных вариантах языка – идиолектах. Но идиолект – это не только лексика. Это также индивидуальные особенности произношения и расхождения в письме.

Наряду с идиолектами, лингвистика также изучает «социолекты» – «групповые языки». Это промежуточная ступень абстракции между языком личности и языком целого общества. Сюда относятся профессиональные языки (например, моряков, врачей, железнодорожников и т.д.) и жаргоны (условные языки, сознательно противопоставляемые литературной речи). Интересным частным случаем социолектов являются фамилиолекты: это разновидности языка, принятые в конкретных семьях.

Конечно, своеобразие социолектов и идиолектов проявляется, главным образом, в сфере лексики и словарного запаса. Однако, если внимательно изучать окружающую нас речь, то можно убедиться: и к грамматическим правилам человек относится по-разному. Одни из них он безоговорочно признаёт, а другие позволяет себе нарушать или вовсе делает вид, что их не существует. Говорящий человек «ранжирует» правила, делит их на незыблемые (обязательные) и неважные (факультативные).

В конце концов, однако, свобода личности по отношению к языку проявляется не только в возможности выбора языковых единиц, формировании своего идиолекта. Она ещё – в возможности оценки языковых единиц: это мне нравится, а то не нравится. Отсюда вытекает естественное стремление исправить, устранить то, что не нравится, и, наоборот, закрепить то, что кажется удачным, – вообще каким-то образом повлиять на язык.

Существуют конкретные случаи воздействия личности на язык, в частности, на известные неологизмы, введённые в тот или иной язык конкретным человеком: писателем или общественным деятелем.

Конечно, бывают особые эпохи – формирование нации, становление литературного языка, пробуждение общественного сознания, когда роль личности может оказаться значительной. Но, в основном, это уникальные ситуации, исключительные случаи. В целом язык достаточно устойчив по отношению к индивидуальному вмешательству, к попыткам сознательно «улучшить» и отрегулировать его. Причина кроется в надындивидуальном характере средств общения.

3. Социальная обусловленность развития языка

.1 Социальное расслоение языка

В том, что между человеческим обществом и языком существует связь, были убеждены еще древние ученые. «Из всех живых существ только человек одарен речью», – писал Аристотель. И Аристотель, и его последователи ясно понимали, что язык присущ не просто индивиду, а общественному человеку: ведь основное предназначение языка – служить средством общения между людьми.

Развитие и функционирование языка также в значительной степени обусловлено развитием и жизнью общества. Это проявляется в разнообразных формах. Вот некоторые из них.

Всякое человеческое общество неоднородно по своему составу. Оно делится на слои, или классы, дробится на более мелкие группы, внутри которых люди объединены каким-либо признаком, например по возрасту, профессии, уровню образования и т. д.

Эта дифференциация общества отражается в языке в виде тех или иных социально обусловленных подсистем.

Крестьянские диалекты – одна из таких подсистем. Правда, чаще их называют местными или территориальными, однако очевидно, что их выделение из национального языка основано и на социальном признаке: территориальные диалекты, на которых говорит крестьянство, противопоставляются языку города, языку рабочих, литературному языку.

Социальная дифференциация языка может отражать и другие виды расслоения общества. Так, например, особенности языка, обусловленные спецификой профессий, иногда называют профессиональными «языками» (см. Арго. Жаргон). Первое, что бросается в глаза при знакомстве с такими «языками», – особая терминология.

Внешне одинаковые слова в разных профессиях имеют разный смысл.

Каждой профессии присуща своя специальная терминология; кроме того, своеобразно могут использоваться и общеупотребительные слова и обороты: медики, например, обозначают словом свеча резкое изменение кривой на температурном графике больного; у железнодорожников в ходу выражения сломать график, выбиться из расписания и т. п.

Определенные различия в языке могут быть связаны с полом говорящих. Так, в языке индейцев яна, живущих в северной Калифорнии (США), одни и те же предметы и явления называются по-разному, в зависимости от того, кто о них говорит – мужчина или женщина. В Японии девушки владеют богатым и разнообразным словарем (они специально этому обучаются), в то время как для юношей характерен лексически более бедный язык.

Связь истории языка с историей общества -аксиома современной лингвистики. Раз язык существует только в обществе, он не может не зависеть от общества. При этом неверно понимать такую зависимость как жесткую обусловленность изменений в языке общественными факторами. В действительности процесс развития общества стимулирует развитие языка: ускоряет или тормозит темпы языковых изменений (механизм которых обусловлен внутренними, присущими языку закономерностями), способствует перестройке некоторых участков языковой системы, их обогащению новыми элементами и т. п.

В качестве собственно социальных факторов, влияющих на развитие языка, обычно рассматривают такие: изменение круга носителей языка, распространение просвещения, развитие науки, перемещение народных масс, создание новой государственности, изменение форм законодательства и делопроизводства и др. Воздействие этих факторов на язык различно и по форме, и по силе.

К примеру, после Октябрьской революции значительно расширился состав носителей русского литературного языка: если раньше им владела в основном буржуазно-дворянская интеллигенция, то теперь к литературному языку начинают приобщаться массы рабочих и крестьян. Происходит процесс демократизации языка. Рабочие и крестьяне привносят в систему литературного языка свойственные им речевые особенности и навыки; новые элементы начинают сосуществовать и конкурировать с традиционными единицами литературного языка. Это приводит к заимствованию некоторых диалектизмов и арготизмов литературным словарем (нехватка, неполадки, учеба, смычка и т. п.), к перестройке отношений между единицами этого словаря (в частности, возникают новые синонимические ряды: недостатки – недочеты – неполадки – дефекты; нехватка – недостача -дефицит; ученье – учеба; связь – контакт – союз – смычка).

Столь же непрямолинейно, сложно влияние на развитие языка и других социальных факторов.

3.2 Сознательное воздействие общества на язык

Помимо объективного, не зависящего от воли отдельных людей влияния общества на язык возможно и сознательное, и притом целенаправленное, воздействие государства (и общества в целом) на развитие и функционирование языка. Такое воздействие носит название языковой политики.

Языковая политика может касаться самых разных сторон языковой жизни данного общества. Например, в многоязычных странах выбор языка или диалекта, который должен стать государственным, осуществляется не стихийно, а сознательно, при непосредственном участии и направляющих усилиях власти и других социальных институтов. Столь же сознательна и целенаправленна деятельность специалистов при разработке алфавитов и письменностей для ранее бесписьменных народов. Усовершенствование существующих алфавитов и письменностей, например неоднократно проводившиеся реформы русской орфографии,- еще один вид вмешательства человека в жизнь языка.

Однако возможен «приказ» противоположный: рекомендующий первый способ и запрещающий второй (со звонкими согласными в конце слов). Такие рекомендации и запреты составляют результат нормализаторской деятельности ученых-лингвистов: они разрабатывают правила, которые закрепляют одобряемые обществом формы и способы использования языковых единиц. Есть и другие пути воздействия общества на язык: разработка специальных терминологий для различных областей знания, нормирование нововведений в лексике, пропаганда лингвистических знаний в печати и по радио и т.п.

Заключение

Язык возникает, развивается и существует как социальный феномен. Его основное назначение заключается в том, чтобы обслуживать нужды человеческого общества и прежде всего обеспечить общение между членами большого или малого социального коллектива, а также функционирование коллективной памяти этого коллектива. Язык и общество тесно связаны друг с другом. Как не может быть языка вне общества, так и общество не может существовать без языка. Их влияние друг на друга взаимное.

Язык играет очень существенную роль в общественной жизни, является основой взаимопонимания, социального мира и развития. Он обладает организующей функцией по отношению к обществу.

Язык зависим и не зависим от общества. Глобальность языка, его включённость во все формы общественного бытия и общественного сознания порождают его надгрупповой и надклассовый характер. Однако, надклассовость языка не означает его внесоциальности. Общество может быть разделённым на классы, но оно остаётся обществом, т.е. известным единством, сообщностью людей. В то время как развитие производства приводит к социальной дифференциации общества, язык выступает как его важнейший интегратор.

Язык – это явление духовной культуры человечества, одна из форм общественного сознания (наряду с обыденным сознанием, моралью и правом, религиозным сознанием и искусством, идеологией, политикой, наукой). Своеобразие языка как формы общественного сознания состоит в том, что, во-первых, язык, наряду с психофизиологической способностью отражать мир, является предпосылкой общественного сознания; во-вторых, язык представляет собой семантический фундамент и универсальную оболочку разных форм общественного сознания. Посредством языка осуществляется специфическая человеческая форма передачи социального опыта (культурных норм и традиций, естественнонаучного и технологического знания).

Развитие языка в большей мере, чем развитие права, идеологии или искусства, независимо от социальной истории общества, хотя в конечном счёте оно обусловлено и направлено именно социальной историей. Однако, связь истории языка и истории общества очевидна. Вполне очевидны также языковые последствия таких социальных потрясений как революции, гражданские войны: смещаются границы диалектных явлений, нарушается прежний нормативно-стилистический уклад языка, обновляется политическая лексика и фразеология. Однако в своей основе язык остаётся прежним, единым, что обеспечивает этническую и культурную непрерывность общества на всём протяжении его истории.

Список использованной литературы

1.Маслов Ю.С. Введение в языкознание. М.: Высш. шк., 1987. – 272 с.

.Леонтьев А.А. Язык, речь, речевая деятельность. М.: Красандр., 1969. – 214 с.

.Реформатский А.А. Введение в языковедение. М.: 1967. – С.536

.Мечковская Н.Б. Социальная лингвистика. М.Аспект пресс:, 1996. – 207 с.

.Норман Б.Ю. Теория языка. Вводный курс. М.:Флинта, 2004. – С.296

Теги:
Язык как средство человеческого общения 
Реферат 
Английский

Место и роль языка в жизнедеятельности человека

Место и роль языка в жизнедеятельности человека

Д. А. Нуриев, Б. Д. Нуриев

Возникновение
человека и человеческого общества непосредственно связано с формированием языка
и языковой деятельности. Часто этот вопрос остается вне поля зрения ученых,
когда они рассматривают функции языка, его место и роль в жизнедеятельности
человека, когда осмысливаются проблемы этноса и межнациональных отношений. В
философской литературе не исследуются механизмы формирования и “действия”
языковой деятельности на образ жизни людей, на менталитет нации. Дискуссионными
являются проблемы соотношений а) языка и знака, б) языка и мозга, в) языка и
сознания. Их неразработанность не позволяет четко и строго фиксировать место и
роль языка в воспитании человека, в формировании личности, в решении вопросов
совершенствования межличностных и межнациональных отношений. В предлагаемых
читателю тезисах мы пытались рассмотреть упомянутые выше дискуссионные вопросы.

Язык
и знак. Часто язык сводится к знаковой реальности, а языковая деятельность – к
знаковой деятельности. Более того, некоторые философы считают, что “исторически
первой формой знаковой реальности выступает язык”. Они полагают, что язык и
языковая деятельность создают необходимые условия для развития всех других форм
знаковой реальности. Здесь понятие “язык” оказывается шире понятия
“знаковая реальность”, а понятие “языковая деятельность” –
понятия “знаковая деятельность”.

Имеются
и другие точки зрения. В частности, считается, что язык и языковая деятельность
являются лишь определенной и вполне конкретной формой знаковой реальности и
знаковой деятельности, что простейшие виды знаковой деятельности являются
промежуточной формой деятельности человека в процессе ее эволюционного
усложнения в направлении формирования ее языковой формы. Возникновение языка и
языковой деятельности рассматривается здесь лишь как усложение и развитие
знаковой реальности и знаковой деятельности. Поэтому и считается, что понятие
“знаковая реальность” шире понятия “язык”, а следовательно
и понятие “знаковая деятельность” понятия “языковая
деятельность”.

Сторонники
и первой, и второй точек зрения по вопросу сути языка и языковой деятельности
не считают их качественно новой формой реальности, отличной от знаковой
реальности и знаковой деятельности. Поэтому у них и общие подходы к анализу
языка и языковой деятельности – идти к ним от знака. И так сложилось
исторически – в древности в индийской и античной науках к языку шли от текста,
от закрепленного, “омертвленного” в текстах знания. И языкознание на
протяжении двух с половиной тысячелетий оставалось гуманитарным, применяя
характерные для гуманитарной науки чисто описательные методы изучения языка.
Тесно переплетаясь сначала с филологией, а затем и с другими гуманитарными
дисциплинами, языкознание в прошлом не отрывалось и не могло отрываться от
знания, закрепленного в тексте, от письменного языка. Такой лингвистический
(филологический, грамматический) подход к анализу языка господствует и в настоящее
время. Особенности языка обнаруживаются и в синтаксисе (в построении
предложений), и в структуре абзаца, и в членении текста, и даже в ритмике
изложения. Такой подход объясняется задачей языкознания – описать формальное
устройство естественного языка с учетом его содержательной стороны. В
философской литературе выделяются онтологические, гносеологические,
методологические и логические аспекты исследования языка, где последний
понимается или как система а) знаков, б) терминов, в) понятий и категорий, или
как а) “система знакообразных правил”, б) “система правил
образования и преобразования выражений” и т.д. Во всех случаях анализ
языка в конечном счете сводится к тексту, к сопоставлению текста (термина,
понятий, категорий, предложения, высказывания, суждения и т.д.) с реальной
действительностью, к выявлению правил логики и нормативной грамматики.

Эти
два вида реальности (язык и языковая деятельность, с одной стороны, и с другой
– знаковая реальность и знаковая деятельность) отличаются друг от друга.
Первое. На наш взгляд, реальность языка и языковой деятельности обусловливаются
не только знаками письменности, текстом, но и звуковой коммуникативной
деятельностью. До недавнего времени на биологические, чисто материальные
стороны речи, ее воспроизведение голосовым аппаратом человека обращалось мало
внимания. Между тем без органов речи, воспроизводящих звуки, не было бы и
никакой языковой коммуникации, а, следовательно, и языковой деятельности. Как
ни сложна языковая деятельность, она сводится к работе речевого аппарата и
воспринимается ухом. Языковая деятельность отличается от сигнализации звуками,
а речевой аппарат, воспроизводящий членораздельные звуки – от органов,
воспроизводящих сигнализации звуками.

Бесспорно,
в начале формирования языка и языковой деятельности сигнализация звуками
выполняла знаковую функцию. Очевидно, что сигнализация звуками была удобнее,
предпочтительнее по сравнению с другим видами и формами знаковой деятельности,
поскольку она имеет явное преимущество по сравнению с сигнализацией позами,
мимикой, жестами и запахами: звуки могут быть более четко и строго
дифференцированы, чем запахи, мгновенно воспринимаются, звуковая сигнализация
не ограничена дневным временем, как двигательная (жесты, позы и т.д.),
пространственные возможности ее распространения больше, чем у других видов
сигнализации и, наконец, звуки могут выражать гораздо более разнообразные
эмоциональные состояния и поэтому и с этой точки зрения они информативно
несравненно богаче других форм сигнализации. Совершенствование звуковой сигнализации
путем ее вокализации привело к формированию совершенно нового органа
деятельности, а именно к возникновению речевого аппарата. С его появлением
звуковая сигнализация “превращается” в языковую деятельность, которая
качественно отличается от знаковой деятельности, подобной имитации трудовой
деятельности, принятия той или иной позы, мимики, жеста, движению пальцев, рук
и т.д. Языковая деятельность становится необходимым способом существования
речевого органа человека, который приобретает здесь качественно новую функцию в
силу того, что появляется возможность с его помощью вокализировать звуковую
сигнализацию, дифференцировать ее по частоте, амплитуде и фазе. Именно на этой
основе возникает членораздельная речь. И это означает, что языковая деятельность
не только имеет свой собственный орган, но и становится способом его
существования. Знаковая деятельность не является способом существования того
органа, посредством которого создается тот или иной знак. Только языковая
деятельность является способом существования того органа, посредством которого
создаются знаки в виде слов (понятий, высказываний, предложений и т.д.).

Второе.
И очень важное. Язык и языковая деятельность как звуковая коммуникативная
деятельность человека есть прежде всего и главным образом выражение реальности
мысли и мыслительной деятельности. Язык и языковая деятельность как звуковая
коммуникативная деятельность человека, как выражение мысли и мыслительной
деятельности возникают намного раньше, чем письменность и печатное дело. Знаковая
реальность и знаковая деятельность, возникшие до и после появления языка и
языковой деятельности, прямо и непосредственно, четко и строго не выражают
реальности мысли и мыслительной деятельности. Об этом говорят и существующие
ныне компьютерные устройства, где последние могут относительно самостоятельно
оперировать знаками и знаковыми системами. На наш взгляд, только язык и
языковая деятельность как звуковая коммуникативная деятельность человека строго
и однозначно выражают реальности мысли и мыслительной деятельности.

Сказанное
выше в целом показывает, что язык и языковая деятельность не сводится к
знаковой реальности и знаковой деятельности. Но вместе с тем следует отметить,
что язык и языковая деятельность выполняют функции (и лишь функции),
соответственно, знаковой реальности и знаковой деятельности. Языковая
деятельность осуществляется посредством речевого аппарата вообще и работы
голосовых органов, в частности. Поэтому проблемы языка и языковой деятельности
должны изучаться с использованием данных и палеоневрологии, занимающейся
анализом эволюции мозга, и психофизиологии, находящиеся в сфере
нейрофизиологии, и анатомии речевых органов, и фонологии, рассматривающей
звуковые стороны языка, а также биофизических и физико-акустических методов
образования речевого звука, строения и функций слухового аппарата.

Язык
и мозг. Анализируя данный вопрос, мы исходим из того, что в истории
человечества нет и не было такого ребенка, который владел бы с первого дня
своего существования какими-то зачатками речевой деятельности, которыми владеет
взрослый человек и которых нет у других живых существ. Начиная примерно с
одного года, когда ребенок произносит первые слова, взрослые целенаправленно и
усиленно учат его объединять эти слова во фразы и овладевать языковыми навыками
и правилами. Характерно, что ребенок каждое слово пытается соотнести с реальной
действительностью, всегда стремится найти то, что обозначает данное слово. И,
что особенно важно, каждое слово он выговаривает вслух (что способствует
развитию речевого аппарата). Потребности и умение писать формируются намного
позже, чем потребности что-то сказать. Следует отметить, что у ребенка и
потребность как-то воздействовать на окружающий мир возникает намного позже,
чем потребность что-то сказать. Поэтому не случайно обучать его языку начинают
намного раньше, чем целенаправленно обучать предметно-чувственной деятельности,
труду. В то же время, как правило, ребенок прямую походку усваивает раньше, чем
речевые навыки. Но и звуки он начинает издавать раньше, чем приобретает навыки
прямохождения. Все это говорит об относительной самостоятельности формирования
языка по отношению к практической деятельности.

Вместе
с тем, следует сказать, что научить других живых существ языку и практической
деятельности до сих пор еще не удается. Это говорит о том, что у ребенка
имеются предрасположенности к этим способностям, которые тут же теряются вне
человеческого общества. Рассказы Киплинга о Маугли дают ярчайшие подтверждения
тому, о чем идет речь. Очевидно, что такая предрасположенность к этим
способностям обусловлена физико-биологической конструкцией человека,
биологическим его своеобразием, строением и функциями отдельных органов в
целостной биологической организации его тела. В конечном счете,
физико-биологические особенности человека есть результат многовековой
деятельности, деятельности его рук, ног, головы и т.д., предметно-чувственной
деятельности.

Все
это говорит о том, что язык – не врожденное явление. В основе владения речью и
языком лежит длительный процесс морфофизиологического развития организма
личности и общения ее с другими людьми, структурных изменений мозга и связей
его с речевым органом, совершенствования самого речевого органа и слуховой
системы. На основе языка, на основе научения языковой деятельности формируется и
способность мыслить. Следовательно, язык – это не только система знаков,
служащая а) средством общения людей, б) средством передачи информации, в)
средством познания мира и г) средством хранения информации. Язык – это еще и
средство формирования способности мыслить, и средство закрепления мысли других
людей в форме внутренней способности, и средство “перевода”,
“превращения”, мыслительной деятельности во внешние колебательные
движения атомов и молекул воздуха. Язык – это и средство превращения
“дочеловеческого” мозга в мозг человеческий.

В
самом деле никто из ученых никогда не мог привести ни одного факта, ни одного
примера, подтверждающего формирование у ребенка способности мыслить,
способности осознавать себя и окружающий его мир без научения языку и языковой
деятельности. Главная цель научения языку и языковой деятельности –
формирование способности мыслить. Эта цель может не осознаваться нами и часто
не осознается. Поэтому данную функцию языка и языковой деятельности иногда как
бы не замечают ученые. Но факт остается фактом; сами не осознавая того, научая
языку и языковой деятельности, мы одновременно формируем и способности мыслить,
и мыслительную деятельность.

Мы
считаем, что языковая деятельность является способом существования как самого
человеческого мозга, так и его речевого аппарата и слуховой системы , а,
следовательн, о и способом существования самого человека. Вне языка и
независимо от языка, не может сформироваться и никогда не сформируется
способность мыслить, не совершенствуются человеческий мозг, речевой орган
человека и его слуховая система. Это во-первых. Во-вторых, поскольку
способность мыслить формируется только на основе языка, языковой реальности и
языковой деятельности, постольку она не может обнаруживаться как сознание, как
свойство человека без языковой реальности и языковой деятельности: устной или
письменной, “внешней” или “внутренней”.

Язык
и сознание. Рассматривая соотношение языка и сознания, одни философы
утверждают, что о реальности существования сознания можно судить по тому, как
оно проявляется внешне в различных материальных структурах: в трудовых
действиях и вообще в поступках человека, в мимике (особенно глаз), в
материальных формах языка (звуках речи, жестах, знаках письменности и т.д.).
Другие философы не согласны с таким “расширенным” толкованием
сознания. Они “привязывают” вопрос о реальности существования
сознания только к языку. Более того, при этом иногда считается, что сознание не
может существовать как отчужденная от субъекта система знаний. Оно есть принадлежность
живой конкретной личности.

По
данному вопросу имеются и другие точки зрения. Чтобы разобраться в них,
попытаемся более или менее четко и строго зафиксировать то, что не является
предметом дискуссии, что получило приемлемое решение и может выступать в
качестве исходной предпосылки в разработке вопроса о взаимозависимости сознания
и языка. К таким решенным вопросам относятся, на наш взгляд, следующее:
во-первых, сознание рассматривается как свойство высокоорганизованной материи,
во-вторых, в качестве высокоорганизованной материи принимается живой и вполне
нормально развитый человек и, наконец, в-третьих, язык считается выражением
реальности сознания.

Дискуссии
по проблеме взаимозависимости языка и сознания, на наш взгляд, возникают
потому, что в философской литературе указанные выше общепризнанные и
общепринятые в научном мире исходные предпосылки в логико-методологическом
плане до конца последовательно не прослеживаются. В самом деле, если сознание
является свойством человека, то мы должны признать, что, по-первых, оно как
каждое и любое свойство относительно самостоятельно не существует, во-вторых,
рассматривается как некая внутренняя способность человека, и наконец,
в-третьих, проявление этой внутренней способности человека ставится в прямую
зависимость от его отношения к “чему-либо”. Ибо считается, что
реальность любого свойства, любой внутренней способности любого материального
объекта (в том числе и человека) может обнаруживаться (и всегда обнаруживается)
тогда, когда он входит в определенные связи (взаимодействия, отношения и т.д.)
с другими материальными объектами. Поэтому и возникают вопросы: В каких же
отношениях может проявляться реальность сознания как свойство человека?

Общепризнанно,
что реальность сознания человека обнаруживается и в его отношениях к природе, и
в его отношениях к другим людям. Все это с научной точки зрения правильно. Но
при таком подходе к сознанию вычленить его как свойство человека из какой-то
сферы деятельности (практики, труда и т.д.) невозможно. А, следовательно, и
невозможно ответить на вопрос: “Что такое сознание?” Поэтому и приходится
согласиться с утверждениями, что а) сознание является специфическим условием,
средством, предпосылкой, “механизмом” вписывания человека в целостную
систему бытия; б) сознание выступает как особая форма отражения регуляции и
управления отношением людей к окружающей действительности, к самим себе и своим
способам общения, которые возникают и развиваются на основе
практически-преобразовательной деятельности; в) сознание возникает в
практической деятельности людей как необходимое условие ее организации и
воспроизводства и т.д. В подобных утверждениях, как видим, сознание в конечном
счете превращается в элемент бытия, существующее относительно самостоятельно,
регулирующее бытие человека, управляющее способом его жизнедеятельности. В
результате человек и его сознание подспудно, не явно рассматриваются как
равноценные (равноправные, равнозначные) реальности. Возникновение и
существование сознания в конечном счете оказывается обусловленным
предметно-чувственной деятельностью человека (практикой, трудом, и т.п.),
осуществляемой в субъектно-объектных отношениях, а не языковой деятельностью,
проявляющейся в субъектно-субъектных отношениях. Поэтому явно или неявно
считается, будто сознание как свойство может возникнуть и функционировать не
только в субъектно-субъектных отношениях, но и в отношениях субъекта к объекту
познания и практики.

Почему
же нельзя вычленить сознание, как свойство человека, из какой-то сферы его
деятельности и однозначно ответить на вопрос: “Что такое сознание”?
Дело здесь в том, что нами подвергается анализу деятельность (поведение,
поступки и т.д.) человека, у которого уже имеется (сформировалась) та
внутренняя способность, реальность которой обнаруживается как сознание. И поскольку
эта способность уже имеется у человека, постольку она всегда сопутствует всякой
форме его деятельности. Отсюда можно сделать вывод о том, что проявление
реальности сознания вовсе не характеризует его суть и специфику. Суть сознания,
его специфика и отличие от других форм деятельности наиболее отчетливо
прослеживается в механизмах его формирования.

Мы
выше рассмотрели механизмы формирования способности мыслить. А теперь еще раз
подчеркнем, что та способность, которая формируется у ребенка путем научения
его языковой реальности и языковой деятельности в его онтогенетическом
развитии, обнаруживается как сознание в процессе словесного общения людей. При
этом с помощью языковой деятельности, “движением языка” создается та
реальность, которая называется сознанием. Она является вторичной, “зависящей”
от языковой деятельности, которая, в свою очередь, обуславливается чувственной
деятельностью, происходящей под воздействием на органы чувств человека внешних
раздражителей. Сознание как свойство высокоорганизованной материи не
функционирует без своего языкового проявления, не существует только в виде
знака.

Языковая
деятельность по своей природе является формой выражения мысли путем
произнесения (или выговаривания) слов вслух или про себя. Языковое выражение
мысли путем произнесения слов вслух проявляется преимущественно в процессе
общения, т.е. субъектно-субъектных отношениях. Языковое выражение мысли путем
произнесения слов про себя происходит преимущественно в процессе
предметно-чувственной, трудовой, производственной форм деятельности, т.е. в
субъектно-объектных отношениях.

Язык
и его функции. Функции языка как средство общения, как средство хранения
информации невозможны без его функции как средства закрепления мысли других
людей в форме внутренней способности. Нет у ребенка иных средств формирования
внутренней способности, закрепления мысли других людей, кроме как научение
языку и языковой деятельности. Уже закрепленные посредством языка внутренние
способности людей могут обнаруживаться (и всегда обнаруживаются) как свойства
сознания в процессе их общения. Но в то же время следует сказать, что в
поступках и поведении людей, в их движениях и деятельности может проявляться (и
проявляется) не только та внутренняя способность, реальность, которая
обнаруживается как свойство сознания, но и биофизиологические потребности,
находящиеся за “порогами” этой способности. И это обстоятельство мы
должны учитывать при прослеживании сознания в поступках и поведении людей, в их
деятельности.

Следует
сказать, что каждой из указанных выше функций языка соответствует определенная
и вполне конкретная форма человеческой деятельности. Более того, можно
констатировать, что реальность каждой из этих функций языка обнаруживается в
рамках данной конкретной формы человеческой деятельности. В связи с возникновением
той или иной формы деятельности человека формируется соответствующая ей функция
языка.

На
наш взгляд функции языка как средства общения и передачи информации проявляются
преимущественно в субъектно-субъектных отношениях и соответствующих им формах
деятельности. Эти функции более первичны по отношению к другим функциям языка в
историческом (генетическом) плане. Функции языка как средства познания
проявляются и в субъектно-субъектных, и в субъектно-объектных отношениях, а как
средства хранения информации – и в отчужденных от субъекта системах знания.
Очевидно, что язык свою функцию средства хранения информации начинает выполнять
в историческом плане намного позже, чем, например, функцию средства передачи
информации. Но эта его функция начинает выполнять важнейшую роль в
жизнедеятельности людей, особенно в связи с возникновением письменности и
печатного дела. Язык как средство, как “инструмент” формирования
способности мыслить оказывается в центре внимания в процессе научения ребенка
речевой деятельности, в процессе обучения и воспитания учащихся и т.д. Язык
свою функцию средства “превращения” мыслительной деятельности во
внешние колебательные движения атомов и молекул воздуха выполняет в процессе
передачи информации, общения людей и т.д. Реальность каждой из этих (и других,
нами здесь не рассмотренных) функций языка обнаруживается в рамках данной,
конкретной формы человеческой деятельности.

Разумеется,
нельзя абсолютизировать взаимосоответствия упомянутых выше разных функций языка
и различных форм человеческой деятельности, в которых они проявляются. В
настоящее время на более высокой ступени реализации языкового общения в каждой
из упомянутых выше форм деятельности человека можно усмотреть любую из этих
функций языка. Но в каждой из них рассматриваемые функции языка не равноценны в
плане их значимости. Более того, и дифференциация деятельности человека на
указанные выше ее сферы относительна. И она относительна даже в том плане, что
при определенных ситуациях, например, субъектно-субъектные отношения иногда
могут быть рассмотрены (и рассматриваются) как субъектно-объектные отношения,
где в качестве объекта познания могут выступать (и выступают) сами люди.
Поэтому неправомерно противопоставлять друг другу как сами эти формы
деятельности человека, так и соответствующие

им
функции языка. Как сами формы деятельности человека, так и соответствующие им
функции языка взаимообусловлены друг другом и взаимодополняют друг друга. Здесь
речь идет о том, что в рамках той или иной формы деятельности человека, язык
преимущественно выполняет какую-нибудь одну и вполне конкретную из этих
функций.

В
заключении отметим, что язык (языковая реальность) закрепляется в самой
биологической природе человека в виде некоей внутренней его способности
“молоком матери”, т.е. ее языком и языковой деятельностью. И он становится
неотъемлемым атрибутом человека. Целенаправленный воспитательный процесс
начинается с научения языковой реальности и языковой деятельности. Если при
этом имеется возможность выбора языка, то важно иметь в виду, что язык является
детерминантом сознания. Научая языковой реальности и языковой деятельности, мы
формируем у ребенка не только способности мыслить, но и стереотипы мыслительной
деятельности, закрепляем стиль мышления, присущий данному языку, образ жизни
того народа, которому принадлежит этот язык. Проявляясь в различных формах,
язык формирует и характеризует национальные черты менталитетов, определяет
особенности национального сознания. Развитие общества (в том числе и этноса)
идет в значительной степени через изменение языка, осуществляемое путем как
внедрения новых понятий, так и использования известного ранее понятия в новом
для него значении.Борьба за сферы влияния языка – это и борьба за сферы
жизнедеятельности того народа, которому принадлежит этот язык. Борьба за
сохранение того или иного языка – это борьба за существование народа, которому
он принадлежит. Таким образом, язык преобретает в реальной жизни людей
политико-экономическую окраску.

Список литературы

Ким
В.В. Семиотические аспекты системы научного знания. Красноярск, 1987, с.15.

Подробно
Алексеев А.П. Становление человечества. М., 1984, с.174-175

Будагов
Р.А. Что такое развитие и совершенствование языка. М., 1977, с. 166.

Следует
иметь в виду, что научение языковой деятельности слепоглугонемых осуществляют
те, кто уже владеет языковой реальностью и языковой деятельностью.

Языковая
деятельность сопутствует любой форме деятельности человека и, в том числе,
предметно-чувственной, в силу существования сознания как свойства в форме
некоей уже имеющейся, уже сформированной внутренней его способности.

Видинеев
Н.В. Взаимоотношение материи и сознания //Философские науки, 1984, №4, с.135.

Шорохова
Е.В. Сознание как высшая форма отражения действительности /Ленинская теория
отражения и современная наука (отражение, познание, логика). София, 1973,
с.145.

Введение
в философию. М., 1989, ч. 11, с.289-290.

Там
же, с.309.

В
указанных выше случаях так или иначе допускается возможность возникновения
сознания как свойства вне и независимо от языковой деятельности. К
предметно-чувственной деятельности относится, на наш взгляд, и процесс
письменного изложения своих мыслей. При этом языковое выражение мысли
происходит путем выговаривания слов про себя с помощью речевого аппарата.
Орудием деятельности являются здесь, как правило, руки и пальцы, а орудиями
труда – карандаш, ручка, пишущая машинка, компьютер и т.д. В данном случае
реализуются субъектно-объектные отношения.

Для
подготовки данной работы были использованы материалы с сайта
http://www.bashedu.ru/


Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке “Файлы работы” в формате PDF

Язык – это исторически сформировавшаяся система содержательных форм, с ее помощью люди могут превращать свои мысли в некое общественное достояние и даже в духовное богатство общества.

Понятие «общение» может быть намного обширнее, глубже. Это становится ясно, если заглянуть в прошлое. Образованные люди, начиная с шестнадцатого века, общались на столь высоком уровне, на котором сегодня общаться просто не дано. Язык служил средством общения, но не только – он был средством познания, настоящим искусством. Сегодня язык общения на достаточно низком, ограниченном уровне.

Такое средство общения, как язык, сформировалось исторически, по мере развития человеческого общества и его потребностей. Природа языка знаковая, это означает, что каждое слово, являющееся знаком, имеет четкую связь с предметами и явлениями внешнего мира. За каждым словом, как знаком, исторически, в течение нескольких тысячелетий закреплялось определенное значение, понятное лишь той группе людей, которая знает и применяет этот язык.

Природа языка выделяется в его двойственной функции: он является и орудием мышления и способом общения для людей. Язык еще и хранит духовные ценности общества, работает как механизм социальной, культурной наследственности.

Язык – средство общения и познания, но не только. Он еще является и средством накопления, передачи общественного опыта. Благодаря общению с применением языка отображение действительности в сознании одной личности дополняется тем, что было в сознании других людей, из-за этого процесса растут возможности для обмена информацией.

Главная, наиболее совершенная форма общения с помощью слов, так называемая вербальная коммуникация. Уровень владения языком, культура и богатство речи определяют возможности общения, его эффективность. Помимо языка, есть и другие средства общения, это: жесты, мимика, паузы, интонации, манеры и даже внешность человека. Общение, являясь живой коммуникацией субъектов, вполне закономерно проявляет эмоции тех, кто общается, при этом оно создает невербальный аспект обмена сведениями, информацией.

Особенный язык чувств, продукт развития людей называется невербальной коммуникацией. Она имеет свойство значительно усиливать содержательный эффект вербальной коммуникации. Иногда, при определенных обстоятельствах, невербальная коммуникация способна заменять вербальную коммуникацию. К примеру, молчание изредка может быть красноречивее слов, а взгляды позволяют передать больше чувств, нежели предложения. Также средствами общения могут быть музыкальные звуки, поступки и действия, образы, рисунки, чертежи, символы, знаки и даже математические формулы. Язык жестов глухонемых – также средство общения. Главное средство общения это важно сохранять ясность мысли, и тогда язык общения будет понятен всегда.

Язык является главным инструментом познания и освоения внешнего мира. Он также выступает основным средством общения людей. В равной мере язык делает возможным знакомство с другими культурами. Будучи неотделимыми от национальных культур, языки проходят вместе с ними через те же перипетии судьбы. Поэтому начиная с Нового времени, по мере передела мира на сферы влияния, многие языки попавших в колониальную и иную зависимость этносов и народов оказались все более теснимыми с исторической сцены. В наши дни подобная ситуация стала еще более сложной. Если в прошлом проблема выживания касалась главным образом языков зависимых и отставших в своем развитии стран и народов, то теперь она затрагивает и развитые европейские страны.

Каждая локальная культура формируется в специфических исторических и природных условиях, создает свою картину миру, свой образ человека и свой язык общения. Каждая культура имеет свою языковую систему, с помощью которой ее носители общаются друг с другом, однако не только в этом заключается назначение и роль языка в культуре. Вне языка культура просто невозможна, поскольку язык образует фундамент, внутренний базис. С помощью языка, люди передают и фиксируют символы, нормы, обычаи. Передают информацию, научные знания и модели поведения, верования, идеи, чувства, ценности, установки. Так происходит социализация, которая выражается в усвоении культурных норм и освоении социальных ролей, без которых человек не может жить в обществе. Благодаря языку в обществе достигаются согласованность, гармония и стабильность.

Роль языка в процессах человеческого общения стала предметом научного анализа с начала Нового времени. Ее изучали Д. Вико, И. Гердер, В. Гумбольдт и др., заложив тем самым основы лингвистики. Сегодня язык изучается также психолингвистикой и социолингвистикой. Большие успехи в изучении языка и речевого общения принес XX в., когда ученые связали язык и культуру. Пионерами в изучении связи языка и культуры были американский культурный антрополог Ф. Боас и британский социальный антрополог Б. Малиновский. Ф. Боас еще в 1911 г. указал на эту связь, проиллюстрировав все сравнения двух культур через их словарный состав, где является важным в каждой из разных культур.

Существенный вклад в понимание связи языка и культуры внесла знаменитая лингвистическая гипотеза Сепира-Уорфа, согласно которой язык — это не просто инструмент для воспроизведения мыслей, он сам формирует наши мысли, более того, мы видим мир так, как говорим. Чтобы прийти к этой идее, ученые проанализировали не состав разных языков, а их структуры, где поясняет связь культуры и языка.

Не стоит преувеличивать значение гипотезы Сепира-Уорфа: в конечном счете, содержание мыслей человека и его представлений определяется их предметом. Человек способен жить в реальном мире именно потому, что жизненный опыт заставляет его исправлять ошибки восприятия и мышления, когда они вступают в противоречие. Поэтому культура живет и развивается в «языковой оболочке», а не «оболочка» диктует содержание культуры. Можно сказать, что язык — это не только средство коммуникации или возбудитель эмоций. Каждый язык не просто отображает мир, но строит идеальный мир в сознании человека, конструирует действительность. Поэтому язык и мировоззрение неразрывно связаны между собой.

В культурологической литературе значение языка часто оценивается как:

§ зеркало культуры, в котором отражается не только реальный, окружающий человека мир, но и менталитет народа, его национальный характер, традиции, обычаи, мораль, система норм и ценностей, картина мира;

§ кладовая, копилка культуры, так как все знания, умения, материальные и духовные ценности, накопленные народом, хранятся в его языковой системе — фольклоре, книгах, в устной и письменной речи;

§ носитель культуры, поскольку именно с помощью языка она передастся из поколения в поколение;

§ инструмент культуры, формирующий личность человека, который именно через язык воспринимает менталитет, традиции и обычаи своего народа, а также специфический культурный образ мира.

Культура передается посредством языка, способность к которому отличает человека от всех других существ. Благодаря языку возможна культура как накопление и аккумуляция знаний, а также их передача из прошлого в будущее. Поэтому человек в отличие от животных не начинает заново свое развитие в каждом следующем поколении. Если бы он не обладал никакими навыками и умениями, его поведение регулировалось бы инстинктами, а сам он практически не выделялся из среды других животных. Можно утверждать, что язык есть одновременно и продукт культуры, и ее важная составная часть, и условие ее существования.

Это означает также, что между языком и реальным миром стоит человек — носитель языка и культуры. Именно он осознает и воспринимает мир посредством органов чувств, создает на этой основе свои представления о мире. Они в свою очередь рационально осмысливаются в понятиях, суждениях и умозаключениях, которые можно передать другим людям. Следовательно, между реальным миром и языком стоит мышление.

Слово отражает не сам предмет или явление окружающего мира, а то, как человек видит эту картину, которая существует в его сознании и которая детерминирована его культурой. Сознание каждого человека формируется как под влиянием его индивидуального опыта, так и в результате овладения опыта предшествующих поколений. Можно сказать, что язык является не зеркалом, точно отражающим все окружающее, а призмой, через которую смотрят на мир и которая в каждой культуре своя. Язык, мышление и культура настолько тесно взаимосвязаны, что практически составляют единое целое и не могут функционировать друг без друга.

Языковая практика свидетельствует, что язык не является механическим придатком какой-либо культуры, поскольку в этом случае потенциал языка ограничивался бы рамками только одной культуры и язык не мог бы использоваться в межкультурном общении. В действительности одним из ведущих свойств языка является его универсальность, позволяющая человеку использовать язык в качестве средства общения во всех потенциально возможных ситуациях коммуникации, в том числе по отношению к другим культурам. В межкультурной коммуникации больше всего проблем возникает при переводе информации с одного языка на другой. Очевидно, что абсолютно точный перевод невозможен из-за разных картин мира, создаваемых разными языками. Самыми сложными в межкультурной коммуникации оказываются ситуации, где одно и тоже понятие по-разному выражается в разных языках. Проблема в том, что значение слова не исчерпывается одним лишь лексическим понятием (денотацией слова), а в значительной степени зависит от его лексико-фразеологической сочетаемости и коннотации – культурного представления народа о тех или иных предметах и явлениях реальности. Полное совпадение названных аспектов слова практически невозможно, в связи с чем нельзя переводить слова только с помощью словаря, который дает длинный список возможных значений переводимою слова. Изучая иностранный язык и используя его в общении, следует заучивать и употреблять слова не в отдельности, по их значениям, а в естественных, наиболее устойчивых сочетаниях, присущих данному языку.

Кроме того, существует проблема несоответствия между культурными представлениями разных народов о тех или иных предметах и явлениях реальности, которые обозначены эквивалентными словами этих языков.

Слово как единица языка соотносится с обозначаемым предметом или явлением реального мира. Однако в различных культурах это соответствие может быть разным, поскольку разными могут быть и сами эти предметы или явления, и культурные представления о них.

В настоящее время общепринята точка зрения, согласно которой в культуре и языке каждого народа присутствуют одновременно общечеловеческий и национальный компоненты. Универсальные значения, одинаково осознаваемые всеми людьми в мире или представителями отдельных культур, создают почву для межкультурной коммуникации, без них межкультурное взаимопонимание было бы в принципе невозможно. В то же время в любой культуре присутствуют специфические культурные значения, закрепленные в языке, моральных нормах, убеждениях, особенностях поведения и т.д. Продемонстрированная выше связь языка, мышления и культуры является частью разработанного в XX в. семиотического подхода к культуре, рассматривающего культуру как совокупность знаков и текстов.

Список использованной литературы 1. Лихачев Д. О языке устном и письменном, старом и новом «Заметки и наблюдения: Из записных книжек разных лет»,- Л.: Сов. писатель, 1989, с. 410-436с. 2. http://fi ctionbook.ru/author/timur_benyuminovich_radbil/osnoviy_izucheniya_ yaziykovogo_mentalite/read_online.html?pag3. http://www.un.org/ru/events/motherlanguageday/4.Маслов Ю.С. Введение в языкознание. М.: Высш. шк., 1987. – 272 5.Леонтьев А.А. Язык, речь, речевая деятельность. М.: Красандр., 1969. – 21с.

6.Реформатский А.А. Введение в языковедение. М.: 1967. – С.536

7.Мечковская Н.Б. Социальная лингвистика. М.Аспект пресс:, 1996. – 207 с.

8.Норман Б.Ю. Теория языка. Вводный курс. М.:Флинта, 2004. – С.296