Языкознание в средневековой европе реферат

Языкознание
в Средние века
 

   Как
известно, само понятие «Средние века»
возникло в эпоху Возрождения и имело
определенный негативно-презрительный
оттенок, применяясь для промежутка
времени, отделяющего Ренессанс от столь
ценимой им античности. Этот «негативизм»
сказался и в распространенных до нашего
времени устойчивых словосочетаниях
типа «мрачное Средневековье»,
«средневековое мракобесие» и т. п.
(ср. английское Dark Ages – темные века).
Подобное отношение отразилось и на
истории лингвистики: вплоть до второй
половины XX в., а зачастую и позднее
европейскому Средневековью в научной
и научно-популярной литературе,
посвященной интересующей нас проблематике,
отводили обычно всего несколько строк,
как правило, отнюдь не хвалебного
характера.
   Что касается
собственно хронологических рамок
данного периода, то традиционным началом
его считали V в. (падение Западной
Римской империи), а концом – XV (открытие
Америки Христофором Колумбом). Впрочем,
полного единства здесь не наблюдается:
многие историки относили рубеж
Средневековья к середине XVII в.
(Английская буржуазная революция),
связывая его с окончательным распадом
феодальных отношений. С другой стороны,
даже в пределах западноевропейского
мира установление жестких временных
отрезков этой эпохи достаточно
затруднительно: XIV в. для Италии –
раннее Возрождение, а XV в. для Англии
– позднее Средневековье… Добавим к
этому и специфику, характеризующую
отдельные этапы внутри последнего, что
также осложняет задачу создания некой
общей картины средневековой лингвистической
мысли.
   Как и в большинстве
курсов истории языкознания, в нашей
работе будут рассмотрены две традиции
изучения языка: латиноевропейская
(точнее, западноевропейская) и
арабо-мусульманская; кроме того, даются
сведения о разработке соответствующей
проблематики в православно-славянском
культурном ареале.

Языкознание
в средневековой Европе
 

   Как
уже отмечалось, говоря о лингвистической
традиции в средневековой Европе,
подавляющее большинство историков
нашей науки склонно было видеть в ней
своего рода «теоретический застой»,
если не регресс по сравнению с античной
эпохой. В этой связи назывались следующие
факторы:
   1. Единственным
языком, изучавшимся в этот период, был
латинский. Хотя согласно распространенной
в католическом мире «теории триязычия»,
развитой в VII в. епископомИсидором
Севильским
 (560–636),
статусом «священных» пользовались
также греческий и древнееврейский языки
(поскольку именно на них по приказу
Понтия Пилата была сделана надпись на
кресте Иисуса Христа), реальная жизнь
внесла в нее существенные поправки:
древнееврейский изначально был чужд
подавляющему большинству христианского
мира и его знание в средние века (как,
впрочем, и позднее) было всегда уделом
немногих, а число владеющих греческим
также оставалось незначительным, чему
способствовала отчужденность между
католической и православной церквами,
завершившаяся в 1054 г. открытым
разрывом. Таким образом, «триязычие»
свелось к фактическому одноязычию, что,
естественно, сужало круг наблюдаемых
языковых фактов, а слово «грамматика»
стало пониматься как синоним именно
латинской грамматики.
   2. Латинский
язык был мертвым языком (использовался
главным образом для письменного общения),
и изучать его было можно лишь на основе
письменных источников. Соответственно
предметом обучения становились в первую
очередь не звуки (фонетические), а буквы
– графические элементы, т. е. собственно
фонетические исследования оказались
в полном пренебрежении.
   3. Само
изучение латинского языка проводилось
в основном в практических целях,
вследствие чего грамматика не столько
описывала существующие факты, сколько
предписывала их «правильное» употребление.
Важнейшим пособием для изучения
латинского языка оставались все те же
грамматики Доната и Присциана либо
созданные на их основе компиляции;
оригинальных в собственно лингвистическом
отношении трудов практически не
создавалось.
   4. Отождествление
понятий латинской грамматики и грамматики
вообще привело к тому, что даже в тех
случаях, когда начинали изучаться другие
языки, на них механически переносились
особенности латинской грамматики, а
подобного рода «латиноцентризм»
неизбежно приводил к игнорированию
конкретной специфики разных языков,
зачастую весьма не схожих с
латинским.
   5. Поскольку
изучение латинского языка рассматривалось
как логическая школа мышления, правильность
грамматических явлений стала
устанавливаться логическими критериями,
а логическая терминология стала даже
вытеснять собственно-грамматическую,
заимствованную от греко-римской античной
традиции.

   Несмотря на,
казалось бы, достаточную убедительность
приведенных выше положений, в специальной
литературе отмечалось, что они нуждаются
в достаточно серьезной корректировке,
поскольку не учитывают ряд важных
моментов.
   Во-первых, в какой-то
степени так называемые новые (т. е.
живые) европейские языки также попадали
в поле внимания: составлялись алфавиты,
делались глоссы, выполнялись переводы,
сочинялись оригинальные произведения…
Сколь ни неравноправен был их статус
по сравнению с латынью, но подобная
деятельность, несомненно, способствовала
постепенному повышению их престижа, а
тем самым – подготавливала почву для
их превращения в объект научного
изучения. В этой связи историки языкознания
обращают особое внимание на исландские
трактаты XII в., в которых рассматривается
вопрос об использовании латинского
письма применительно к исландскому
языку и в связи с этим описывалась сама
исландская фонетика. К концу Средневековья
эта тенденция проявилась уже достаточно
отчетливо, отразившись, в частности, в
знаменитых словах Данте Алигьери о том,
что народный язык «благороднее» латыни,
поскольку первый – язык «природный»,
а второй – «искусственный».
   Во-вторых,
было отмечено и то обстоятельство, что
ходячее определение латыни как «мертвого»
языка, верное в том смысле, что он не
являлся родным для какого-либо этнического
коллектива, отнюдь не столь верно в
других отношениях. «Латинский язык не
был мертвым языком, и латинская литература
не была мертвой литературой. По-латыни
не только писали, но и говорили; это был
разговорный язык, объединявший
немногочисленных образованных людей
того времени: когда мальчик-шваб и
мальчик-сакс встречались в монастырской
школе, а юноша-испанец и юноша-поляк –
в Парижском университете, то, чтобы
понять друг друга, они должны были
говорить по-латыни. И писались на этом
языке не только трактаты и жития, а и
обличительные проповеди, и содержательные
исторические сочинения, и вдохновенные
стихи»[10].
Кстати, это сказалось и на своеобразной
«диалектизации» средневековой латыни:
появляются изменения в произношении,
словоупотреблении, в меньшей степени
– в грамматике. В литературе описаны
даже случаи, когда ученые из разных
стран, говоря на «своем» варианте
латинского языка, уже с трудом понимали,
а иногда и вообще не понимали друг друга.
Отсюда возникла необходимость
соответствующей коррекционной работы:
в ту же грамматику Присциана стали
вноситься поправки, отражающие указанный
процесс.
   В-третьих, с развитием
средневекового мировоззрения в первую
очередь философского, грамматика
привлекает внимание уже и в чисто
теоретическом отношении: появляются
труды, в которых делаются попытки
осмыслить явления языка и интерпретировать
их в более широком аспекте. В этом смысле
средневековых мыслителей, занимавшихся
названными проблемами, можно в какой-то
мере считать предтечами общего
языкознания.

   Наконец,
в-четвертых, в сочинениях авторов
позднего Средневековья, когда в орбите
внимания ряда средневековых мыслителей
оказались и такие языки, как греческий,
еврейский, арабский, стали звучать идеи
о том, что помимо общей логической основы
в языках имеются и довольно значительные
различия, сказывающиеся, например, в
трудностях при переводе (эту мысль
наиболее отчетливо высказал Роджер
Бэкон).
   Возвращаясь к вопросу
о внутренней периодизации средневековой
лингвистической мысли, можно отметить,
что чаще всего здесь выделяют два
основных этапа.
   Первый
(«ранний») охватывает промежуток времени
приблизительно с VI до XII в. В качестве
его отличительной особенности называют
обычно процесс усвоения античного
наследия и его адаптации к новым
историческим условиям. Выдающуюся роль
здесь сыграли такие позднеантичные
авторы, как Марциан
Капелла
 (V в.), Анций
Манлий Северин Боэций
(480–524), Маги
Аврелий Кассиодор
 (490–575).
   Первому
из них принадлежит опиравшаяся на труды
Варрона и других авторов своеобразная
энциклопедия в девяти книгах «Брак
Филологии и Меркурия». К нему восходит
сложившаяся в средневековой Европе
система «семи свободных искусств»,
состоявшая из так называемоготривия, включавшего
словесные науки (грамматику, риторику
и диалектику, т. е. умение вести споры)
и квадривия (музыки,
арифметики, геометрии, астрономии).
Таким образом, именно грамматика,
понимаемая, как отмечалось выше, как
искусство читать и писать, должна была
служить основой дальнейшего школьного
образования: характерно, что ее изображали
в виде женщины, державшей в правой руке
нож для подчистки ошибок, а в левой –
розги для наказания нерадивых.
   Боэций
известен как переводчик на латынь
основных логических сочинений Аристотеля,
заложивших основу логических учений в
Европе и в значительной степени
определивших разработку грамматических
проблем.
   Кассиодором была
составлена, в частности, своеобразная
энциклопедическая компиляция латинских
трудов по «словесным искусствам», к
которым он отнес грамматику, риторику
с поэтикой и логику.
   Как уже
отмечалось, в эту эпоху канонизируются
в качестве основных пособий по изучению
грамматики труды Доната и Присциана.
Упомянутый выше Исидор Севильский,
опираясь на труды Боэция, Кассиодора и
других античных авторов, составляет
труд, именовавшийся «Начала, или
этимологии», в котором утверждалось,
что сущность вещи может быть выведена
из самого ее названия, а не возникает
произвольно, т. е. разделяется та
точка зрения, которую высказывали в
античности сторонники теории «фюсей».
Соответственно этимология, по мысли
Исидора, должна привести к восстановлению
первичной, «истинной» формы слов.
Разумеется, с точки зрения
сравнительно-исторического языкознания
этимологии Исидора, как и его античных
предшественников, не могут претендовать
на научность, хотя некоторые из них
довольно любопытны. Например, ссылаясь
на библейское предание о сотворении
человека, он пытается установить связь
между латинскими словами «homo» («человек»)
и «humus» («земля»).
   Наиболее
важным моментом рассматриваемого
периода принято считать относящееся к
XI–XII вв. начало борьбы номинализма и реализма,
в которой приняло участие несколько
поколений средневековых ученых. Спор
этот восходит еще к античной эпохе, и
сущность его состоит в том, соответствуют
или нет общим понятиям (универсалиям)
какие-либо действительные явления.
Теоретическим источником его послужило
сочинение позднеантичного автораПорфирия (ок.
233–204), указывавшего, что для правильного
понимания категорий Аристотеля необходимо
знать, что такое род и вид, что такое
различающий признак, собственный признак
и привходящий признак, причем сам
Порфирий отказался от однозначного
разрешения данной проблемы: «Я буду
избегать говорить относительно родов
и видов, – существуют ли они
самостоятельно, или же находятся в одних
и тех же мыслях, и если они существуют,
то тела ли это или бестелесные вещи, и
обладают ли они отдельным бытием, или
же существуют в чувственных предметах
и опираясь на них: ведь такая постановка
вопроса заводит очень глубоко и требует
другого, более обширного исследования».
   Кроме
сочинения самого Порфирия, использовались
участниками спора также комментарии к
нему и к Аристотелю, автором которых
был Боэций. Начало дискуссии связывают
с именемРосцелина
из Компьена
 (1050–1120),
который выступил с утверждением, что
действительным объективным существованием
обладают только единичные вещи, тогда
как общие понятия, т. е. универсалии, –
это только имена (по-латыни nomina – отсюда
и название всего направления). Из этого
Росцелин делал вывод, что универсалии
представляют собой просто «звуки
голоса», лишь весьма косвенно связанные
с самими вещами. Роды, виды и категории,
согласно Росцелину, выражают не отношение
вещей, а служат исключительно для
классификации одних только слов. Лишь
язык позволяет создать отвлеченные
слова типа «белизна», которое, в сущности,
ничего не выражает, поскольку в
действительности могут существовать
только белые предметы. Точно так же
понятие «человек» имеется лишь в языке,
тогда как в действительности могут
существовать лишь отдельные люди
(Сократ, Платон и др.).
   Поскольку
выводы Росцелина в определенной степени
приводили к противоречию с некоторыми
из церковных догматов (например, когда
речь шла о сущности Троицы), они вызывали
резкие возражения со стороны ортодоксальных
католических философов. Особенно резко
выступили против них Ансельм
Кентерберийский
 (1033–1109)
и Гильом
из Шампо
(ок.
1068–1121), представлявшие так называемое
реалистическое направление. Согласно
последнему, универсалии являются
абсолютно реальными, и каждая из них
целиком и полностью пребывает в любом
предмете своего класса, тогда как
индивидуальные различия между ними
создаются внешними и случайными
свойствами.
   Один из слушателей
Гильома, впоследствии ставший его
непримиримым противником, Пьер
Абеляр
 (1079–1142),
отрицая реальность существования
универсалий, вместе с тем отказался и
от крайнего номинализма Росцелина,
отмечая, что универсалия – не просто
слово, имеющее физическое звучание, но
она также обладает определенным значением
и способна определять многие предметы,
составляющие известный класс. Таким
образом, согласно Абеляру, универсалии
объективно существуют только в
человеческом уме, возникая в результате
чувственного опыта как результат
абстрагирования. Эту доктрину умеренного
номинализма позднее стали
называть концептуализмом.
   Борьба
номинализма и реализма проходит сквозь
всю дальнейшую историю средневековой
философской мысли, причем, несмотря на
враждебное отношение католической
иерархии к номинализму и концептуализму
(взгляды Росцелина, Абеляра и ряда других
мыслителей даже поверглись осуждению),
эта доктрина получила дальнейшее
развитие. Для науки о языке рассматриваемый
спор интересен в первую очередь благодаря
тому, что в его ходе рассматривались
основные проблемы, связанные с изучением
семантической системы языка.
   Второй
период развития средневековой
лингвистической традиции (поздний, или
«предренессансный») охватывает
XII–XIV вв. Эта эпоха характеризуется
как расцвет и последний закат схоластической
философии[11],
возникшей в предыдущие века. В
рассматриваемый отрезок времени (во
многом благодаря контактам с арабским
миром и через посредство арабских
переводов) западноевропейские мыслители
знакомятся с рядом произведений античных
авторов, в первую очередь с ранее не
известными «латиноязычному» Западу
трудами Аристотеля и комментариями к
ним. Наблюдается и возрастание интереса
к проблемам языка. Правда, историки
лингвистики отмечают, что собственно
в плане грамматического описания языка
было сделано не так много: по-прежнему,
основным авторитетом оставался труд
Присциана, к которому составлялись
многочисленные комментарии, и в этом
плане можно отметить лишь один факт:
категория имени, не расчленявшаяся в
античной грамматике, была подразделена
на существительное и прилагательное.
Однако заметным явлением считается
формирование в XIII–XIV вв. так называемой
концепции философской
грамматики.
 Первый
опыт ее создания связывается с именем Петра
Гелийского
 (середина
XII в.), написавшего ее в виде комментариев
к Присциану. Особую роль в развитии
этого направления сыграл Петр
Испанский
 (1210/20—1277),
португалец по происхождению, ставший
в 1276 г. римским папой под именем Иоанна
XXI. В своем трактате «О свойствах
терминов», составляющем заключительную
часть принадлежавших ему «Кратких основ
логики», он разрабатывает учение о
суппозиции (допустимой подстановке
терминов), касаясь вопроса о природе
значения и отмечая важность изучения
элементов языка в контексте тех
комбинаций, в которых они выступают в
речи. В значительной степени под его
влиянием в XII–XIV вв. складывается так
называемая «школа модистов» (название
связанно с тем вниманием, которое ее
представители уделяли вопросу о
«модусах», т. е. способах значения.).
К числу ее крупнейших представителей
относятсяБоэций
Датчанин
 (XIII в.), Томас
Эрфуртский
 (XIV в.)
и др. Модисты изучали прежде всего общие
свойства языка, его отношения к внешнему
миру и мышлению. Вслед за Петром Гелийским
они рассматривали грамматику не как
чисто практическую дисциплину, которая
учит «правильно говорить, читать и
писать», а как науку (scientia). Отмечая, что
языки обладают конкретной спецификой,
модисты вместе с тем применяли к ней
критерий «одна для всех языков»,
подчеркивая тем самым ее логический
характер. «Тот, кто знает грамматику
одного языка, – писал один из авторов
рассматриваемой эпохи, – знает
сущность грамматики вообще. Если же,
однако, он не может говорить на другом
языке или понимать того, кто говорит на
нем, это происходит из-за различий в
словах и их формах, которые по отношению
к самой грамматике случайны». Со школой
модистов связаны также изучении вопросов
синтаксического значения частей речи,
их выделения и др., а сама грамматика
определяется как наука о речи, изучающая
правильное сочетание слов в предложениях
посредством модусов означивания. При
рассмотрении значения предложения
средневековыми авторами использовалось
также понятиедиктума
 объективной
части значения предложения, соотносимой
с модусом как операцией, производимой
мыслящим субъектом. Уже в первой половине
XX в. названные термины вновь ввел в
науку о языке один из виднейших
представителей Женевской лингвистической
школы, сыгравший выдающуюся роль в
оформлении и публикации «Курса общей
лингвистики» Ф. де Соссюра, – Шарль
Балли.

Арабская
лингвистическая традиция
 

   Если
западноевропейскому Средневековью
долго «не везло» в истории нашей науки,
то современное ему арабское (точнее,
арабо-мусульманское, поскольку в создании
его принимали участие не только арабы
по рождению) языкознание, напротив,
всегда занимало достаточно почетное
место в историко-лингвистических трудах.
Характерно в этой связи замечание
создателя наиболее полной в отечественной
науке хрестоматии по истории языкознания
В.А. Звегинцева: «Арабы были не только
хранителями культурных ценностей
древнего мира, но и… глубокими и
трудолюбивыми учеными, внесшими огромный
вклад в развитие мировой культуры. Эта
общая характеристика их научных
достижений в полной мере применима к
языкознанию».
   Начало арабской
традиции относят к VII–VIII вв., когда
в результате обширных завоеваний,
проводившихся под знаменем новой религии
– ислама, образовался Арабский халифат
с центром в Багдаде, включавший в себя,
помимо собственно Аравии, ряд территорий
Передней Азии, Северной Африки и
Пиренейского полуострова. Как и империя,
созданная в свое время Александром
Македонским, халифат быстро распался
на ряд независимых и полунезависимых
владений, в которых государственной
религией было мусульманство, а официальным,
деловым и научным языком служил арабский
в его классической форме, закрепленной
в Коране и сильно отличавшейся от
многочисленных живых диалектов. Таким
образом – как это имело место и в
эллинистическом мире – возникла
необходимость, во-первых, обучать
арабскому языку многочисленные «туземные»
народы, во-вторых, защищать «чистоту»
классического языка от влияния языков
последних (иранских, тюркских и проч.),
в-третьих, уберечь его от влияния арабских
диалектов, наконец, в-четвертых, объяснить
те места Корана, которые были уже
малопонятны. Естественно, что, обращаясь
к изучению лингвистической проблематики,
арабские ученые использовали достижения
индийской и греческой традиций, с
которыми были достаточно хорошо знакомы,
но простое перенесение соответствующих
понятий и категорий для описания
арабского языка было невозможно ввиду
его глубоких структурных отличий от
греческого и санскрита.
   Описание
отдельных грамматических явлений
арабского языка относят к VII в. В первой
половине VIII в. в Басре и Куфе – двух
городах, находившихся в бассейне рек
Тигра и Евфрата, возникли соперничавшие
друг с другом грамматические школы.
Основоположником первой считают Ису
ибн Умара ас Сакафи,
 второй
– Абу
Джафара Мухаммеда ар-Руаси.
 Позднее
формируется багдадская школа
(первая половина X в.), важнейшим
представителем которой является Ибн
Джинни,
 и андалусская школа
(XI–XIII вв.), среди представителей которой
называют Мухаммеда
ибн Малика
 и Ибн
Сиду.

   После
завоевания Багдада монголами и
постепенного вытеснения арабов из
Испании центр арабской науки переместился
в Египет и Сирию, но здесь уже на передний
план выдвигается комментаторская и
популяризаторская
деятельность.
   Из философских проблем,
связанных с языком, арабских ученых
занимал вопрос его происхождения, по
которому наметились три основные точки
зрения: а) язык сообщен Богом Адаму; б)
язык возник благодаря соглашению между
старцами-патриархами – родоначальниками
человеческого рода; в) язык сообщен
Богом Адаму в основных частях, но далее
он развит людьми.
   В
области грамматики историки
языкознания называют прежде всего
созданный к концу VIII в. трактат
«Аль-Китаб» («книга»), автором которого
был перс по рождению прозванныйСибавейхи (полное
имя Абу-Бишр
Амр ибн Усман ибн Канбар аль-Басри
),
принадлежавший к басрийской школе и
отразивший результат работы предыдущих
поколений ученых, среди которых выделяют
его учителя – аль-Халия
ибн Ахмеда.
 В
труде Сибавейхи содержатся подробные
формулировки, касающиеся грамматических
проблем, иллюстрируемые примерами из
Корана и древней поэзии. Однако именно
в силу своей полноты и обширности книга
Сибавейхи скорее являлась ученым трудом
для специалистов, что обусловило
появление ряда переработок и компиляций,
в той или иной степени варьировавших и
популяризовавших ее положения.
   Основными
аспектами анализа языка в арабской
традиции являлись учение о словоизменении,
учение о словообразовании и связанных
с ним фонетических процессах и учение
об артикуляции звуков и их позиционных
различиях[12].
В классификации частей речи арабы в
основном следовали Аристотелю, различая
имена, глаголы и частицы. Ими было четко
выделено понятие специфического для
семитских языков трехсогласного корня,
рассматривались явления аффиксации и
внутренней флексии, впоследствии
повлиявшие на концепции европейских
ученых, включая основоположника
сравнительно-исторического языкознания
Ф. Боппа. Привлекали внимание арабских
ученых и такие моменты, как аналогия,
влияние частоты употребления слов на
их состав и т. д. Что касается синтаксиса, то
обычно указывают, что хотя, с одной
стороны, он был разработан относительно
меньше, чем другие аспекты грамматики,
однако наряду с этим именно в арабской
традиции существовала наиболее
разработанная синтаксическая концепция.
Вместе с тем, предмет синтаксиса несколько
отличается от привычного для европейцев,
поскольку к нему относили и изучение
окончаний слов, тогда как морфология
занималась корнем с огласовками. Основной
темой синтаксических изысканий арабских
ученых являлось употребление в предложении
тех или иных грамматических форм
(падежей, наклонений и др.).
   В
области фонетики указывают
на то обстоятельство, что в отличие от
представителей античного языкознания
арабские грамматисты делали четкое
различие между буквой и звуком, указывая
на несоответствие между написанием и
произношением. Единицей анализа для
них были в первую очередь согласные, а
также долгие гласные, тогда как краткие
гласные как особые сущности не выделялись.
Само описание звуков строилось главным
образом на физиологическом принципе
(т. е. на основе артикуляции), хотя в
определенной степени принимались во
внимание и акустические характеристики.
Различались звуки с голосом и без голоса,
протяжные и непротяжные, закрытые и
открытые, а также – по степени подъема
языка – «приподнятые» и «неприподнятые»
звуки. Сам Сибавейхи различал шесть
мест образования звуков и давал
классификацию в соответствии с ними;
в дальнейшем грамматисты предложили
ряд достаточно точных характеристик
артикуляций отдельных звуков, а также
описали их комбинаторные изменения.
Выделялась в арабской традиции и такая
единица, как слог, образуемая из одного
или реже двух согласных посредством
введения огласовки, которую не всегда
четко отграничивали от слога.
   Уделялось
внимание и такому характерному для
арабского языка моменту, как наличие в
нем существенных диалектных
различий.
 Так,
важные диалектологические сведения
содержались в работе одного из крупнейших
представителей куфской школы аль-Кисаи[13] –
«Трактат о грамматических ошибках в
речи простого народа».
   В
сфере лексикологии особую
роль сыграл труд упоминавшегося выше
багдадского ученого ибн Джинни
«Особенности арабского языка», где
рассматривались наряду с собственно
грамматическими такие проблемы, как
связь слова и значения, употребление
слов и др. Называют также труды ибн
Фариса
 («Книга
о лексических нормах», «Предания арабов
о своей речи», «Краткий очерк о лексике»),
в которых трактуются вопросы о словарном
объеме арабского языка, классификации
лексики по употреблению, исконной и
заимствованной лексике, связи обозначаемого
и обозначающего, полисемии, омонимии,
синонимии и т. п.
   Наконец,
рассматривая арабскую лингвистическую
традицию, часто подчеркивают, что
наибольшие ее достижения лежат в области
лексикографии. Ее представителями был
собран огромный словарный материал,
представленный в различных типах
словарей. Одним из основателей арабской
лексикографии считается представитель
басрийской школы, учитель Сибавейхи Халиль
аль-Фарахиди
 (718–791).
Словарный работой занимались и другие
ученые, а наиболее известным стал
словарь, составленный персом по рождению,
выходцем из Шираза аль-Фирузабади (1329–1414)
и названный «Камус» («Океан»), Он приобрел
такую популярность, что этим словом
стали впоследствии называть любой
словарь.
   Ставя перед собой
цель показать богатство своего языка,
арабские лексикографы подбирали
множество синонимов для своих слов (500
– для слова «меч», 1000 – для слова
«верблюд» и проч.). Вместе с тем отмечалось,
что далеко не всегда средневековые
арабские словари соответствуют
современным лексикографическим
представлениям: зачастую игнорировалась
диалектологическая и историческая
перспектива (хотя были специальные
словари устаревшей и диалектной лексики),
не всегда проводилось различие между
общепринятыми словами и поэтическими
неологизмами некоторых отдельных
авторов, не сразу утвердилась четкость
и системность в самой подаче материала.
Лишь после словарей аль-Джаухари и аль-Геравиустановился
алфавитный принцип подачи материала
по последней букве корня, обусловленный
направленностью письма справа
налево.
   Что касается
проблемы нормы, то
ею признавалось то, что зафиксировано
в Коране. В случае необходимости ее
дополнения (например, при отсутствии
тех или иных слов или отдельных форм)
грамматисты ориентировались на речь
представителей наиболее «чистого»
(т. е. близкого к Корану) языка, каковыми
считались представители кочевых
(бедуинских) племен, поскольку им меньше
приходилось соприкасаться с языками
других народов. Допускалось и
конструирование (понимавшееся как
воссоздание изначально существовавшего,
но неизвестного) отдельных форм слов
по аналогии, хотя и здесь, как и в античной
традиции, шли споры между аналогистами
и аномалистами. Существовал и компромиссный
вариант, представленный у Ибн Джинна,
допускавший оба способа, но отводивший
речевому обиходу заслуживающих доверия
информантов первенствующую роль.
   Что
касается других языков, с которыми
соприкасались арабские ученые, то хотя
в той или иной степени ими могли
заниматься, но подлинно достойным
объектом изучения они не считались. Не
было и сколько-нибудь серьезных попыток
рассматривать их в сравнительном плане.
Идея исторического развития языка в
собственном смысле слова также осталась
чужда арабской лингвистике. Считалось,
что раз Коран не сотворен, а существует
извечно (ведь пророк Мухаммед лишь
ознакомил людей с ним), извечен и язык,
на котором он написан и который не может
меняться. Конечно, нельзя было не
заметить, что тем не менее язык изменяется,
но изменения эти (как и в других традициях)
трактовались исключительно как «порча»,
от которой следует оберегать литературный
язык. Даже Ибн Джинни, признававший, что
язык создан не сразу, допускал создание
новых слов, т. е. изменения в лексике,
но отрицал их в грамматике.
   В
рамках арабской традиции рассматривается
и созданная во второй половине XI в.
работа «богатыря тюркологии» Махмуда
аль Кашгари
 «Диван
тюркских языков». Этот многотомный труд
квалифицируют как настоящую энциклопедию
тюркских языков, исключительно богатую
по материалу, в основу которой положено
сравнение как сознательный научный
принцип. Автор исходит из положения,
что первоначально языки мало отличались,
а само возникновение различий связанно
с их историческим развитием. В труде
Махмуда аль Кашгари даются сведения о
грамматике и лексикологии тюркских
языков, указывается на свойства морфем,
отмечаются явления сингармонизма
гласных и те звуковые соответствия,
которые существуют между разными
тюркскими диалектами. Причем чисто
лингвистические сведения сопровождаются
обширными данными относительно истории,
фольклора, мифологии, этнографии тюркских
племен. Таким образом, побуждаемый
стремлением доказать равноценность
родного языка с арабским Махмуд аль
Кашгари фактически выступил в роли
основоположника тюркологии, заявив с
полным основанием: «Я писал книгу,
которая не имеет себе равной. Я изложил
корни с их причинами и выяснил правила,
чтобы мой труд служил образцом. По каждой
группе я даю основание, на котором
строится слово, ибо мудрость вырастает
из простых истин».
   Но
замечательный исторический шанс создать
собственную, и притом во многом опережавшую
свое время тюркскую лингвистическую
традицию использован не был. Труд аль
Кашгари так и не послужил «образцом»
для ее возникновения, поскольку оказался
забытым и был открыт и опубликован в
Стамбуле лишь в 1912–1915 гг.

Европейское языкознание 16–18 вв.

Министерство
образования РФ

КУБАНСКИЙ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра
иностранной филологии

Реферат
по дисциплине: «Языкознание»

ЕВРОПЕЙСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ 16–18 вв.

Выполнила
студентка

5 курса
РГФ

503
группы

Джавякян Вера Александровна

Новороссийск
2004

Уже в конце Средневековья в экономических, социальных, политических и
духовных условиях жизни европейского общества начали происходить коренные
сдвиги, занявшие ряд последующих столетий. Они были обусловлены борьбой старого
(феодального) и нового (капиталистического) хозяйственных укладов. Шел
интенсивный процесс формирования наций и консолидации государств, нарастали
противоречия между строгими церковными догматами и новым свободолюбивым
мировосприятием, ширились народные движения за реформацию церкви. Заново
открывались и переосмысливались ценности античного мира.

Деятели истории, литературы, искусства, философии, науки стали
переходить от studia divina к studia humaniora, к идеологии гуманизма (в эпоху
Возрождения), а затем рационализма (в эпоху Просвещения), на смену которому
пришел иррациональный романтизм. Было изобретено книгопечатание. Совершались
великие географические открытия в разных странах света.

Существенно расширился круг задач, вставших перед языковедами 16–18
вв. Изучения и описания требовало огромное множество конкретных языков — как
мертвых (в продолжение традиции, унаследованной от средневековья), так и живых.
Объектами исследования оказывались языки как своего народа, так и других
народов Европы, а также языки народов экзотических стран; языки
письменно-литературные и народно-разговорные. Росла потребность в создании
грамматик отдельных языков, эмпирических по методу и нормализаторских по целям,
и универсальных грамматик, т. е. грамматик Человеческого языка вообще,
являющихся по своему характеру теоретическими, дедуктивными.

За латинским языком в Западной Европе еще некоторое время сохранялись
основные позиции в науке, образовании, богослужении.

Но вместе с тем усиливались позиции родных языков. Они приобретали
новые социальные функции и более высокий статус. Рядом с мертвыми литературными
языками (латинским на Западе и старославянским на Востоке) складывались
собственные литературные языки. В 1304–1307 гг. Данте Алигьери (1265–1321)
публикует на латинском языке свой трактат “О народной речи”, в
котором указывает на “природный”, “естественный”,
“благородный” характер своего языка и “искусственность”
латинского языка.

Появляются многочисленные описания родных языков: П. Рамус / Раме
(1515–1572) пишет не только грамматики греческого и латинского языков, но и
французскую грамматику (1562). Его ученик Я. Аарус (1538–1586) создает первое
фонетическое описание французского языка.

Джон Уоллис (1616–1703) публикует в 1653 г. грамматику английского
языка. Юстусу Георгу Шоттелю (1612–1676) принадлежит первая полная немецкая
грамматика; вслед за ним продолжают традицию создания грамматик немецкого языка
Иоганн Кристоф Готтшед (1700–1766) и Иоганн Кристоф Аделунг (1732–1806).

Лаврентий Зизаний издает в 1596 г. в Вильно первую печатную славянскую
грамматику; М. Смотрицкий публикует в 1619 г. свою славянскую грамматику.
Первую русскую грамматику на латинском языке пишет английский исследователь
Генрих Вильгельм Лудольф (1666). Автором первой собственно русской грамматики
на русском языке является В.Е. Адодуров (1731).

Основы русской научной и нормативной грамматики заложил М.В. Ломоносов
(1711–1765). В своем фундаментальном труде, написанном в 1755 г. и
опубликованном в 1757 г., он выделяет восемь частей речи, рассматривает вопросы
фонетики и орфоэпии, защищает нормативный статус московского аканья, отстаивает
морфологический принцип в орфографии, дает описание словообразования,
рассматривает словоизменение имен и глаголов, описывает служебные слова,
обсуждает вопросы синтаксиса. Ломоносовскую традицию продолжили Н.Г. Курганов
(1769) и А.А. Барсов (1773).

Появляются грамматики западнославянских языков. Среди их создателей
Петр Статориус-Стойенский, автор первой (написанной на латыни и изданной в
1568) грамматики польского языка; О. Копчинский, создатель польской грамматики
в русле идей рационализма; Лаврентий-Бенедикт Недожерский, автор первой
оригинальной грамматики чешского языка (1603); Павел Долежал, опубликовавший
(1746) грамматику чешского языка, фиксируя состояние в 18 в. Один из
основоположников славянской филологии Йозеф Добровский (1753–1829)
осуществляет гигантскую работу по нормализации и регламентации чешского
литературного языка.

Возрастает интерес к древним памятникам на родных или близко
родственных языках. Так, в 1665 г. Франциск Юний (1589–1677) издает готский
“Codex Argenteum”. Он и ряд его современников возводили германские
языки к готскому. Джордж Хикс (1642–1715) ставит вопрос об исторических
отношениях германских языков друг к другу. Ламберт тен Кате (1674–1731) формулирует
идеи об исторических закономерностях в развитии германских языков и о
греко-германских и голландско-верхненемецких звуковых соответствиях. Особенно
усиливается интерес к древним памятникам письменности и устной словесности в
эпоху романтизма.

В 16–18 вв. закладываются основы научного изучения памятников
греческого, латинского, древнееврейского, арамейского, арабского, эфиопского
языков. Большой вклад внесли в их исследование Юлий Цезарь / Жюль Сезар
Скалигер (1484–1558), его сын Иосиф Юстус / Жозеф Жюст Скалигер (1540–1609),
Роберт Стефанус / Р. Этьен (1503–1559), его сын Генрих Стефанус / А. Этьен
(1528–1598), Иоганн Рейхлин (1455–1522), Ф. Меланхтон, П. де Алкала, Иоганнес
Буксторф Старший (1564–1629), Иоганнес Буксторф Младший, Томас Эрпениус (1584–1624),
Иов Лудольф (1624–1704). Возникают классическая и семитская филологии,
ассириология.

В этот период происходит бурное накопление эмпирических знаний о языках
разных стран света. Возникает необходимость не только их описать, но также
решать вопросы о различиях в их строении, об отношениях между ними, о принципах
их классификации. Появляются первые созданные европейскими учеными и
миссионерами грамматики таких языков, как армянский, турецкий, персидский,
китайский, японский, малайский, ацтекский, кечуа и др. При их описании
латинская грамматика используется как эталон (“матрица”).

В распоряжение языковедов попадают также сведения о корейском языке, о
санскрите, о дравидских языках Индии, ряде языков Центральной Африки.

Составляются каталоги языков и многоязычные словари. Первыми в их числе
оказываются “Митридат” К. Геснера (1555), “Образчики сорока
языков” (1592) Иеронимуса Мегизера (между 1551/55–1616/19). По поручению
Российской академии наук Петр Симонович Паллас (1741-1811) издает в 1786—1787
гг. словарь, содержащий эквиваленты русских слов на 200 языках и диалектах
Европы и Азии; словарь издания 1791 г. уже содержит слова на 272 языках. Один
из критиков этого словаря, Х.И. Краус (1753–1807), уже тогда полагал, что
только сходство строя языков, а не сходство слов доказывает родство  языков.
Лоренсо Эрвас-и-Пандуро (1735–1801) публикует в 1800–1804 гг. каталог,
содержащий сведения по лексике и грамматике 307 языков, включая америндийские и
австронезийские. Иоганн Кристоф Аделунг (1732–1806) и Иоганн Северин Фатер
(1771–1826) издают в 1806–1817 гг. свой труд “Митридат, или Общее
языкознание” с краткими замечаниями о 500 языках мира и переводами на эти
языки молитвы “Отче наш”.

Идея о происхождении языков из одного источника и, соответственно, о
родственных связях между ними вообще никогда не была чужда ученым. В прошлом
нередко праязыком считался древнееврейский. Но теперь языковеды имеют дело с
огромным корпусом разнообразного эмпирического материала. Поиски генетических
связей усложняются. И вместе с тем они активизируются в 16–18 вв. Появляются
первые опыты генеалогической классификации языков мира.

Классификации германских языков и доказательству их родства посвящают
свои работы Дж. Хикс и Л. тен Кате. И.Ю. Скалигер возводит все европейские
языки к 11 основным языкам (ветвям), связи внутри которых опираются, по его
мнению, на тождество слов. Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) фиксирует
родство между финским и венгерским, пытается нащупать их связи с тюркскими и
монгольскими языками. Он отказывается считать древнееврейский праязыком. Им
подчеркивается необходимость сперва изучать современные языки, а потом
исследовать прошедшие стадии их развития. Исторические переходы, по его мнению,
являются постепенными.

М.В. Ломоносов указывает на родство между славянскими языками, а также
между русским, курляндским (латышским), греческим, латинским и немецким,
допуская вероятность возникновения родственных языков вследствие распада
праязыка. Классификацию современных славянских языков предпринимает И.
Добровский.

К 16 в. относится сообщение итальянского купца Ф. Сассати о родственных
словах в санскрите и его родном языке. Уильям Джоунз (1746–1794) в своей
публикации в 1786 г. заявляет о близком родстве санскрита с греческим и
латинским в глагольных корнях и в грамматических формах, о вероятном их
происхождении из одного общего источника, об отнесении сюда же готского и
кельтского, а также персидского. В это время многие  европейские ученые
знакомятся с идеями древнеиндийских грамматиков. Идеи о родстве языков, которые
привели к созданию сравнительно-исторического языкознания в конце второго
десятилетия 19 в., уже витали в воздухе.

Вместе с тем в этот период сопоставление материала разных языков мира
привело к идее о том, что между языками мира имеются не только различия, но и
сходства в их строении (прежде всего в их морфологическом строе) и что каждый
конкретный язык принадлежит к одному  из немногочисленных структурных тппов.
Первым опыт научной типологической классификации языков предпринимает Фридрих
фон Шлегель (1772–1829). Он  противопоставляет языки флективные, в основном
индоевропейские, и нефлективные, аффиксальные, объявляя флективный строй
наиболее совершенным. Его брат

Август Вильгельм фон Шлегель (1767–1845) выделяет дополнительно языки
“без грамматической структуры”, иначе аморфные или изолирующие;
противопоставляя их как аналитические первым двум типам как синтетическим. В
начальный период развития типологии изолирующий (корневой, корнеизолирующий)
тип признается первым по происхождению, а остальные — возникшими позднее,
после возникновения аффиксов из самостоятельных (служебных и знаменательных)
слов.

Впоследствии, в 19 в., идеи братьев Шлегелей развиваются в работах В.
фон Гумбольдта, А. Шлайхера, Х. Штайнталя, М. Мюллера, Ф. Мистелли, Ф.Н. Финка.
Попытки совершенствования классификаций продолжились в 20 в. Начиная с середины
20 в. лингвистическая типология испытала бурный расцвет.

Общеграмматические искания совершаются в русле логики. В 16–18 вв.
устанавливается безраздельное господство логицизма в описании языка, начало
которому положили античные мыслители и который являлся ведущим началом в
занятиях грамматикой в русле схоластики и спекулятивной логики модистов в
раннем и позднем Средневековье. Следование логицизму означало описание языковых
явлений в логико-философских терминах, утверждение принципа универсализма,
невнимание к конкретным языкам и различиям между ними, игнорирование
исторических изменений в языке, допущение имплицитных компонентов в
высказывании.

Получила продолжение традиция написания философских, общих,
универсальных грамматик: Одним из видных представителей этого направления был
Франсиско Санчес (1523–1601). Создается ряд универсальных грамматик в духе
возобладавшего в 17 в. декартовского рационализма. В 1660 г. в монастыре
Пор-Рояль появляется построенная на основе философских принципов прежде всего
рационализма (картезианства), а также эмпиризма и сенсуализма знаменитая
“Grammaire gйnйrale et raisonnйe” Клода Лансло и Антуана Арно
(известная под именем Грамматики Пор-Рояля). Впоследствии появлялись
многочисленные подражания этой грамматике, следовавшей логицистическим
принципам отождествления логических (точнее онтологических) и языковых
категорий, поиска в каждом языковом явлении прежде всего логико-философских оснований
и остававшейся безразличной к историческому аспекту языковых явлений, к
реальному многообразию языков и к эмоционально-психологической стороне речи.

Принципы универсальной грамматики прилагаются к сопоставлению языков и
установлению между ними родственных связей. Во Франции на этих позициях стоят
С.Ш. Дюмарсе (1769), И. Бозе (1767), Э.Б. де Кондильяк (1775),. К. де Габелин.
В Англии этого подхода также придерживались многие ученые. Среди них
требовавший при сопоставлении языков для установления их родства полагаться на
значительные совпадения в грамматическом строе Иов Лудольф; предвосхитивший
некоторые положения учения о внутренней форме В. фон Гумбольдта Дж. Харрис
(1751); Дж. Битти (1788); утверждавший необходимость для доказательства родства
языков учитывать не только сходные слова, но и сходные окончания падежей и т.п.
лорд Монбоддо / Дж. Бернет; Дж. Пристли. В Германии идеи универсализма в
отношении сопоставляемых языков развивал К.Ф. Беккер. В России к числу
сторонников универсальной грамматики были И.С. Рижский (1806), И. Орнатовский
(1810), Ф.И. Буслаев (1858), В.Г. Белинский с его подражательным и неудачным
опытом логической грамматики.

Универсальные грамматики и прежде всего Грамматика Пор-Рояля сыграли
большую роль в осмыслении общих законов строения языка. Поиски языковых
универсалий были активно продолжены во второй половине 20 в., приведя к
возникновению лингвистики универсалий. В целом следует отметить гигантское
значение всего логического направления в языкознании в выделении общего
языкознания в особую теоретическую дисциплину, способствовавшую процессу
консолидации в 19 и особенно в 20 в. разных отраслей языкознания в единую и
целостную научную систему.

В 16–18 вв. частым было обращение к существующим рядом с естественными
языками коммуникативным системам: Фрэнсис Бэкон (1561–1626) подчеркивал
неединственность языка как средства человеческого общения. Г.В. Лейбницем был
выдвинут проект создания искусственного международного языка на
логико-математической основе.

Эдгаром де. Валь; новиаль как результат синтеза идо и окциденталя,
осуществленного в 1928 г. Отто Есперсеном; интерлингва как плод коллективного
творчества, возникший в 1951 г.

Тем самым были заложены основы интерлингвистики как дисциплины,
изучающей принципы лингвопроектирования и процессы функционирования
искусственно созданных языков. Получила развитие типология искусственных
языков. Было обращено внимание на специфику философских (понятийных),
звукосимволических и т.п. языков. Стали исследоваться пазилалии как
письменно-звуковые системы и пазиграфии как проекты чисто письменных языков.
Предлагались проекты международных жестовых языков, языков музыкальных и т.п.
При этом опыт проектирования искусственных международных языков нашел
применение в создании символических языков наук, языков программирования
(алгоритмических языков) и т.п. Таким образом, занятия искусственными языками
сыграли заметную роль в формировании теоретических основ современных семиотики
и теории коммуникации.

В 16–18 вв. активно разрабатывались вопросы природы и сущности языка,
его происхождения и т.п., причем это делалось исключительно в работах
философов. Так, представитель философской грамматики Ф. Бэкон 1561–1626)
противопоставлял ее по целям и задачам грамматике “буквенной”, т. е.
практической. Джамбаттиста Вико (1668–1744) выдвинувший идею объективного
характера исторического процесса, который проходит в своем развитии три эпохи
— божественную, героическую и человеческую, а также конкретизирующую то же
общее направление и те же смены эпох идею развития языков. Первым  выдвинул
идею искусственного языка Рене Декарт (1596–1650). Джон Локк (1632–1704)
связывал изучение значений с познанием сущности языка. Г.В. Лейбниц
(1646–1716) отстаивал звукоподражательную теорию происхождения языка, как и
Вольтер / Франсуа Мари Аруэ (1694–1778). М.В. Ломоносов (1711–1765) связывал
язык с мышлением и видел его назначение в передаче мыслей. Жан Жак Руссо (1712–1778)
выступил как автор теории о двух путях происхождения языка — на основе
социального договора и из эмоциональных проявлений (из междометий). Дени Дидро
(1713–1784) искал истоки языка в общности для определенной нации навыков
выражать мысли голосом, заложенных в людях богом. Много внимания проблемам
философии языка уделял Иммануил Кант (1724–1804).

Особую известность получили “Исследования о происхождении
языка” Иоганна Готфрида Гердера (1744–1803), который был современником
крупнейших представителей философии истории Георга Вильгельма Фридриха Гегеля
(1770–1831) и Фридриха Вильгельма Йозефа Шеллинга (1775–1854) и оказал на них
существенное влияние.

И.Г. Гердер сыграл колоссальную роль в зарождении идей историзма в
науке своего времени и возникновении исторического языкознания. Он отстаивал
идеи развития, совершенствования, прогресса, движения от элементарного к более
сложному применительно ко всем сферам человеческого бытия. Ему принадлежит
указание как на природные, географические, так и на духовные, культурные
факторы в развитии человечества и в появлении различий между народами. Особо им
подчеркивалась роль традиций, подражания. Он акцентировал существеннейшую роль
языка в становлении человека вообще, наук и искусств, в сплочении людей, в осознании
действительности. И.Г. Гердер отмечал возможность через изучение различий в
языках проникнуть в историю человеческого рассудка и души. Он выделял три
“возраста” языка — молодость (язык поэзии, язык чувств), зрелость
(язык художественной прозы, язык разума) и старость (язык с высокими
требованиями к логической правильности и синтаксической упорядоченности).  Для
И.Г. Гердера язык есть выражение духовной жизни народа. Этим мотивируется его
призыв собирать народные песни, сказания, сказки как памятники прошлого,
реализованный, между прочим, и в своих опытах издания произведений фольклора.
И.Г. Гердер призвал также собирать сведения о других языках.

Своеобразным подведением итогов этого периода были работы А.Ф.
Бернгарди (1769–1820) “Учение о языке” (1801–1803) и
“Начальные основы языкознания” (1805). Здесь устанавливается ставший
в 19 в. традиционным состав науки о языке, куда включаются фонетика,
этимология, словопроизводство, учение о словосочетании, синтаксис. Было
проведено различие между историческим и философским аспектами изучения языка. В
соответствии с историческим принципом возникновение языка объясняется из
потребностей разума, но его развитие проходит по обязательным законам, не
зависящим от сознания. Друг другу противопоставляются этапы достижения языком
расцвета и последующего регресса. Философскому аспекту отводится роль науки о
языке как законченном продукте, об абсолютных формах языка. Изложение
рекомендуется вести от простейших элементов к сложным конструкциям (буквы-звуки
— слова-корни и слова-основы, обозначающие либо материю, либо отношения —
образование современных типов слова как итог слияния слов с материальным и с
реляционным значениями — определяемые на логической основе основные части речи
и частицы).

В конце 18 в. во многих науках формируется принцип
историзма/эволюционизма (Карл Линней, Жан Батист Ламарк). Происходит синтез
общенаучного принципа историзма и идей романтизма, связанного с изучением
памятников прошлого своих народов и народов далеких, экзотических стран. Возникает
и в 19 в. утверждается взгляд на язык как на историческое, развивающееся по
строгим законам явление. С принятием этого принципа языкознание оказалось в
состоянии заявить о себе как самостоятельной науке со своим объектом познания и
собственными исследовательскими методами.

В 16–18 вв. были подытожены ценные достижения всего предшествующего
развития лингвистической мысли в области создания систем письма, приемов
интерпретации старых текстов, выработки принципов лексикографического описания
языка, эмпирического описания лексического состава и грамматического строя
многих языков, построения концептуального аппарата теоретической грамматики,
экспликации некоторых приемов лингвистического анализа, каталогизации и
первоначальной классификации языков мира.

1.   История лингвистических учений:

2.   Средневековая Европа. Л., 1985;

3.   История лингвистических учений: Позднее Средневековье. СПб., 1991;

4.   Звегинцев, В. А. Очерки по истории языкознания XIX–XX веков в очерках
и извлечениях. Часть 1. М., 1963;

5.   Алпатов, В. М. История лингвистических учений. М., 1998;

6.   Амирова, Т. А., Б. А. Ольховиков,Ю. В. Рождественский. Очерки по
истории лингвистики. М., 1975;

7.   Березин,Ф. М. История лингвистических учений. М., 1975;

8.   Кондрашов Н. А. , История лингвистических учений. М., 1979;

9.   Лингвистический энциклопедический словарь.М., 1990 [переиздание:
Большой энциклопедический словарь: Языкознание.М., 1998]

(Статьи: Европейская языковедческая
традиция.Графика.Графема.Коптское письмо.Готское письмо. Глаголица. Кириллица.
Русский алфавит.Армянское письмо. Грузинское письмо.Агванское письмо.
Логическое направление в языкознании. Универсальные грамматики. Универсалии
языковые).

Автор статьи

Анастасия Алексеева

Эксперт по предмету «Языкознание и филология»

Задать вопрос автору статьи

Определение 1

Патристика – это теология и философия Отцов Церкви.

Общее представление о месте Средневековья в развитии культуры и науки

Период Средневековья в Западной Европе довольно долгое время рассматривался как период застоя, значительного упадка творческой мысли в большинстве направлений культуры и науки (в том числе в области изучения языковых явлений). В связи с этим поддерживалось довольно негативное отношение к Средним векам, которые не просто критиковались, но даже вычёркивались из истории человеческого общества.

Однако стоит признать, что средневековые учёные на самом деле внесли достаточно весомый вклад в развитии человеческой культуры и науки. В том числе в Средневековье был оставлен значительный след в изучении лингвистических явлений.

Как показывают современные исследования истории языкознания, написанные в эпохи Ренессанса и Просвещения работы в области изучения языковых явлений в основном представляли собой скорее критическое осмысление идей средневековых теологов, чем обращение к философским трудам античных авторов.

Обращаясь к рассмотрению средневековой культуры и науки, принято учитывать конкретные временные границы этой эпохи: от зарождения во второй половине II века нашей эры патристики (учения ранних христианских теологов, которые именовались «Отцами Церкви») и до наступления в XV веке Ренессанса. При этом принято выделять два периода, составляющих Средневековье:

  • период окончательной систематизации догматики и преимущественного (можно даже сказать исключительного) интереса к «философии языка» (до VIII века);
  • период возрастания интереса к формальной логике и спекулятивной грамматике.

Замечание 1

Стоит заметить, что в течение всего Средневековья наблюдалось постепенное расхождение развития языкознания на латиноязычном Западе и на грекоязычном Востоке.

«Проблемы языка в памятниках патристики (в период Средневековья в Западной Европе)» 👇

Рукотворные памятники патристики (сочинения, трактаты и другие труды «Отцов Церкви») отразили в себе большинство основных отличительных черт развития знаний о языке и изучения языковых проблем.

Особенности развития языкознания в Средние века

Замечание 2

Языкознание периода раннего Средневековья характеризовалось восприятием в готовом виде и использованием унаследованной от античной грамматической теории грамматики канонических (классических) языков. Средневековые учёные и мыслители не осуществляли каких-либо существенных изменений этих грамматик, они ограничивались только составлением пространных комментариев и примечаний, а также созданием глосс.

Впоследствии, принципы, указанные в античных грамматиках, легли в основу грамматик, так называемых, «новых» европейских языков.

Считается, что средневековое языкознание использовало грамматики римских авторов Доната и Присциана в двух качествах: и как практическое руководство для обучения людьми латинского языка, и как основа средневековой теории о языке. Однако мыслители периода Средних веков, представлявшие, в первую очередь, патристику, опирались не только на работы римских грамматиков, но и на следующие явления и тенденции:

  • христианская онтология (учение о бытие);
  • христианская гносеология (учение о познании);
  • практические нужды христианских проповедей;
  • требование систем писем «варварских» языков для перевода на неё сакральных текстов;
  • развитие библейской экзегетики (интерпретация религиозного текста) и герменевтики (искусство толкования);
  • противоборство ортодоксии и враждебных её учений;
  • соответствие теории языка государственной идеологии;
  • направленность теории языка на решение государственных задач.

Принципы патристики в средневековом учении о языке

Необходимо учитывать, что для Средневековья не было характерной дифференциация наук, которая впервые была осуществлена в Западной Европе только в Новое время. Все научные и философские направления того времени (в том числе и патристика), включающие в себе совокупность всех знаний о природе, обществе и мышлении, существовали и развивались как единый комплекс. А наука как таковая в то время не являлась самостоятельной и полноценной формой деятельности человека.

Всеобщие средневековые ценностные ориентации и регулятивные принципы знания определялись духовной силой, в качестве которой выступала христианская религия. А в Средние века пути развития и проблематика философии и теологии определяли пути развития и проблематику отдельных направлений, в частности, лингвистической мысли.

Сущность средневековых учений о языке является иной, нежели в предшествующей эпохе Античности и в последующем периоде Нового времени. Она проявлялась тем, что:

  • теории языка были разработаны нелингвистами;
  • предмет языкознания не был вычленен;
  • всё лингвистическое учение определялось внешними заимствованиями;
  • определяющую роль в развитии теорий языка играли онтология и гносеология.

Средневековое языкознание отличается от античной науки о языке следующей особенностью – древнегреческое языкознание было частью философии и развивалось философами, а средневековое языкознание (как в Западной Европе, так и в Византийской империи) рассматривалось как часть теологии и, соответственно, развивалось теологами.

Изучение проблем языка средневековыми мыслителями имело одно, самое главное существенное отличие, которое легко прослеживается в памятниках патристики: средневековые мыслители признавали авторитет Откровения, зависимость их учений от Священного Писания, от христианских доктрин и преданий, что не было известно античным авторам и уже было отвергнуто учёными Нового времени.

Таким образом, все предположения насчёт языка и связанных с ним явлений, которые вступали в противоречие с ортодоксальной христианской доктриной, не признавались частью, гармонично входящей в целое. Они нарушали порядок, который был признан церковью как незыблемый и прекрасный. Как следствие, эти предположения воспринимались как «языческие бредни», «нелепые домысли», «лжеимённая мудрость» и потому отвергались средневековыми мыслителями.

Находи статьи и создавай свой список литературы по ГОСТу

Поиск по теме