Языкознание в древнем риме реферат

Языкознание в древнем Риме

Вклад
римских языковедов в науку невелик. В
основном они занимались приложением
принципов александрийской грамматической
системы к латинскому языку. Греческая
грамматика попала в Рим во II в. до н. э.,
когда в 167 г. в Рим прибыл с посольством
глава Пергамской школы языковедов
Кратес из Маллоса. Римские ученые уделяли
большое внимание стилистике, они, как
отмечалось, ввели в состав частей речи
междометие; Юлий Цезарь добавил
отсутствующий в греческом падеж и назвал
его аблативом (отложительный падеж); на
римской почве продолжен был спор между
аналогистами и аномалистами. Почти все
грамматические термины греков были
переведены на латинский язык и именно
в своей латинской форме сохраняются до
настоящего времени.

Рано
начались опыты этимологического
толкования слов (поэт Гней Невий, историк
Фабий Пиктор, юрист Секст Элий). Грамматика
как самостоятельная наука возникает в
Риме в середине 2 в. до н.э. в связи с
назревшей необходимостью критических
изданий и комментирования множества
текстов художественного, юридического,
исторического, религиозного характера.
Значительное влияние на формирование
римской грамматики оказали хорошее
знакомство с греческой наукой, культурой,
литературой, риторикой и философией,
знание многими римлянами греческого
языка, лекции и беседы теоретика
пергамской школы Кратета Малосского.
На рубеже 2 и 1 вв. до н.э. грамматика
выдвинулась на одно из первых мест по
своему общественному престижу, а также
по уровню развития. Большой вклад в ее
развитие внесли выдающиеся грамматики
Элий Стилон, Аврелий Опилл, Стаберий
Эрот, Антоний Гнифон, Атей Претекстат,
особенно Марк Теренций Варрон и Нигидий
Фигул.В Рим были перенесены из
эллинистической Греции дискуссии об
аномалии и аналогии (в духе споров,
которые велись между Пергамом и
Александрией), о происхождении языка,
о “природной” или “условной”
связи слов и обозначаемых ими предметов.

Из
римских грамматистов наиболее известен
Марк Теренций Варрон (116—27 гг. до н. э.),
автор сочинения «О латинской грамматике»
в 25 книгах, из которых до нас дошло 6.
Именно он вос­произвел перипетии
спора аномалистов с аналогистами. Он
пола­гал, что словоизменение следует
аналогии, а словообразование — аномалии.
Варрон опирается в своих этимологических
исканиях на взгляды стоиков (“природная”
связь слова с предметом). Он различает
четыре класса вещей и четыре класса
слов, подлежащих анализу. Отмечаются
изменения в составе лексики, в их звуковой
оболочке и в их значениях, наличие
заимствований и частые ошибки создателей
слов как факторы, затрудняющие
этимологический анализ. Этим мотивируются
предостережения Варрона в адрес любителей
этимологических фантазий. Варрон
открывает явление ротацизма. В
этимологических целях он привлекает и
диалектный материал.Морфологические
явления описываются с позиций участника
дискуссии между аномалистами и
аналогистами. Склонение (declinatio) понимается
как единство словоизменения и
словообразования. Варрон убежден в
необходимости и “полезности”
склонения для любого языка. Он различает
склонение естественное (словоизменение),
опирающееся на “общее согласие” и
на закон аналогии, и произвольное
(словообразование), где преобладает
воля отдельных людей и царит аномалия.Впервые
выделяются исходная форма имени
(именительный падеж) и исходная форма
глагола (первое лицо единственного
числа настоящего времени в изъявительном
наклонении действительного залога).
Различаются слова склоняемые (изменяемые)
и несклоняемые (неизменяемые). С опорой
на морфологические признаки выделяются
четыре части речи: имена, глаголы,
причастия, наречия. Варрон делает тонкие
замечания в адрес аномалистов по поводу
соотношения грамматического рода и
биологического пола, числа грамматического
и числа предметов. Он доказывает наличие
в латинском языке отложительного падежа
(ablativus) и устанавливает роль его показателя
в определении типа склонения существительных
и прилагательных. ПодчЈркивается
возможность определить тип спряжения
глагола по окончанию второго лица
единственного числа настоящего времени.
Варрон настаивает на необходимости
исправления аномалий в словоизменении
при их санкционировании в области
словообразования. Марк Фабий Квинтилиан
(I в. н. э.) написал «Учебник красноречия»
(«Institutio oratoria»), где трактуются и
грамматиче­ские вопросы. В IV в. н. э. в
Риме появились грамматики Элия Доната
— обширная «Ars grammatica» и сокращенная
«Ars minor». “Ars minor” был его начальной,
вводной частью (только учение о частях
речи, изложенное в форме вопросов и
ответов) и “Ars maior” давал полное
изложение курса (сведения по фонетике,
письму, стихосложению, учение о частях
речи и их акциденциях, включающее обзор
разногласий между авторами, стилистика).
Комментарии к Донату появились уже в
античную пору. В начале VI в. н. э. в
Константинополе римский грамматист
Присциан составил самую обширную
грамматику латинского языка —
«Грамматическое учение» («Institutiones
grammaticae»). Грамматика Присциана подводила
итог исканиям и достижениям античного
языкознания. Его курс использовался в
преподавании латинского языка в Западной
Европе наряду с учебником Доната вплоть
до 14 в. (т.е. на протяжении восьми столетий).
Граммати­ки Доната и Присциана стали
образцом изложения грамматиче­ского
строя латинского языка на целых тысячу
лет, на весь период средневековья.

Значение
античного языкознания. Античный мир
явился колыбелью европейской цивилизации.
Языкознание греков и римлян имело
большое значение для позднейшего
времени. «Вообще надо указать, Что
грамматическая система Европы, вплоть
до XIX в., основывалась на грамматическом
учении греков, в его измененном на
римской почве виде; одним из доказательств
этого является грамматическая
терминология, которая большей частью
осталась такой же, как во времена
древности; и даже термины, возникшие в
более поздние эпохи, являются главным
образом только более или менее удачной
передачей старого названия и основываются
лишь в редких случаях на более новом и
лучшем понимании языковой категории».

Чтобы
убедиться в сказанном, достаточно
привести греко-латинские и русские
названия частей речи: onoma, nomen — имя;
onoma prosegopikon, nomen appelativum — имя нарицательное;
onoma kopion, nomen proprium — имя собственное; rema,
verbum — глагол (в древнерусском языке —
речь); antonomia, pronomen — местоимение; nomen
adjectivum — имя прилагательное; epirrema,
adverbium — наречие (буквально: наглаголие);
artron, articulum — артикль; prodesis, praepositio —
предлог; syndesmos, conjunctio — союз; interjectio —
междометие. Названия звуков: soneenta,
vocales — гласные; symfona, consonantes — согласные.

Александрийцы
сделали грамматику самостоятельной
дисциплиной, они накопили грамматический
материал и установили ос­новные
категории имени и глагола. Греки заложили
основы фонетики, морфологии, синтаксиса,
этимологии; они определили слово и
предложение, установили части речи и
т. п. В грамматических работах греков и
римлян были и крупные недостатки.
Зависимость их учения от философии
часто приводила к смешению логических
и грамматических категорий. Они не
занимались изучением других языков,
кроме греческого и латинского, считая
все прочие языки варварскими. Причем и
попытки сопоставления греческого и
ла­тинского языков остались в зародыше.
В античную эпоху отсутствовал исторический
подход к языку, не было понимания того,
что звуки и формы языка подвергаются
изменению во времени. Учения о языке,
сложившиеся в Греции и Риме, представляют
собой две взаимозависимые и вместе с
тем вполне самостоятельные составляющие
единой средиземноморской языковедческой
традиции, образовавшие исходную, античную
ступень в формировании единой европейской
лингвистической традиции.

Кондрашов
Н.А. История лингвистических учений

В
древней Греции проблемы языкознания
заняли видное место в рассуждениях

философов (до возникновения Александрийской
школы). Этот народ, «универсальная
одаренность и деятельность которого
обеспечили ему в истории развития
человечества место, на какое не может
претендовать ни один другой народ»,
выдвигал не религиозно-практические,
а познавательно-философские, педагогические
и ораторские задачи. Философский подход
к языку наложил отпечаток, как на существо
обсуждаемых проблем, так и на их решение.
Наибольший отзвук получила дискуссия
об отношении между мыслью и словом,
между вещами и их именами. Энгельс
говорил, что в многообразных формах
греческой философии уже имеются в
зародыше почти все позднейшие типы
мировоззрений. Вторая дискуссия возникла
между сторонниками и противниками
полного соответствия между логическими
и грамматическими категориями (спор
аналогистов саномалистами).

Древнегреческих
мыслителей разделил на два враждующих
лагеря спор «о природном или условном»
характере слов. В качестве лозунгов
спорящие направления выдвигали, с од­ной
стороны, термин «physei» (фюзей) ‘по природе’
(т. е. наименова­ние определяется самой
природой предмета), с другой — термин
«thesei» (тезей) ‘по положению’ (т. е.
наименования избираются по условному
соглашению, по обычаю, по установлению
самих людей, иначе говоря, сознательно,
произвольно, без связи с природной
сущностью предметов). Этот спор обычно
возводят к взглядам Гераклита и Демокрита.

Гераклит
Эфесский (540—480 гг. до н. э.) считал, что
каждое имя неразрывно связано с той
вещью, названием которой оно служит,
что в именах раскрывается сущность
вещей, что имя отражает природу
обозначаемой вещи, подобно те­ням
предметов, отражению деревьев в ре­ке,
нашему собственному отражению в зеркале.

Демокрит
из Абдеры(460—370 гг. до н. э.), в противоположность
Геракли­ту, учил, что вещи обозначаются
слова­ми не сообразно природе самих
вещей, а согласно обычаю, по установлению
людей. Об этом, по его мнению, свидетельствуют
многие несоответствия между вещами и
их названиями: 1) многие слова имеют по
нескольку значений, т. е. обозначают
разные вещи; 2) многие вещи имеют по
нескольку названий, что было бы невозможно
при «природном» характере языка; 3) с
течением времени одно название вещи
мо­жет заменяться другим; 4) многие
понятия не имеют словесных обозначений.
Таким образом, говорил Демокрит, слов
в первом случае недостаточно, во втором
— они излишни, в третьем — они неустойчивы
и в четвертом — их не хватает. Столь
несовершенными могут быть только
произведения людей, а не создания
природы.

Этот
спор об отношениях между предметами и
их названиями отражен в знаменитом
диалоге Платона (428—348 гг. до н. э.)
«Кратил». Сам этот диалог, содержащий
конфронтацию обоих традиционных
воззрений на природу названий, был шагом
вперед в развитии взглядов на язык.
Кроме Сократа, выступающего в роли
арбитра, в этом диалоге участвуют два
собеседника — Гермоген и Кратил. Кратил
утвер­ждает, что «у всякого существующего
есть правильное имя, вро­жденное от
природы, и что не то есть имя, чем некоторые
люди, условившись так называть, называют,
произнося при этом частицу своей речи,
но некое правильное имя врождено и
эллинам и вар­варам, одно и то же у
всех». Он выступает, следовательно, за
со­гласованную с самим предметом
«правильность» имени по природе и не
может допустить то, что сговорились
признавать лишь неко­торые люди.

Гермоген,
напротив, заявляет: «Не могу поверить,
что правиль­ность имени состоит в
чем-либо ином, чем в договоре и соглашении.
Ведь мне кажется, какое имя кто чему
установит, таково и будет правильное
имя; ведь никакое имя никому не врождено
от природы, но принадлежит на основании
закона и обычая тех, которые этот обычай
установили и так называют».

Платон,
в лице Сократа, занимает среднюю линию.
Он не со­глашается с тем, будто слово
всегда отражает сущность предмета, хотя
и приводит этимологию некоторых слов,
связанную с характерными признаками
вещи. Отвергает он и мнение, будто связь
между предметом и его названием случайна,
ибо в таком случае невозможно было бы
человеческое общение. По его мнению,
вначале между звуками слова и обозначаемыми
понятиями существовала какая-то
внутренняя связь (символика звуков,
ономатопоэтический принцип). От этих
первоначальных слов люди образовали
такое множество слов, что теперь уже
нельзя усмотреть внутреннюю связь между
звуком и значением. Связь слова с
предметом была закреплена общественной
традицией. Эта дискуссия не привела,
следовательно, к определенному
результату, но она имела большое значение
для развития языкознания. Так, например,
Платон на логической основе пытается
классифицировать слова в языке. Он
выделяет две категории — имя и глагол.
Именами он называет слова, о которых
что-либо утверждается (подлежащее);
глаголы показывают, что утверждается
об именах (сказуемое). Аристотель
(384—322 гг. до н. э.) рас­сматривал
грамматические вопросы в тесной связи
с логикой. Его взгляды оказал огромное
влияние на проблему выделения и
классификации грамматических категорий.
Рассматривая человеческую речь,
Аристотель в «Поэтике» пи­сал: «Во
всяком словесном изложении есть следующие
части: элемент, слог, союз, имя, глагол,
член, падеж, предложение». Элементом
признается «неделимый звук, но не всякий,
а такой, из которого может возникнуть
разумное слово». Под звуком здесь может
пониматься и слог, и даже слово. Гласные
и полугласные (согласные), по мнению
Аристотеля, «различаются в зависимости
от формы рта, от места их образования,
густым и тонким придыха­нием, долготой
и краткостью и, кроме того, острым,
тяжелым и средним ударением». Слог —
это не имеющий самостоятельного
значения звук, состоящий из безгласного
и гласного. Союз (к ко­торому, очевидно,
следует отнести также местоимения и
артикли-члены) — «это не имеющий
самостоятельного значения звук, который
не препятствует, но и не содействует
составлению из не­скольких звуков
одного, имеющего значение. Он ставится
и в нача­ле и в середине, если его
нельзя поставить в начале предложения
самостоятельно. Или — это не имеющий
самостоятельного значения звук, который
может составить один, имеющий
самостоятель­ное значение, из нескольких
звуков, имеющих самостоятельное
значение». Некоторые исследователи
видят в «элементах» Аристо­теля —
неделимых звуковых единицах, лишенных
значения, но способных образовывать
значимые части языка,— представление,
соответствующее современной фонеме.

Основными
частями речи, по Аристотелю, являются
имя и гла­гол. Имя — «это составной,
имеющий самостоятельное значение, без
оттенка времени, звук, часть которого
не имеет никакого самостоятельного
значения сама по себе». Глагол —
«составной, имею­щий самостоятельное
значение, с оттенком времени, звук, в
котором отдельные части не имеют
самостоятельного значения так же, как
в именах. Например, «человек» или «белое»
не обозначают времени, а «идет» или
«пришел» имеют добавочное значение:
одно — нынешнего времени, другое —
прошедшего». Имена и глаголы, в
класси­фикации Аристотеля, могут
иметь падежи, под которыми понима­лись
все их косвенные формы и формы
множественного числа, на­пример:
человеку, люди, иду, идешь, иди и т. д.

Таким
образом, именем в собственном смысле
слова будет лишь исходная форма — прямой
или именительный падеж. Остальные падежи
будут косвенными, т. е. отклонениями.
Имена делятся по родам на мужские,
женские и лежащие меж­ду ними (средние).
Предложение — «составной звук, имеющий
самостоятельное значение, отдельные
части которого также имеют самостоятельное
значение». Последнее определение
отличает предложение от всех других
составных звуков. «Не всякое предложение
состоит из глаголов и имен. Может быть
предложение без гла­голов, например
определение человека. Однако какая-нибудь
часть предложения всегда будет иметь
самостоятельное значение». В предложении
часто имя и глагол соединяются союзами
или связ­ками, передающими лишь
грамматические значения.

Аристотелю
принадлежит также чрезвычайно точная
характе­ристика членораздельной
речи: «Издавать звук голоса нельзя ни
одной частью тела, кроме дыхательного
горла. А говор есть расчле­нение голоса
с помощью языка; голос и гортань издают
гласные, язык и губы — безгласные, а из
соединения одних и других состоит
говор».

Большой
вклад в изучение языка после Аристотеля
внесла философская школа стоиков. Ее
главой был Хрисипп (280—206 гг. до н. э.).
Стоики считали, что слова воспро­изводят
звуки, издаваемые предметами, и выражают
те впечатле­ния, которые предметы
произвели в душе человека. Именно поэтому
слова выражают подлинную внутреннюю
сущность предметов с помощью природных
звуков. Стоики придерживались в
философском споре о соотношениивещей
и названий убеждения, что слова «изначально
истинны», соответствуют истинной
сущности обозначаемых ими вещей, и что,
исследуя слова, подвергая их анализу,
можно проникнуть в самую сущность вещей,
иными словами, вскрыть истинную природу
слов — их этимон (по-гречески—’истина’).
Подобный подход к слову привел к созданию
особой отрасли языкознания — этимологии,
т. е. нау­ки об «истинном значении
слов».

Поисками
«истинных» значений слов вслед за
стоиками много занимались древнеримские
и средневековые грамматисты и филосо­фы
(Варрон, Сенека, Августин и др.). Однако
их произвольные толкования не имеют
ничего общего с современной этимологией.

У
них не было ни тех критериев, которыми
располагают современ­ные этимологические
исследования, ни материалов для сравнения
из родственных языков и принципов
закономерности фонетических и
семантических изменений. В результате
деятельности стоиков и их последователей
этимология получила дурную репутацию
в Евро­пе (ср. слова Вольтера о том,
что этимология — это наука, в которой
гласные ничего не стоят, а согласные
стоят немногим больше). Только развитие
сравнительно-исторического языкознания
и воз­никновение научной этимологии
восстановили авторитет этой от­расли
языкознания.

Стоики
продвинули вперед познание грамматических
катего­рий и, вслед за Аристотелем,
дали наименование многим грам­матическим
явлениям, которые в старославянской
калькирован­ной форме употребляются
и в нашей грамматической терминологии.

В
частности, стоики перенесли логический
термин «часть речи» в языкознание. Они
насчитали в древнегреческом языке 24
звука (буквы), подразделяя их на гласные
и согласные. У каждой буквы они различали
звучание, изображение и название. Стоики
уже раз­личали пять частей речи:
глагол, союз-связку, член (артикль и
ме­стоимение) и как самостоятельные
части речи имя собственное и имя
нарицательное (нарицание). Стоики
окончательно разрешили вопрос о падеже.
Понятие падежа начинает относиться
только к именам. Они и прямую, естественную
форму имени (без отклонения) стали
называть именительным падежом. Они
стали различать пря­мой и непрямые
падежи, которым дали названия: родительный
па­деж (форма, означающая род, вид),
дательный падеж (падеж дава­ния),
винительный падеж (падеж, обозначающий
то, что подверг­лось действию; его
лучше было бы перевести как «причинный»),
звательный падеж.

Александрийские
грамматисты. Величайшего расцвета
греческое языкознание достигло в
эллинистическую (греко-во­сточную)
эпоху (334—31 гг. до н. э.) в поселениях
греческих коло­нистов в Александрии
(Египет), Пергаме (на побережье Малой
Азии) и на о. Родос. Этот период называют
грамматическим пери­одом греческого
языкознания. Грамматисты этой эпохи,
находив­шиеся вдали от Греции и не
заставшие славное время ее культур­ного
расцвета, стремились оградить старую
греческую литературу и ее язык от
посторонних влияний.Разбор языка древних
памятников, анализ реалий и критика
текста способствовали развитию
филологической науки, в недрах которой
стала позднее вычленяться уже и собственно
грамматика.

Александрийские
ученые стремились поддерживать нормы
обще­греческого литературного языка,
так называемого койне, устано­вили
полный текст поэм Гомера, трудились над
лексическими и грамматическими
комментариями к произведениям Эсхила,
Со­фокла и др. Важную роль играла
Александрийская библиотека, насчитывавшая
в лучшие времена около 800 тысяч рукописных
свитков. История александрийской
образованности охватывает целое
тысячелетие — до разгрома Александрии
арабами в 642 г. н. э. Александрийские
грамматисты не чуждались и философских
вопросов. В противовес стоикам, которые
утверждали, что в языке часто встречаются
отклонения от закономерности — аномалии,
они признавали в языке строгую
законосообразность и видели в нем
гармоническую систему, в которой имеются
и аномалии — исключения. Причину строгой
системности языка александрийцы
усматривали в господстве аналогии, в
стремлении к единообразию и закономерности.
Этот отвлеченный спор между аномалистами
и аналогистами в итоге привел к
практическим последствиям, так как
обнаруженные в процессе этого спора
языковые факты высту­пили в качестве
материалов для построения систематической
грам­матики, в правилах которой наряду
с регулярными граммати­ческими
явлениями нашли место и аномалии —
исключения из правил.

Убеждение
александрийских ученых в том, что язык
весьма сложное явление, обладающее
регулярным и системным характе­ром,
явилось базой для создания систематической
грамматики. Главным представителем
этого направления был Аристарх (215—­143
гг. до н. э.). На протяжении многих лет он
был хранителем Александрийской библиотеки
и вместе со своими учениками со­ставил
выверенный полный текст Гомера.
Грамматические взгляды Аристарха и его
последователей известны нам, к сожалению,
толь­ко в отрывках и пересказах более
поздних авторов, в частности римского
языковеда М- Варрона. Ученик Аристарха
Дионисий Фракийский (170—90 гг. до н. э.),
используя опыт своих предше­ственников,
около 100 г. до н. э. написал первую
систематическую греческую грамматику
для римлян «Искусство грамматики»
(«Tekhne grammatike», «Ars grammatical Его взгляды
развил и обобщил наиболее известный из
греческих грамматистов Аполлоний Дискол
(II в. до н. э.), написавший сочинение о
синтаксисе грече­ского языка — «О
синтаксисе» («Peri syntakseos»). В этом сочине­нии
находим уже ту грамматическую систему,
которую унаследо­вали мы через
латинские и старославянские грамматики.

Александрийские
ученые большое внимание обращают на
зву­ковую сторону языка. Однако
описание звуков у них опирается
преимущественно на акустическое
впечатление. Отождествляя звуки и буквы,
они подразделяли их на гласные и
согласные. Бук­вы «называются гласными,
так как они сами по себе образуют пол­ный
звук». Гласные могут быть долгими,
краткими и «двухвремеН’ ными», т. е.
способными быть то краткими, то долгими.
Согласные «сами по себе не имеют звука,
но в сочетании с гласными образуют
полный звук». Дионисий Фракийский
отмечает также двугласные (дифтонги),
двойные согласные и плавные.

Слово
определяется им как «наименьшая часть
связной речи», а предложение (или речь)
как «соединение слов, выражающее
за­конченную мысль». Аристарх установил
восемь частей речи: «Ча­стей речи
восемь: имя, глагол, причастие, член
(артикль), местоиме­ние, предлог,
наречие, союз»; у древних римлян, в языке
которых не было артикля, добавлялось
еще междометие.

При
определении частей речи теперь учитывается
не только их синтаксическая роль, но и
морфологические критерии, в част­ности
словоизменение, а также их семантика.
Так, имя Дионисием Фракийским определяется
следующим образом: «Имя есть склоня­емая
часть речи, обозначающая тело или вещь
(тело — например, камень; вещь — например,
воспитание) и высказываемая как общее
и как частное: общее — например, человек;
частное — например, Сократ». Имена
изменяются по падежам и числам. Под эту
катего­рию, естественно, подводятся
и прилагательные. «Глагол есть беспадежная
часть речи, принимающая времена, лица
и числа и представляющая действие или
страдание». Диони­сий называет восемь
категорий глагола: наклонения, залоги,
виды, образы (фигуры), числа, лица, времена,
спряжения. Наклонений он выделяет пять
— изъявительное, повелительное,
желательное, подчинительное и
неопределенное. Залогов три — действия,
стра­дания, середина (средний залог).
Видов четыре—законченный, замыслительный,
участительный, начинательный. Чисел
три — единственное, двойственное и
множественное. Лиц три— первое, второе,
третье: первое — от кого речь, второе —
к кому речь, тре­тье — о ком речь.
Времен три — настоящее, прошедшее,
будущее, из них прошедшее имеет четыре
разновидности: длительное, предлежащее,
преждезавершенное и неограниченное.
«Причастие есть слово, причастное к
особенностям и глаголов и имен». Признаки
причастий те же самые, что у имени и
глагола, кроме лиц и наклонений. Таким
образом, мы видим, что Дионисий на первый
план вы­двинул при определении частей
речи флективный критерий, под­разделяя
их на изменяемые и неизменяемые, причем
первые на склоняемые и спрягаемые.
Другие части речи выделяются с по­мощью
или синтаксического (роль в предложении),
или семантиче­ского критерия. «Член
есть склоняемая часть речи, стоящая
впереди и позади склоняемых имен».
Признаков у него три: роды, числа, падежи.
«Местоимение есть слово, употребляемое
вместо имени, пока­зывающее определенные
лица». «Предлог есть часть речи, стоящая
перед всеми частями речи и в составе
слова, и в составе предложения», т. е.
использующаяся и при словообразовании,
и в синтаксисе. «Наречие есть несклоняемая
часть речи, высказываемая о гла­голе
или прибавляемая к глаголу». «Союз есть
слово, связывающее мысль в известном
порядке и обнаруживающее пробелы в
выражении мысли». Из союзов одни —
соединительные, другие — разъединительные,
третьи — причинные и т. п. Междометие
определялось римским грамматистом
Донатом как «часть речи, помещаемая
между другими частями речи для вы­ражения
душевных аффектов».

Кондрашов
Н.А. История лингвистических учений

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #

Обновлено: 04.05.2023

Рассмотрим подробнее римскую лингвистическую традицию.

Следует упомянуть, что латинское письмо появляется в 7 в. до н.э. под влиянием греков, издавна имевших в Италии свои колонии. Собственно латинский алфавит сложился в 4—3 вв. до н.э. Грамотность была широко распространена в римском обществе. Латинское письмо послужило источником письменностей на многих новых европейских языках (преимущественно в странах, где проводником христианской религии была римская церковь).

Рано начались опыты этимологического толкования слов (поэт Гней Невий, историк Фабий Пиктор, юрист Секст Элий).

Грамматика как самостоятельная наука возникает в Риме в середине 2 в. до н.э. в связи с назревшей необходимостью критических изданий и комментирования множества текстов художественного, юридического, исторического, религиозного характера. Значительное влияние на формирование римской грамматики оказали хорошее знакомство с греческой наукой, культурой, литературой, риторикой и философией, знание многими римлянами греческого языка, лекции и беседы теоретика пергамской школы Кратета Малосского. На рубеже 2 и 1 вв. до н.э. грамматика выдвинулась на одно из первых мест по своему общественному престижу, а также по уровню развития. Большой вклад в её развитие внесли выдающиеся грамматики Элий Стилон, Аврелий Опилл, Стаберий Эрот, Антоний Гнифон, Атей Претекстат, особенно Марк Теренций Варрон и Нигидий Фигул.

В Рим были перенесены из эллинистической Греции дискуссии об аномалии и аналогии, о происхождении языка, о “природной” или “условной” связи слов и обозначаемых ими предметов.

Особое место в римском языкознании занимает крупнейший учёный Марк Теренций Варрон (116-27 гг. до н.э.). Ему принадлежат трактаты “О латинском языке”, “О латинской речи”, “О сходстве слов”, “О пользе речи”, “О происхождении латинского языка”, “О древности букв”, грамматический том девятитомного энциклопедического труда “Наука”, лингвистические вкрапления в труды по литературе, истории, философии и даже по сельскому хозяйству. В своём главном лингвистическом труде – трактате “О латинском языке” он выражает убеждение в “трёхчастном” строении речи и необходимости её последовательного описания в трёх науках – этимологии, морфологии и синтаксисе. Изложению основ этих наук и посвящён трактат.

Варрон опирается в своих этимологических исканиях на взгляды стоиков (“природная” связь слова с предметом). Он различает четыре класса вещей и четыре класса слов, подлежащих анализу. Отмечаются изменения в составе лексики, в их звуковой оболочке и в их значениях, наличие заимствований и частые ошибки создателей слов как факторы, затрудняющие этимологический анализ. Этим мотивируются предостережения Варрона в адрес любителей этимологических фантазий. В этимологических целях он привлекает и диалектный материал.

Морфологические явления описываются с позиций участника дискуссии между аномалистами и аналогистами. Склонение (declinatio) понимается как единство словоизменения и словообразования. Варрон убеждён в необходимости и “полезности” склонения для любого языка. Он различает склонение естественное (словоизменение), опирающееся на “общее согласие” и на закон аналогии, и произвольное (словообразование), где преобладает воля отдельных людей и царит аномалия.

Впервые выделяются исходная форма имени (именительный падеж) и исходная форма глагола (первое лицо единственного числа настоящего времени в изъявительном наклонении действительного залога). Различаются слова склоняемые (изменяемые) и несклоняемые (неизменяемые). С опорой на морфологические признаки выделяются четыре части речи: имена, глаголы, причастия, наречия. Варрон делает тонкие замечания в адрес аномалистов по поводу соотношения грамматического рода и биологического пола, числа грамматического и числа предметов. Он доказывает наличие в латинском языке отложительного падежа (ablativus) и устанавливает роль его показателя в определении типа склонения существительных и прилагательных. Подчёркивается возможность определить тип спряжения глагола по окончанию второго лица единственного числа настоящего времени. Варрон настаивает на необходимости исправления аномалий в словоизменении при их санкционировании в области словообразования.

В последний век Республики к проблемам языка обращаются многие писатели, общественные и государственные деятели (Луций Акций, Гай Луцилий, Марк Туллий Цицерон, Гай Юлий Цезарь, Тит Лукреций Кар). В последние десятилетия Республики и первые десятилетия Империи формируется литературный латинский язык (классическая латынь).

Грамматики этого периода (Веррий Флакк, Секст Помпей Фест, Квинт Реммий Палемон) ведут активную деятельность по изучению языка писателей доклассического периода (при игнорировании народно-разговорной речи), составлению первых больших словарей и больших грамматик латинского языка. Составляются и обсуждаются программы нормализации латинского языка, предложенные Плинием Старшим и Марком Фабием Квинтиллианом. Во второй половине 1 в. н.э. в языкознании формируется архаистическое направление (Марк Валерий Проб, Теренций Скавр, Флавий Капр, Цеселлий Виндекс, Велий Лонг). Во 2 в. развёртываются работы по комментированию языка произведений художественной литературы. Появляются сочинения по истории римского языкознания 2 в. до н.э. – 2 в. н.э. (Гай Светоний Транквилл, Авл Геллий).

В 3 в. происходит общий спад лингвистической работы. Грамматика Мария Сацердота представляет собой одно из немногочисленных сочинений этого периода. В 4 в. наблюдается новый подъём лингвистической деятельности. Появляются многочисленные словари-справочники (Ноний Марцелл, Арусиан Мессий), грамматики Проба позднего, Элия Доната, Флавия Харисия, Диомеда.

На рубеже 4 и 5 вв. публикуется трактат Макробия “О различиях и сходствах греческого и латинского глагола”. Это была первая специальная работа по сопоставительной грамматике.

В связи с распадом Римской империи в конце 4 в. центр лингвистических занятий переместился в Константинополь. Здесь в начале 6 в. появилась самая значительная латинская грамматика древности – “Institutio de arte grammaticae” Присциана, состоявшая из 18 книг. Автор опирается на Аполлония Дискола и многих римских грамматиков, особенно на Флавия Капра. Он подробно описывает имя, глагол, причастие, предлог, союз, наречие и междометие, излагает проблемы синтаксиса (преимущественно в морфологических терминах). Имени и вместе с ним глаголу отводится господствующее положение в структуре предложения. Присцианом используются исследовательские приёмы опущения (элиминации) и подстановки (субституции). Стилистический раздел отсутствует.

Грамматика Присциана подводила итог исканиям и достижениям античного языкознания. Его курс использовался в преподавании латинского языка в Западной Европе наряду с учебником Доната вплоть до 14 в. (т.е. на протяжении восьми столетий).

Учения о языке, сложившиеся в Греции и Риме, представляют собой две взаимозависимые и вместе с тем вполне самостоятельные составляющие единой средиземноморской языковедческой традиции, образовавшие исходную, античную ступень в формировании единой европейской лингвистической традиции.

Но история европейской традиции – в связи с расколом уже в раннем средневековье христианской церкви, в связи с наличием большого ряда несходств исторического, экономического, политического, культурного, этнопсихологического, социолингвистического характера между “латинским” Западом и “греко-славянским” Востоком — есть история двух относительно самостоятельных потоков лингвистической мысли. Одна и та же античная языковедческая традиция стала основой отличных друг от друга традиций – западноевропейской и восточноевропейской.

Первая из них (западноевропейская) имела в качестве источников труды Доната и Присциана, а в качестве материала для исследований в течение многих веков латинский язык. Во многом западная лингвистическая мысль опиралась на постулаты августианства и впоследствии томизма.

Другая (восточноевропейская) традиция черпала свои идеи преимущественно в трудах Дионисия Фракийца и Аполлония Дискола в их византийской интерпретации и в деятельности по переводу прежде всего с греческого на родные языки или на близкородственный литературный (как это было у южных и восточных славян). Предпочтение отдавалось византийским богословско-философским авторитетам. На европейском Западе интерес к византийским достижениям в языкознании и философии пробудился в основном в основном лишь в гуманистическую эпоху. На Востоке же Европы интерес к достижениям западной логической и грамматической мысли появился в период восточноевропейского Предвозрождения и западного реформаторского движения, т.е. и в одном, и в другом случаях в конце Средневековья [3,4]

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:

Похожие страницы:

Культурология (19)

. в действии. Основу мифологии составляют лингвистическая составляющая — язык. Язык . организацию. На базе художественных традиций Древнего Рима и прежних варварских племен . окончательного формирования русской национальной культуры. Национальная культура — это .

Культура Рима периода республики

. (Плавт, Теренций), продолжившим традиции новой аттической комедии. Историческая . -италийского племени, но лингвистические исследования сохранили свое значение . в области права. В древнем Риме право имело строго национальный характер: оно было исключительным .

История России от древнейших времен до начала XX века

. этнической классификадии народов положены лингвистические рязличия между ними, . демократических вечевых традиций Древней Руси в . Первые два Рима – собственно Рим и Константинополь . существующих порядков русской национальной традиции, строилось преподавание .

Место и роль национальной идентичности в ситуации социокультурного кризиса в России конца XIX – начала ХХ века

Испания, как центр международного туризма

. них свои собственные национальные языки, традиции, древняя культура. Они . Обособленное место в системе лингвистической классификации языков не только . Рима, но более правдивая версия приписывает основание города непосредственно Гамилькару Барке. С древних .

Возникнув как небольшое поселение (по преданию, это произошло в 753 г. до н. э.), Рим постепенно превращался в мировую державу, подчиняя себе множество стран и народов. Уже первое соприкосновение с греческими колониями в Италии привело к началу процесса эллинизации римской культуры, который усилился к III в. до н. э., когда в орбиту римского влияния начали попадать государства эллинистического мира. Уже ко II в. до н. э. знание греческого языка и греческой литературы стало для большинства, претендовавших на образованность представителей римской знати, по существу, обязательным. Великий поэт Гораций писал в связи с этим:

Graecia capta ferecem victorem cepit et artes

Intulit agresti Latio…

(Побежденная Греция пленила своего дикого победителя и внесла искусства в сельский Лаций.)[7]

Естественно, не могла оставаться без внимания римлян и уже насчитывавшая к тому времени довольно богатую историю греческая традиция изучения языка – как в ее нормативно‑грамматическом, так и философско‑теоретическом аспектах. Считается, что знакомство с греческой грамматикой относится к 167 г. до н. э., когда в Рим прибыл с посольством упоминавшийся выше глава Пергамской школы Кратес из Малоса. Правда, характеризуя вклад римских языковедов в науку, обычно подчеркивают, что он был (по сравнению с греческой и индийской традициями) довольно незначителен, поскольку занимались они главным образом приложением александрийской системы к латинскому языку. Вместе с тем, многие идеи, выдвинутые греческими авторами, были продолжены в рассуждениях римских ученых. Так обстояло дело, например, с дискуссией об аналогии и аномалии. Специальный трактат этой проблеме посвятил Юлий Цезарь. Но наиболее полное отражение она (как и другие аспекты изучения языка) нашла в деятельности крупнейшего римского ученого Марка Теренция Варрона (116–27 гг. до н. э.), вообще отличавшегося исключительной широтой интересов и писавшего по самим разнообразным проблемам, включая сельское хозяйство (кстати, многие взгляды греческих авторов известны именно благодаря его передаче).

Говоря об основных направлениях лингвистической работы в Древнем Риме, выделяют обычно следующие моменты:

– в области фонетики Варрон к выделенным александрийцами 24 звукам добавил еще двадцать пятый – заднеязычный носовой (в современной транскрипции [г|]);

Если грамматика Доната использовалась в чисто педагогических целях, то сочинение Присциана, продолжая применяться в качестве учебного пособия, стало той базой, на которую опирались представители средневековой науки, высказывавшиеся по грамматическим проблемам.

Наконец, говоря о позднеримском языкознании, называют и имя Амвросия Феодосия Макробия (кон. IV – нач. V в.) – грека по происхождению, создавшего единственную известную нам в античной традиции, хотя и не сохранившуюся, работу сопоставительного характера, посвященную греческому и латинскому глаголу.

Рассмотрим подробнее римскую лингвистическую традицию.

Следует упомянуть, что латинское письмо появляется в 7 в. до н.э. под влиянием греков, издавна имевших в Италии свои колонии. Собственно латинский алфавит сложился в 4—3 вв. до н.э. Грамотность была широко распространена в римском обществе. Латинское письмо послужило источником письменностей на многих новых европейских языках (преимущественно в странах, где проводником христианской религии была римская церковь).

Рано начались опыты этимологического толкования слов (поэт Гней Невий, историк Фабий Пиктор, юрист Секст Элий).

Грамматика как самостоятельная наука возникает в Риме в середине 2 в. до н.э. в связи с назревшей необходимостью критических изданий и комментирования множества текстов художественного, юридического, исторического, религиозного характера. Значительное влияние на формирование римской грамматики оказали хорошее знакомство с греческой наукой, культурой, литературой, риторикой и философией, знание многими римлянами греческого языка, лекции и беседы теоретика пергамской школы Кратета Малосского. На рубеже 2 и 1 вв. до н.э. грамматика выдвинулась на одно из первых мест по своему общественному престижу, а также по уровню развития. Большой вклад в её развитие внесли выдающиеся грамматики Элий Стилон, Аврелий Опилл, Стаберий Эрот, Антоний Гнифон, Атей Претекстат, особенно Марк Теренций Варрон и Нигидий Фигул.

В Рим были перенесены из эллинистической Греции дискуссии об аномалии и аналогии, о происхождении языка, о “природной” или “условной” связи слов и обозначаемых ими предметов.

Особое место в римском языкознании занимает крупнейший учёный Марк Теренций Варрон (116-27 гг. до н.э.). Ему принадлежат трактаты “О латинском языке”, “О латинской речи”, “О сходстве слов”, “О пользе речи”, “О происхождении латинского языка”, “О древности букв”, грамматический том девятитомного энциклопедического труда “Наука”, лингвистические вкрапления в труды по литературе, истории, философии и даже по сельскому хозяйству. В своём главном лингвистическом труде – трактате “О латинском языке” он выражает убеждение в “трёхчастном” строении речи и необходимости её последовательного описания в трёх науках – этимологии, морфологии и синтаксисе. Изложению основ этих наук и посвящён трактат.

Варрон опирается в своих этимологических исканиях на взгляды стоиков (“природная” связь слова с предметом). Он различает четыре класса вещей и четыре класса слов, подлежащих анализу. Отмечаются изменения в составе лексики, в их звуковой оболочке и в их значениях, наличие заимствований и частые ошибки создателей слов как факторы, затрудняющие этимологический анализ. Этим мотивируются предостережения Варрона в адрес любителей этимологических фантазий. В этимологических целях он привлекает и диалектный материал.

Морфологические явления описываются с позиций участника дискуссии между аномалистами и аналогистами. Склонение (declinatio) понимается как единство словоизменения и словообразования. Варрон убеждён в необходимости и “полезности” склонения для любого языка. Он различает склонение естественное (словоизменение), опирающееся на “общее согласие” и на закон аналогии, и произвольное (словообразование), где преобладает воля отдельных людей и царит аномалия.

Впервые выделяются исходная форма имени (именительный падеж) и исходная форма глагола (первое лицо единственного числа настоящего времени в изъявительном наклонении действительного залога). Различаются слова склоняемые (изменяемые) и несклоняемые (неизменяемые). С опорой на морфологические признаки выделяются четыре части речи: имена, глаголы, причастия, наречия. Варрон делает тонкие замечания в адрес аномалистов по поводу соотношения грамматического рода и биологического пола, числа грамматического и числа предметов. Он доказывает наличие в латинском языке отложительного падежа (ablativus) и устанавливает роль его показателя в определении типа склонения существительных и прилагательных. Подчёркивается возможность определить тип спряжения глагола по окончанию второго лица единственного числа настоящего времени. Варрон настаивает на необходимости исправления аномалий в словоизменении при их санкционировании в области словообразования.

В последний век Республики к проблемам языка обращаются многие писатели, общественные и государственные деятели (Луций Акций, Гай Луцилий, Марк Туллий Цицерон, Гай Юлий Цезарь, Тит Лукреций Кар). В последние десятилетия Республики и первые десятилетия Империи формируется литературный латинский язык (классическая латынь).

Грамматики этого периода (Веррий Флакк, Секст Помпей Фест, Квинт Реммий Палемон) ведут активную деятельность по изучению языка писателей доклассического периода (при игнорировании народно-разговорной речи), составлению первых больших словарей и больших грамматик латинского языка. Составляются и обсуждаются программы нормализации латинского языка, предложенные Плинием Старшим и Марком Фабием Квинтиллианом. Во второй половине 1 в. н.э. в языкознании формируется архаистическое направление (Марк Валерий Проб, Теренций Скавр, Флавий Капр, Цеселлий Виндекс, Велий Лонг). Во 2 в. развёртываются работы по комментированию языка произведений художественной литературы. Появляются сочинения по истории римского языкознания 2 в. до н.э. – 2 в. н.э. (Гай Светоний Транквилл, Авл Геллий).

В 3 в. происходит общий спад лингвистической работы. Грамматика Мария Сацердота представляет собой одно из немногочисленных сочинений этого периода. В 4 в. наблюдается новый подъём лингвистической деятельности. Появляются многочисленные словари-справочники (Ноний Марцелл, Арусиан Мессий), грамматики Проба позднего, Элия Доната, Флавия Харисия, Диомеда.

На рубеже 4 и 5 вв. публикуется трактат Макробия “О различиях и сходствах греческого и латинского глагола”. Это была первая специальная работа по сопоставительной грамматике.

В связи с распадом Римской империи в конце 4 в. центр лингвистических занятий переместился в Константинополь. Здесь в начале 6 в. появилась самая значительная латинская грамматика древности – “Institutio de arte grammaticae” Присциана, состоявшая из 18 книг. Автор опирается на Аполлония Дискола и многих римских грамматиков, особенно на Флавия Капра. Он подробно описывает имя, глагол, причастие, предлог, союз, наречие и междометие, излагает проблемы синтаксиса (преимущественно в морфологических терминах). Имени и вместе с ним глаголу отводится господствующее положение в структуре предложения. Присцианом используются исследовательские приёмы опущения (элиминации) и подстановки (субституции). Стилистический раздел отсутствует.

Грамматика Присциана подводила итог исканиям и достижениям античного языкознания. Его курс использовался в преподавании латинского языка в Западной Европе наряду с учебником Доната вплоть до 14 в. (т.е. на протяжении восьми столетий).

Учения о языке, сложившиеся в Греции и Риме, представляют собой две взаимозависимые и вместе с тем вполне самостоятельные составляющие единой средиземноморской языковедческой традиции, образовавшие исходную, античную ступень в формировании единой европейской лингвистической традиции.

Но история европейской традиции – в связи с расколом уже в раннем средневековье христианской церкви, в связи с наличием большого ряда несходств исторического, экономического, политического, культурного, этнопсихологического, социолингвистического характера между “латинским” Западом и “греко-славянским” Востоком — есть история двух относительно самостоятельных потоков лингвистической мысли. Одна и та же античная языковедческая традиция стала основой отличных друг от друга традиций – западноевропейской и восточноевропейской.

Первая из них (западноевропейская) имела в качестве источников труды Доната и Присциана, а в качестве материала для исследований в течение многих веков латинский язык. Во многом западная лингвистическая мысль опиралась на постулаты августианства и впоследствии томизма.

Другая (восточноевропейская) традиция черпала свои идеи преимущественно в трудах Дионисия Фракийца и Аполлония Дискола в их византийской интерпретации и в деятельности по переводу прежде всего с греческого на родные языки или на близкородственный литературный (как это было у южных и восточных славян). Предпочтение отдавалось византийским богословско-философским авторитетам. На европейском Западе интерес к византийским достижениям в языкознании и философии пробудился в основном в основном лишь в гуманистическую эпоху. На Востоке же Европы интерес к достижениям западной логической и грамматической мысли появился в период восточноевропейского Предвозрождения и западного реформаторского движения, т.е. и в одном, и в другом случаях в конце Средневековья [3,4]

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:

Похожие страницы:

Культурология (19)

. в действии. Основу мифологии составляют лингвистическая составляющая — язык. Язык . организацию. На базе художественных традиций Древнего Рима и прежних варварских племен . окончательного формирования русской национальной культуры. Национальная культура — это .

Культура Рима периода республики

. (Плавт, Теренций), продолжившим традиции новой аттической комедии. Историческая . -италийского племени, но лингвистические исследования сохранили свое значение . в области права. В древнем Риме право имело строго национальный характер: оно было исключительным .

История России от древнейших времен до начала XX века

. этнической классификадии народов положены лингвистические рязличия между ними, . демократических вечевых традиций Древней Руси в . Первые два Рима – собственно Рим и Константинополь . существующих порядков русской национальной традиции, строилось преподавание .

Место и роль национальной идентичности в ситуации социокультурного кризиса в России конца XIX – начала ХХ века

Испания, как центр международного туризма

. них свои собственные национальные языки, традиции, древняя культура. Они . Обособленное место в системе лингвистической классификации языков не только . Рима, но более правдивая версия приписывает основание города непосредственно Гамилькару Барке. С древних .

В Древней Греции теория языка являлась одной из составных частей философии, и потому языковедческие проблемы первоначально разрабатывались преимущественно философами. В истории древнегреческого языкознания выделяются два периода: философский/лингвофилософский (V—III вв. до н.э.), когда проблемы языка решались в связи с философскими вопросами, и александрийский (III в. до н.э. — IV в. н.э.), когда языкознание (вернее, грамматика) стало самостоятельной наукой.

1) Лингвофилософское направление.

Первоначально проблемы языка входили в общий комплекс философских вопросов и поэтому решались умозрительно, без серьезной опоры на языковой материал.

Одна из основных проблем, которую ставили древнегреческие ученые, -проблема появления первобытного языка. Древнегреческие философы рассуждали о том, как устроен язык, по природе или по установлению (по договоренности), иными словами, как предметы получали имена: имеют ли слова естественное (природой заложенное) отношение к обозначаемым ими вещам или словесные знаки – это звуковые комплексы, никак не мотивированные теми вещами, которые они обозначают.

Например, Кратил,5 век до н. э., (первый учитель Платона), считал, что каждое слово по природе соотносится с вещью, но эта связь может быть неочевидна и вскрыта только философом, способным разглядеть за внешней оболочкой явления его внутреннюю сущность (эта идея способствовала развитию науки этимологии).

В современных языках эта связь легко обнаруживается только для небольшой группы так называемых звукоподражательных слов (мычать, кукушка).

Нельзя не отметить интересные рассуждения о возникновении и развитии языка сенсуалиста Эпикура (341-270до н.э.). Он утверждал, что функционирование и развитие языка подчиняется различным закономерностям в зависимости от условий жизни людей, в зависимости от культурного уровня общества, которому язык принадлежит.

С проблемой происхождения языка теснейшим образом был связан спор о природном или условном характере слов, т.е. спор об отношениях между словами, вещами и их именами. Почему стол назван столом, а не как-нибудь иначе? Определяется ли название предмета самой природой этого предмета (теория physei) или название предмета устанавливается законом, обычаем, соглашением, установлением людей (теория thesei), т.е. сознательно, произвольно?

Другая группа ученых, виднейшим представителем которой был ГераклитЭфесский(р. ок. 544—540 до н.э.), признавала, что имя неразрывносвязано с той вещью, названием которой оно служит, Этой же точки зренияпридерживались и стоики (представители философского направления, существовавшего в Древней Греции с III в. до н.э. до VI в. н.э.). Они полагали, что имена даны от природы, так как первые звуки отражали вещи, которым соответствуют имена; в согласии с этим стоики и строят этимологию.

Против указанных выше точек зрения выступил философ-идеалист Платон (ок. 427— ок. 347 до н.э.). В его диалоге “Кратил” центральное место занимает вопрос об отношении вещи и её наименования. Плаон сталкивает позиции Кратила(сторонника правильности имён от природы) и Гермогена(проповедующего договор и соглашение), привлекая в качестве судьи Сократа,не принимающего полностью ни одной точки зрения. Платон признаёт не прямые, а отдалённые связи слова с предметом и допускает возможность употребления имён по привычке и договору. По мнению Платона, правильный язык может существовать только в идее. Платон считал, что главное — это признание того, что в языке заложена внутренняя целесообразность, а не произвольная прихоть.

Классификацию слов древнегреческие ученые проводят на логической основе. Платон делит слова на имя и глагол. Имена – это такие слова, о которых что-то утверждается. Глаголы – это слова , которые сами утверждают. По существу, Платон дает определение логическим s и р.

В рамках философского направления работала школа стоиков (3 век до н. э., греч. Stoa – портик, крытая галерея, прилегающая к зданию, – место где была организована школа). Глава школы – Хрисипп.

Стоики выделяют пять частей речи: имя собственное, имя нарицательное, глагол, союз, артикль.

Одним из замечательных достижений стоиков является их учение о падеже. Падеж они рассматривали как грамматическую категорию, свойственную только склоняемым частям речи. Стоики выделяли пять падежей – ‘ прямой (именительный), родительный, дательный, винительный и, по-видимому, звательный. Стоики положили начало современному учению о падежах, выделили категорию завершенности/незавершенности действия, различали формы действительного и страдательного залога, переходные и непереходные глаголы. У глагола стоики отмечали четыре формы времени — praesens (настоящее продолжающееся), imperfectum (прошедшее продолжающееся), perfectum (настоящее законченное), plusquamperfectum (прошедшее законченное) .

Стоики впервые заговорили о синтаксисе, понимая под ним не грамматическую, а скорее логическую дисциплину. Предложение рассматривается как полное высказывание, состоящее из сказуемого и подлежащего. У стоиков существует и понятие неполного высказывания, соответствующее значению предиката — сказуемого. Стоики разработали также классификацию типов предложений, различающихся по цели высказывания. Основной тип предложения — повествовательное, наряду с которым различаются вопросительные и повелительные предложения, а также предложения, выражающие желание, мольбу. Эта классификация типов предложений основывалась не на формально-грамматических, а на смысловых критериях.

2) Александрийская школа (Дионисий Фракийский, Аристарх, Аполлоний Дискол).

Возникновение александрийской грамматической школы было вызвано следующими практическими потребностями. – желанием сохранить литературную греческую традицию, дать филологическую интерпретацию произведений Гомера, Софокла, Эсхила и др., создать единый общий литературный язык

1) Тексты древнейших эпох, в частности записи поэм Гомера подверглись к тому времени сильным искажениям, и александрийские ученые стремились восстановить оригинальный текст, отличать его от подделок. Восхищение великой литературой прошлого привело к тому, что древний язык стал считаться более совершенным и правильным, чем разговорный язык того времени. Такой подход привел к серьезной методологической ошибке: устная речь зависима от письменной. Не проводилось четкого противопоставления между звуками и буквами (грамматика=искусство письма).

2) Язык классических произведений с течением времени стал серьезно отличаться от современного (3-2 в. до н. э.). Поэтому появляются комментарии к текстам, объясняющие особенности языка ранней эпохи.

3) Древние греки вели захватнические войны, поэтому возникает потребность оградить греческий язык от влияния местных наречий, распространенных на территориях, захваченных древними греками. Греки стремились навязать свой язык, для этого нужно его хорошо знать и обучать местное население.

Эти цели требовали уточнения и расширения свода грамматических правил.

Серьезный импульс развитию грамматической теории дал спор между апологистами и аномалистами о том, насколько закономерны, системны явления языка. Аномалисты (ими были, например, стоики) считали, что в языке часто встречаются отклонения от закономерности – аномалии (омонимия, синонимия: несоразмерность формы и значения), супплетивизм.

Александрийцы, будучи аналогистами, искали в языке регулярные, правильные формы, ввели в науку понятие образца – парадигмы, по сути, предвосхитили системный подход к языку.

Подробно у александрийцев было разработано учение о частях речи.Дионисий выделяет 8 частей речи:

1) имя – склоняемая часть речи, обозначающая тело или вещь бестелесную;

2) глагол – беспадежная часть речи, которая может принимать времена, лица, числа, выражает действие или страдание;

3) артикль – падежная часть речи, которая стоит перед и после склоняемых имен;

4) предлог – часть речи, стоящая пред всеми частями речи и в составе слова, и в составе предложения;

5)наречие – несклоняемая часть речи, высказываемая о глаголе;

6) причастие – слово причастное к особенностям глаголов и имен;

7) местоимение – слово, употребляемое вместо имен.

Детализация частей речи – несомненная заслуга александрийцев.

Имя определяется как склоняемая часть речи, обозначающая тело или вещь (тело — камень, вещь — воспитание) и высказываемая как общее (человек) и как частное (Сократ). Свойствами (акциденциями) имени являются род, вид, образ, число, падеж. Падежи рассматриваются как ступени склонения, названные так потому, что большинство имен по ним изменяется и якобы падает, уклонившись от своего первого положения. Греки выделяли пять падежей — прямой, родительный, дательный, винительный, звательный; римляне добавили шестой падеж – отложительный (аблатив), встречающийся в латинском языке. “Глагол, — писал Дионисий, – есть беспадежная часть речи, принимающая времена, лица и числа и представляющая действие или страдание” У глагола выделяют наклонение, залоги, виды, образы, числа, лица, времена, спряжения. Дионисий различал пять наклонений глагола • – изъявительное, повелительное, желательное, сослагательное, неопределенное, но не приводил их определений и примеров. Александрийские грамматисты впервые выделили предлог в качестве самостоятельной части речи.

Подробно разобрав понятия частей речи и дав им развернутые определения, александрийцы не дошли до анализа морфологической структуры слова, им остались неизвестны и понятия, которыми оперировали древнеиндийские грамматисты, — корня и аффиксов (суффиксы, префиксы, окончания).

Языкознание в Древнем Риме (Варрон (1 в. н. э.), Донат (94 в. н. э.), Присциан(6 в. н.э.).)

Римские ученые развивали основные положения александрийской школы на почве латинского языка. Значение римского языкознания определяется не теоретическими достижениями, а той важной практической ролью, которую играла классическая латынь в то время.

Сходство грамматики греческого и латинского языков утвердило мнение, что грамматические категории универсальны.Известны грамматики Доната (4 в.) и Присциана (6 в., в 18 книгах), которые описывали не современный язык (уже начинающий разделяться на современные романские), а классическую латынь (язык Цицерона и Вергилия) 1 в. до н. э. Грамматика Элия Доната более тысячи лет служила основным учебником латыни в Европе.

Из римских языковедов следует отметить прежде всего следующих:

Марк Варрон (116-27 гг до н.э.), автор работ “О латинском языке” (О латинской грамматике в 25 книгах, из которых дошло 6), “О сходстве слов”, “О происхождении латинского языка”,

Присциан (VI в.), “Курс грамматики’,’ и др.

В римском языкознании впервые появились работы, посвященные сопоставительному изучению греческого и латинского языков. Сопоставляя латинский язык с греческим,Варрон обосновал наличие в латинском языке отложительного падежа (аблатива).

Палемон впервые в античном языкознании выделил междометие качестве самостоятельной части речи – слова, которые не имеют никакого отчетливого содержания, но обозначают душевное состояние.. Он внес значительный вклад в создание латинской лингвистической терминологии.

К особенностям греко-римской грамматической традиции следует отнести то, что ученые занимались изучением только греческого и латинского языков, а также то, что в своих грамматических теориях они в значительной степени зависели от философии, логики. Но вместе с тем не следует забывать, что “грамматическая система Европы вплоть до XIX в. основывалась на лингвистическом учении греков в его измененном на римской почве виде”

Поле падения Рима в 476 г. греко-римское языкознание еще продолжает свое существование в ряде центров, в частности, в Константинополе. Оно канонизируется в Европе и вплоть до 19 века оказывает определяющее влияние на европейскую науку о языке.

Александрийцы сделали грамматику самостоятельной дисциплиной, они накопили грамматический материал и установили основные категории имени и глагола. Греки заложили основы фоне-тики, морфологии, синтаксиса, этимологии; они определили слово и предложение, установили части речи и т. п. В грамматических работах греков и римлян были и крупные недостатки. Зависимость их учения от философии часто приводила к смешению логических и грамматических категорий. Они не занимались изучением других языков, кроме греческого и латинского, считая все прочие языки варварскими. Причем и попытки сопоставления греческого и латинского языков остались в зародыше. В античную эпоху отсутствовал исторический подход к языку, не было понимания того, что звуки и формы языка подвергаются изменению во времени.

Читайте также:

      

  • Представление нечетких знаний реферат
  •   

  • Понятие оборонного сознания реферат
  •   

  • Перцептивная функция общения реферат
  •   

  • Реферат перелом костей голени
  •   

  • Развивающее обучение реферат по педагогике
Автор статьи

Юлия Владимировна Попова

Эксперт по предмету «Языкознание и филология»

Задать вопрос автору статьи

Основные сведения о древнеримском языкознании

Замечание 1

Зарождение философии языка и языкознания в Древнем Риме было неразрывно связано с лингвистической мыслью Древней Греции, поскольку в Италии уже довольно давно были образованы греческие колонии.

Под их влиянием в VII веке до нашей эры появилось латинское письмо, а в IV-III веках до нашей эры был сформирован собственно латинский алфавит. Впоследствии он постепенно совершенствовался, в том числе, благодаря работам поэта Квинта Энния, учителя Спурия Карвилия, государственного деятеля Аппия Клавдия.

В значительной степени в Древнем Риме было развито рукописное письмо. Оно переживало следующие этапы:

  • первоначально римлянами использовалось эпиграфическое письмо;
  • затем оно было заменено несколькими разновидностями маюскульного капитального письма (в частности, рустичной, квадратной и уницал);
  • позднее маюскул был постепенно вытеснен минускулом – полуинициалом, новым римским курсивом.

Для римского общества была характерна широкая распространённость высокого уровня грамотности населения, которое позднее расселилось по большей территории Европы. Следствием этого стало взятие латинского письма за основу письменности большинства новых европейских языков. Как правило, это было характерно для тех стран, где римская церковь выступала в качестве проводника христианской религии.

Древнеримское языкознание отличается относительно ранним исследованием этимологии слов, их этимологическим толкованием и проведением соответствующих опытов. В данной области лингвистики наиболее сильно отличились такие римляне, как юрист Секст Элий, историк Фабий Пиктор и поэт Гней Невий.

В Древнем Риме грамматика сформировалась в качестве самостоятельной науки в середине II века до нашей эры. Она выступила ответом на назревшую в римском обществе необходимость в издании критических и комментаторских произведений насчёт большого числа накопившихся текстов самого различного плана (художественного, исторического, юридического, религиозного и других).

«Философия языка и языкознание в Древнем Риме» 👇

Формирование римской грамматики было в значительной степени обусловлено знанием многими римлянами греческого языка, а также достаточно хорошим знакомством с философией, наукой, риторикой, культурой, литературой Древней Греции. Особо повлияли на римскую грамматику лекции и беседы теоретика пергамской школы Кратета Малосского.

Во II-I веке до нашей эры римская грамматика достигла достаточно высокого уровеня развития и заняла одно из первых мест по своему престижу в обществе. Этому способствовали исследования в области грамматики за авторством Аврелия Опилла, Антония Гнифона, Элия Стилона, Стаберия Эрота, Атея Претекстата, Нигидия Фигула, Марка Теренция Варрона.

Результаты лингвистических исследований Варрона

Марк Теренций Варрон занял особое место в языкознании Древнего Рима. Он являлся крупнейшим учёным I века до нашей эры, который создал такие трактаты, как «О латинской речи», «О латинском языке», «О происхождении латинского языка», «О пользе речи», «О сходстве слов», «О древности букв», «Наука» (энциклопедический труд, составленный из 9 томов), а также ряд трудов лингвистического характера по философии, литературе и истории.

Его главным лингвистическим трудом считается трактат «О латинском языке». В нём Варрон изложил и обосновал «трёхчастное» строение речи, которую необходимо последовательно описать и изучить в трёх науках – этимологии, морфологии и синтаксисе. Основам этих наук и был посвящён этот трактат.

Убеждения Варрона в этимологическом аспекте сходны со взглядами представителей стоической школы, которые исходили из «природной» связи предмета и его названия (слова). Соответственно, по его мнению, существует четыре класса предметов и четыре класса слов, которые должны быть подвержены анализу. Однако этот этимологический анализ был затруднён изменениям, происходящими в составе лексики, в звуковой оболочке слов и их значений, а также наличием заимствований и частых ошибок при словообразовании.

В связи с этим Варрон предостерегает, так называемых, любителей этимологических фантазий. Кроме того, он выявил тенденцию неправильного произношения звука [р] (ротацизм), а также один из первых в этимологических исследованиях стал привлекать диалектный материал.

Варрон при описании морфологических явлений ставил себя на место участника древнегреческой дискуссии между аномалистами (утверждавшими, что всё в языке случайно) и аналогистами (утверждавшими, что язык – это система чётких правил).

Склонение он рассматривал как единство словообразования и словоизменения. По мнению Варрона, склонение является необходимым и полезным явлением для любого языка. Варрон утверждал следующее:

  • словообразование является произвольным склонением, которое характеризуется преобладанием воли отдельных людей и царствованием аномалии;
  • словоизменение является естественным склонением, которое характеризуется опорой на «общее согласие» и на закон аналогии.

Если аномалии санкционируются в области словообразования, то, по мнению Варрона, необходимо их исправить.

Впервые были выделены исходные формы имени (это именительный падеж) и глагола (это первое лицо единственного числа настоящего времени в изъявительном наклонении действительного залога). Также Варрон разделил все слова на склоняемые (то есть изменяемые) и несклоняемые (то есть не изменяемые).

Основываясь на морфологических признаках, он выделил четыре части речи: имена, глаголы, наречия, причастия; а также обратился к вопросу соотношения числа предметов и грамматического числа, биологического рода и грамматического рода.

Именные части речи могут склоняться, тип склонения определяется вводимым Варроном отложительным падежом латинских слов. А глаголы могут спрягаться, тип спряжения определяется по окончанию второго лица единственного числа настоящего времени.

Находи статьи и создавай свой список литературы по ГОСТу

Поиск по теме

Языкознание древней Греции и Рима

Министерство
образования РФ

КУБАНСКИЙ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра
иностранной филологии

Реферат
по дисциплине: «Языкознание»

Языкознание древней Греции и Рима

Выполнила
студентка

5 курса
ОДО РГФ

502
группы

Новороссийск
2004


Лингвофилософская и грамматическая мысль в древней
Греции

Европейская
культура в основных своих истоках восходит к тому, что было создано древними
греками на протяжении большого ряда веков. Грекам мы как европейцы обязаны не
только своими системами письма, но и философией языка, риторикой, поэтикой,
стилистикой. Созданная греками грамматика оказалась праматерью всех европейских
грамматик.

Протогреческие
племена, среди которых особенно выделялись ахейцы и ионийцы, появляются на
территории нынешней Греции (как на материке, так и на островах) к концу 3-го
тыс. до н.э., оттесняя и частью ассимилируя пеласгов. Они создают большой ряд
государств, из числа которых наибольшего прогресса достигают государства на
о-ве Крит (Кнос, Фест, Агия-Триада, Маллия). Здесь, у носителей минойской
культуры, возникает и быстро (в течение 23—17 вв. до н.э.) эволюционирует от
пиктографического к иероглифическому критское письмо. Оно было сходно с
египетским. Около 18 в. была выработана новая система — курсивное линейное
письмо А слогового типа. Оно использовалось, как свидетельствуют памятники, в
1700—1550 гг. до н.э.

Критяне
подчиняют себе ряд островов Эгейского моря. Они поддерживают торговые и
дипломатические связи с Египтом и государствами Передней Азии. Но тектоническая
катастрофа 1470 г. привела к разрушению городов и деревень, к гибели населения
и флота, к запустению острова.

На материке, где
происходит складывание элладской культуры, формирование греческих государств
началось позже, лишь с 17 в. до н.э. (Микены, Тиринф, Пилос и др.), и шло
медленнее. Только к середине 17 — концу 16 вв., при власти ахейских династов
могущества достигли Микены. В 16—13 вв. материковая Греция достигает наивысшего
расцвета. Микенская культура ахейцев оказала влияние и на соседние страны, в
том числе Египет. Ахейцами в 15—14 вв. была предпринята попытка приспособить к
своему диалекту критское письмо, завершившаяся появлением слогового письма Б.

Примерно в 1200
г. ахейцы совершают воспетый Гомером поход на Трою, которую они разрушают до
основания. С конца 13 в. происходит быстрый упадок элладских государств. С
севера вторгаются греческие племена дорийцев, стоявших на более низком уровне
развития. Свою независимость смогли сохранить только Афины, куда и бежали
многие из побеждённых ахейских государств.

С началом
экономического и культурного роста городов-государств стал ощущаться избыток
городского населения, возникла необходимость создания многочисленных колоний за
пределами Греции, в том числе и в южной Италии, Сицилии, Малой Азии, на
побережье Чёрного моря.

Решающее для
всей греческой и европейской цивилизации имело создание на основе финикийского
письма греческого алфавита со специальными знаками для гласных (9 или 10 в. до
н.э.). Древнейшие дошедшие до нас его памятники относятся к 8 в. до н.э.
Появление письменности привело к бурному росту поэтики, риторики, философии,
пробудило интерес к проблемам языка.

Попытки
осмысления значения слов отмечаются, начиная с Гомера и Гесиода. Этимология
оказывается первым проявлением рефлексии над языком в истории греческой
лингвофилософской мысли. Первоначально господствовало убеждение в наличии
неразрывной, естественной связи между словом и обозначаемым им предметом,
коренящееся в мифологическом мышлении. В этимологическом анализе слова
мыслители искали ключ к постижению природы обозначаемого предмета. Греки
верили, что у каждого предмета есть два названия — в языке богов и в языке
смертных. В философии 5 в. до н.э. начинают выдвигаться утверждения о чисто
условной связи между предметом и его названием. Споры древних греков о природе
имён послужили источником для формирования древнейшей в Европе философии языка.

Высок был
интерес к практическим аспектам использования языка. В 5 в. до н.э. зарождается
наука об ораторском искусстве — риторика. Главным методом обучения языку в этот
период становится чтение классических и уже устаревающих поэтических текстов с
их комментированием. Так формируются зачатки филологии. Начинается деятельность
по собиранию и объяснению глосс (старинных или инодиалектных слов). В связи с
теорией музыки, ритмикой и метрикой (особенно в пифагорейской школе с её
углублённым интересом к проблемам акустики) проводится интенсивное изучение
звукового строя языка.

Главная тема
споров древнегреческих философов — характер связи между словом и предметом
(между сторонниками принципа наименования physei ‘по природе’ и принципа
nomo‘по закону’ или thesei ‘по установлению’). Гераклит выражал веру в
истинность речи, Парменид признавал речь людей ложной с самого начала, Демокрит
был сторонником наименований по установлению, но выступал против крайностей
представителей этой точки зрения. Софист Горгий утверждал глубокое различие
между словами и предметами. Продик проповедовал безразличие имён самих по себе,
приобретение ими ценности лишь в правильном употреблении. Антисфен, ученик
Сократа, видел в исследовании слов основу обучения.

В ходе этих
споров формулировались и первые лингвистические наблюдения. Так, Продик первым
занялся проблемой синонимов, а софист Протагор выдвинул проблему языковой нормы
и первым стал различать три рода имени и четыре типа высказывания — вопрос,
ответ, просьбу и поручение.

Ценнейший вклад
в развитие философии языка и в теорию языка внёс Платон (420—347 до н.э.). Ему
принадлежит наиболее интересный для истории лингвистической мысли диалог
“Кратил”, центральное место в котором занимает вопрос об отношении вещи и её
наименования. В диалоге Платон сталкивает позиции Кратила (сторонника
правильности имён от природы) и Гермогена (проповедующего договор и
соглашение), привлекая в качестве судьи Сократа (устами которого говорит сам
Платон, высказывающий немало противоречивых суждений и не принимающий полностью
ни одной точки зрения). Платон признаёт не прямые, а отдалённые связи слова с
предметом и допускает возможность употребления имён по привычке и договору.

Он открывает
понятие внутренней формы (мотивировки) слова, разграничивая слова непроизводные
(немотивированные) и производные (мотивированные). Ему принадлежит идея об
ассоциации между отдельными звуками слова и качествами и свойствами вещей (идея
звукосимволизма).

В последующих
произведениях возрастает скепсис Платона относительно того, что слова могут
служить источниками знаний о предметах, и, наоборот, более категоричными
становятся утверждения о тождестве между выражаемой мыслью и словом.

Платон различает
слово и предложение (“самую маленькую речь”). Высказывание рассматривается как
сложное целое, служащее словесному выражению суждения. Впервые разграничиваются
два его компо-нента — субъект и предикат (словесные их выражения — onoma и
rhema понимается как словесное выражение суждения, т.е. как предложение.
Разграничиваются имена и глаголы. Но вместе с тем отождествляются звуки и
буквы, и это отождествление проходит через всю историю лингвистической мысли
вплоть до 20 в. Платон признаёт звуковые изменения в слове. Он предпринимает
первые и ещё элементарные попытки классификации звуков (безгласные, беззвучные,
средние, т.е. безгласные, но не беззвучные). Слог представляется ему единым
целым. Слоги делятся на острые / высокие, т.е. ударные, и тяжёлые / низкие,
т.е. неударные.

Подлинным
основоположником античной языковедческой традиции был другой виднейший
мыслитель древности, Аристотель (387—322 до н.э.). Он обращается к проблемам
языка главным образом в сочинениях о суждении, видах умозаключений, о проблемах
словесных искусств. Аристотель защищает условную связь между вещью и её именем,
а также между словом и представлением, которому соответствует слово, между
звуками и буквами. Вместе с тем он предупреждает об опасности злоупотреблений
словами, проистекающей из их многозначности (сюда включаются и омонимия, и
полисемия). Он обращает внимание на явления паронимии и омонимии как видов
связи между названиями.

Аристотель
первым исследует типы связи значений внутри полисемичного слова, а также
многозначность падежей и др. грамматических форм. Им делается утверждение о
соответствии значения внеязыковой реальности.

Звуки речи им
делятся на гласные, полугласные и безгласные. К платоновским акустическим
признакам он добавляет ряд артикуляторных. Проводится различение видов ударения
(острое и среднее / “облечённое”). Слог определяется не как простое сочетание
звуков, а как качественно новое образование.

Аристотель
проводит разграничение трёх “частей словесного изложения”: звука речи, слога и
слов разных разрядов. Он выделяет четыре разряда слов (имена, глаголы, союзы и
местоимения вместе с предлогами). Правда, в определении имени (onoma) и глагола
(rhema) смешиваются морфологические и синтаксические критерии. Впервые
осуществляется описание отдельных классов глаголов. Но значимые части слова ещё
не вычленяются.

Аристотель
указывает на случаи несовпадения предложения (logos) и суждения. В качестве
типов предложений он различает утверждения и отрицания. Им признаётся наличие
безглагольных предложений. Ему присущи зачаточные представления о
словоизменении и словообразовании (различение имени и падежа как только
косвенной формы, распространение понятия падежа и на глагольные словоформы).
Аристотелю принадлежат также многочисленные высказывания по вопросам
стилистики.

Существенный
вклад в формирование основ лингвистической теории внесли философы
эллинистического периода (3—1 вв. до н.э.), особенно представители стоической
школы (Зенон, Хрисипп, Диоген Вавилонский). Стоики были по преимуществу
философами и логиками, но они разрабатывали свои учения на базе языкового
материала (и особенно явлений грамматической семантики). В строении предложения
и в классах слов они искали отражение реального мира. Отсюда вытекали признание
ими “природной” связи между вещью и её названием и увлечение этимологическим
анализом. Значения “вторичных” слов объяснялись связями в предметном мире.
Стоики разработали первую в истории науки о языке типологию переноса названий
(перенос по сходству, смежности, контрасту).

В речевом акте
они различали “обозначающее” (звук человеческой речи) и “обозначаемое”, иначе
“высказываемое” (lekton), т.е. смысловую сторону речи, лежащую между звуком и
мыслью. Они отмечали неодинаковость обозначаемого в разных языках при
одинаковости мысли у всех людей.

Стоики серьёзно
продвинулись (по сравнению с Платоном и Аристотелем) в разработке учения о
частях речи (порядка пяти—шести), в учении о падежах имени (включение в число
падежей и исходного / именительного, ограничение понятия падежа только сферой
имени). Они создали для падежей обозначения, впоследствии скалькированные в
латинской грамматике, а через её посредство в грамматиках многих европейских
языков. Ими было развито учение о временах глагола.

Стоиками была
предложена классификация высказываний (полные и неполные). Были разграничены
понятия глагола (rhema) и сказуемого-предиката (kategorema). Им же принадлежит
типология сказуемых (по форме выражения субъекта, наличию или отсутствию
дополнения и по признаку активности—пассивности). Заслуживает внимания
детальная классификация предложений по цели высказывания (повествование, вопрос
двух типов, побуждение, желательность, мольба, заклинание, клятва, обращение).
Разграничению подверглись простое и сложное предложения. Была выдвинута
тщательная классификация сложных предложений.

Деятельность
стоиков связывается главным образом с разработкой понятия аномалии (как
несоответствия качества предмета и грамматического значения его имени,
наблюдаемого в основ-ном в сфере пола-рода и числа).

Вне Стои
обращает на себя внимание отрицание Эпикуром и представителями скептической
школы реальности всего, кроме предмета и звучащего слова, а тем самым и
отрицание бестелесных представления и “высказываемого”. Эпикур утверждает
зависимость языка от условий жизни людей и роль природных факторов в
возникновении и развитии языка.

В целом
греческая философия 5—1 вв. до н.э. сыграла значительную роль в формировании
логицистского подхода к языку, который на протяжении более двух — двух с
половиной тысяч лет характеризовался острым вниманием к онтологическим и
гносеологическим аспектам изучения языка, подчёркиванием приоритета
функциональных критериев в выделении, определении и систематизации явлений
языка, невниманием и безразличием к изменениям языка во времени и к различиям
между конкретными языками, утверждением принципа универсальности грамматики
человеческого языка. Философы искали гармонию между языковыми и логическими
категориями.

Древнегреческим
философам этого времени принадлежат идеи о сопряжении обозначающего,
обозначаемого и предмета. Для них нет отдельных теории суждения и теории
предложения, они не разграничивают логическое и лингвистическое знание. Им
присущ синкретизм термина logos, обозначающего и речь, и мысль, и суждение, и
предложение. Они не расчленяют логические, синтаксические и морфологические
характеристики единиц речи (хотя и могут акцентировать в той или иной концепции
один из аспектов взятого в целостности явления).

На базе
достижений философов и языковедческой практики в эллинистический период
возникает филология, призванная изучать, готовить к критическому изданию и
комментировать памятники классической письменности. Сферой её интересов
является смысловая сторона текстов.

С их
деятельностью связан также расцвет лексикографии. В это время активно
собираются и подвергаются толкованию глоссы (устаревшие слова — glossai и
слова, ограниченно понятные, — lekseis. Выдающимися лексикографами
эллинистического периода были Зенодот Эфесский, Аристофан Визан-тийский,
Аполлодор из Афин, Памфил, Диогениан.

Алексадрийцы
прослеживали языковые регулярности в классических текстах, стремясь отделить
правильные формы от неправильных и выдвигая на этой основе принцип аналогии
(Аристофан Византийский, особенно авторитетный в языковедческих проблемах
Аристарх Самофракийский). Ими детально разрабатываются парадигмы склонения и
спряжения.

В
александрийской школе была создана первая в европейской науке систематическая
грамматика (Techne grammatike ‘Грамматическое искусство’) ученика Аристарха
Дионисия Фракийца (170—90 до н.э.). В этом труде определяются предмет и задачи
грамматики, излагаются сведения о правилах чтения и ударения, о пунктуа-ции,
приводится классификация согласных и гласных, даётся характеристика слогов,
формулируются определения слова и предложения, даётся классификация частей речи
(8 классов, выделенных главным образом на морфологической основе, с учётом лишь
в отдельных случаях синтаксического и семантического критериев). Автор
тщательно описывает категории имени и глагола, приводит сведения о
словообразовании имён и глаголов. Он различает артикль и местоимение, выделяет
предлог и наречие в самостоятельные части речи, подробно классифицирует
наречия, отнеся к их числу частицы, междометия, отглагольные прилагательные.
Большинство понятий иллюстрируется примерами.

Грамматика
Дионисия Фракийца характеризуется высокой степенью адекватности морфологическому
строю греческого языка того времени. Принята в качестве авторитета эта
грамматика была, однако, в результате длительных споров. История языкознания
доказала, что “Грамматика” Дионисия Фракийца стала “матерью всех европейских
грамматик с русской включительно”.

Особую
популярность у потомков приобрела грамматическая теория Аполлония Дискола (2 в.
н.э.), автора более 30 произведений, посвящённых морфологии, синтаксису,
греческим диалектам и т.п. Автор следует во многом Дионисию Фракийцу, более
подробно освещая вопросы морфологии и давая исчерпывающие для того времени
определения частей речи и их акциденций (грамматических категорий). Он
проявляет большее (в отличие от Дионисия) внимание к грамматическому значению.
Выделяются те же 8 частей речи. Буквы (звуки) гласные он определяет как
самостоятельные, согласные же как несамостоятельные. Имя и глагол, а затем и
местоимение характеризуются как самостоятельные.

Аполлоний Дискол
указывает на то, что принятый порядок перечисления частей речи не случаен, а
определяется степенью зависимости одних от других. Первое место в этом порядке
отводится имени и второе глаголу. Подчёркивается, что занимающее третье место
причастие обладает свойствами имени и глагола. Четвёртое место отводится
артиклю, пятое — местоимению, шестое — предлогу, седьмое — наречию, восьмое —
союзу.

Различаются
части речи склоняемые, изменяемые по временам и лицам, несклоняемые. Подробно
описываются акциденции имени. Впервые вводится понятие (категория) числа.
“Естественным” признаётся и порядок перечисления падежей. Имена делятся “по
звуковому выражению” на первичные и производные, последние подробно
классифицируются. Далее, имена подразделяются по значению на 21 разряд.
Подробно описываются акциденции глагола (наклонения, залоги, виды, образы / словообразование,
числа, лица, времена, спряжения). Разрабатываются теория местоимения,
классификации наречий и союзов.

Синтаксическая
теория Аполлония Дискола занимает особое место в античной грамматике. Его
сочинение “О синтаксисе частей речи” в 4 частях также оказало глубокое
воздействие на последующее развитие лингвистической мысли. Для него предмет
синтаксиса состоит в объяснении способов объединения частей речи в предложение.
Описываются сочетание артикля с именами; сочетание ме-стоимений с другими частями
речи, сочетание глагола с другими частями речи, а также синтаксические функции
косвенных падежей. В сферу синтаксиса включаются не только сочетания слов, но и
сочетания букв, слогов, слов при словосложении. Даются сведения об употреблении
инфинитива, наклонений, залогов. Уделяется внимание рассмотрению солецизмов
(синтаксических ошибок).

Но в
аполлониевском синтаксисе отсутствуют теория предложения и соответствующие
понятия подлежащего и сказуемого, происходит подмена этих синтаксических
понятий морфологическими характеристиками. Не эксплицированы понятия
определения, дополнения и обстоятельства при фактическим обращении к их
характеристике. Не включена в синтаксическую теорию классификация типов
предложений. Синтаксическое учение Аполлония оказало серьёзное влияние на
становление и развитие римской грамматической науки.

Философия языка и языкознание в древнем Риме

Латинское письмо
появляется в 7 в. до н.э. скорее всего под влиянием греков, издавна имевших в
Италии свои колонии. Собственно латинский алфавит сложился в 4—3 вв. до н.э.
Постепенно он усовершенствуется (государственный деятель Аппий Клавдий, учитель
Спурий Карвилий, поэт Квинт Энний). Получило развитие рукописное письмо
(использовались письмо эпиграфическое, разновидности маюскульного капитального
письма: рустичная, квадратная, унциал; маюскул был постепенно вытеснен
минускулом — полуинциалом, новым римским курсивом). Грамотность была широко
распространена в римском обществе. Латинское письмо письмо послужило источником
письменностей на многих новых европейских языках (преимущественно в странах,
где проводником христианской религии была римская церковь).

Рано начались
опыты этимологического толкования слов (поэт Гней Невий, историк Фабий Пиктор,
юрист Секст Элий).

Грамматика как
самостоятельная наука возникает в Риме в середине 2 в. до н.э. в связи с
назревшей необходимостью критических изданий и комментирования множества
текстов художественного, юридического, исторического, религиозного характера.
Значительное влияние на формирование римской грамматики оказали хорошее
знакомство с греческой наукой, культурой, литературой, риторикой и философией,
знание многими римлянами греческого языка, лекции и беседы теоретика пергамской
школы Кратета Малосского. На рубеже 2 и 1 вв. до н.э. грамматика выдвинулась на
одно из первых мест по своему общественному престижу, а также по уровню
развития. Большой вклад в её развитие внесли выдающиеся грамматики Элий Стилон,
Аврелий Опилл, Стаберий Эрот, Антоний Гнифон, Атей Претекстат, особенно Марк
Теренций Варрон и Нигидий Фигул.

В Рим были
перенесены из эллинистической Греции дискуссии об аномалии и аналогии (в духе
споров, которые велись между Пергамом и Александрией), о происхождении языка, о
“природной” или “условной” связи слов и обозначаемых ими предметов.

Особое место в
римском языкознании занимает крупнейший учёный Марк Теренций Варрон (116—27 гг.
до н.э.). Ему принадлежат трактаты “О латинском языке”, “О латинской речи”, “О
сходстве слов”, “О пользе речи”, “О происхождении латинского языка”, “О древности
букв”, грамматический том девятитомного энциклопедического труда “Наука”,
лингвистические вкрапления в труды по литературе, истории, философии и даже по
сельскому хозяйству. В своём главном лингвистическом труде — трактате “О
латинском языке” он выражает убеждение в “трёхчастном” строении речи и
необходимости её последовательного описания в трёх науках — этимологии,
морфологии и синтаксисе. Изложению основ этих наук и посвящён трактат.

Варрон опирается
в своих этимологических исканиях на взгляды стоиков (“природная” связь слова с
предметом). Он различает четыре класса вещей и четыре класса слов, подлежащих
анализу. Отмечаются изменения в составе лексики, в их звуковой оболочке и в их
значениях, наличие заимствований и частые ошибки создателей слов как факторы,
затрудняющие этимологический анализ. Этим мотивируются предостережения Варрона
в адрес любителей этимологических фантазий. Варрон открывает явление ротацизма.
В этимологических целях он привлекает и диалектный материал.

Морфологические
явления описываются с позиций участника дискуссии между аномалистами и
аналогистами. Склонение (declinatio) понимается как единство словоизменения и
словообразования. Варрон убеждён в необходимости и “полезности” склонения для
любого языка. Он различает склонение естественное (словоизменение), опирающееся
на “общее согласие” и на закон аналогии, и произвольное (словообразование), где
преобладает воля отдельных людей и царит аномалия.

Впервые
выделяются исходная форма имени (именительный падеж) и исходная форма глагола
(первое лицо единственного числа настоящего времени в изъявительном наклонении
действительного залога). Различаются слова склоняемые (изменяемые) и
несклоняемые (неизменяемые). С опорой на морфологические признаки выделяются
четыре части речи: имена, глаголы, причастия, наречия. Варрон делает тонкие
замечания в адрес аномалистов по поводу соотношения грамматического рода и
биологического пола, числа грамматического и числа предметов. Он доказывает
наличие в латинском языке отложительного падежа (ablativus) и устанавливает
роль его показателя в определении типа склонения существительных и
прилагательных. Подчёркивается возможность определить тип спряжения глагола по
окончанию второго лица единственного числа настоящего времени. Варрон
настаивает на необходимости исправления аномалий в словоизменении при их
санкционировании в области словообразования.

В последний век
Республики к проблемам языка обращаются многие писатели, общественные и
государственные деятели (Луций Акций, Гай Луцилий, Марк Туллий Цицерон, Гай
Юлий Цезарь, Тит Лукреций Кар). В последние десятилетия Республики и первые
десятилетия Империи формируется литературный латинский язык (классическая
латынь).
Грамматики этого периода (Веррий Флакк, Секст Помпей Фест, Квинт Реммий
Палемон) ведут активную деятельность по изучению языка писателей
доклассического периода (при игнориро-вании народно-разговорной речи),
составлению первых больших словарей и  больших грамматик латинского языка.
Составляются и обсуждаются программы нормализации латинского языка,
предложенные Плинием Старшим и Марком Фабием Квинтиллианом. Во второй половине
1 в. н.э. в языкознании формируется архаистическое направление (Марк Валерий
Проб, Теренций Скавр, Флавий Капр, Цеселлий Виндекс, Велий Лонг). Во 2 в.
развёртываются работы по комментированию языка произведений художественной
литературы. Появляются сочинения по истории римского языкознания 2 в. до н.э. —
2 в. н.э. (Гай Светоний Транквилл, Авл Геллий).

В 3 в.
происходит общий спад лингвистической работы. Грамматика Мария Сацердота
представляет собой одно из немногочисленных сочинений этого периода. В 4 в.
наблюдается новый подъём лингвистической деятельности. Появляются
многочисленные словари-справочники (Ноний Марцелл, Арусиан Мессий), грамматики
Проба позднего, Элия Доната, Флавия Харисия, Диомеда.

На рубеже 4 и 5
вв. публикуется трактат Макробия “О различиях и сходствах греческого и
латинского глагола”. Это была первая специальная работа по сопоставительной
грамматике.

В связи с
распадом Римской империи в конце 4 в. центр лингвистических занятий
переместился в Константинополь. Здесь в начале 6 в. появилась самая
значительная латинская грамматика древности — “Institutio de arte grammaticae”
Присциана, состоявшая из 18 книг. Автор опирается на Аполлония Дискола и многих
римских грамматиков, особенно на Флавия Капра. Он подробно описывает имя,
глагол, причастие, предлог, союз, наречие и междометие, излагает проблемы
синтаксиса (преимущественно в морфологических терминах). Имени и вместе с ним
глаголу отводится господствующее положение в структуре предложения. Присцианом
используются исследовательские приёмы опущения (элиминации) и подстановки
(субституции). Стилистический раздел отсутствует.

Грамматика
Присциана подводила итог исканиям и достижениям античного языкознания. Его курс
использовался в преподавании латинского языка в Западной Европе наряду с
учебником Доната вплоть до 14 в. (т.е. на протяжении восьми столетий).

Учения о языке,
сложившиеся в Греции и Риме, представляют собой две взаимозависимые и вместе с
тем вполне самостоятельные составляющие единой средиземноморской языковедческой
традиции, образовавшие исходную, античную ступень в формировании единой
европейской лингвистической традиции.

Но история
европейской традиции — в связи с расколом уже в раннем средневековье
христианской церкви, в связи с наличием большого ряда несходств исторического,
экономического, политического, культурного, этнопсихологического,
социолингвистического характера между “латинским” Западом и “греко-славянским”
Востоком — есть история двух относительно самостоятельных потоков
лингвистической мысли. Одна и та же античная языковедческая традиция стала
основой отличных друг от друга традиций — западноевропейской и
восточноевропейской.

Первая из них
(западноевропейская) имела в качестве источников труды Доната и Присциана, а в
качестве материала для исследований в течение многих веков латинский язык. Во
многом западная лингвистическая мысль опиралась на постулаты августианства и
впоследствии томизма.

Другая
(восточноевропейская) традиция черпала свои идеи преимущественно в трудах
Дионисия Фракийца и Аполлония Дискола в их византийской интерпретации и в
деятельности по переводу прежде всего с греческого на родные языки или на
близкородственный литературный (как это было у южных и восточных славян).
Предпочтение отдавалось византийским богословско-философским авторитетам. На
европейском Западе интерес к византийским достижениям в языкознании и философии
пробудился в основном в основном лишь в гуманистическую эпоху. На Востоке же
Европы интерес к достижениям западной логической и грамматической мысли
появился в период восточноевропейского Предвозрождения и западного
реформаторского движения, т.е. и в одном, и в другом случаях в конце
Средневековья.


ЛИТЕРАТУРА

1.   Алпатов, В.М. История лингвистических учений.М., 1998.

2.   Амирова, Т.А., Ольховиков, Б.А., Рождественский,

3.   Ю.В. Очерки по истории лингвистики. М., 1975.

4.   Березин, Ф.М. История лингвистических учений.М., 1975.

5.   Березин, Ф.М. Некоторые аспекты общей теории языка: Хрестоматия. М., 1981.

6.   История лингвистических учений: Древний мир.Л., 1980.

7.   История лингвистических учений: Средневековый Восток. Л., 1981.

8.   История лингвистических учений: Средневековая Европа. Л. 1985.

9.   История лингвистических учений: Позднее Средневековье. СПб., 1991.

10.   Кондрашов, Н.А. История лингвистических учений.М., 1979.

11.   Общее языкознание / Под ред. А.Е. Супруна.Минск, 1983.

12.   Общее языкознание: Формы существования, функции,история языка / Отв. ред. Б.А. Серебренников. М., 1970.

14.   Ахманова, О.С. Словарь лингвистических терминов.М., 1966.

15.   Большой энциклопедический словарь: Языкознание/ Гл. ред. В.Н. Ярцева. М, 1998.

16.   Вахек, Й. (при участии Й Дубского). Лингвистическийсловарь Пражской школы. М., 1964.

17.   Лингвистический энциклопедический словарь/ Гл. ред. В.Н. Ярцева. М., 1990.

18.  Энциклопедический словарь юного филолога (Языкознание)/ Сост. М.В. Панов. М., 1984.

19.   И.П. Сусов. История языкознания: Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов. Тверь: Тверской гос. Университет, 1999