Юмор в произведении чехова реферат

Содержание

  1. Реферат: Юмор и сатира в рассказах Чехова
  2. Юмор в произведениях А.П. Чехова
  3. Использование А.П. Чеховым специальных языковых средств (портретных описаний героев, имен собственных и просторечной лексики) для достижения комичности. Антропонимы рассказов раннего периода. Особенности принципов юмористического сравнения и описания.
  4. Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже
  5. Подобные документы
  6. Юмор и сатира в рассказах А. П. Чехова
  7. Related posts:

Реферат: Юмор и сатира в рассказах Чехова

Юмор и сатира в рассказах Чехова

В рассказах замечательного русского писателя А.П. Чехова получили продолжение традиции художественных школ Н.В. Гоголя и М.Е. Салтыкова-Щедрина, особенно – сатирико-юмористическая линия.

Необычайно чуткий к жизненным несправедливостям, лжи, фальши, испытывая душевную боль за человечество, писатель избирает наиболее доступный ему способ борьбы с нравственными и социальными пороками – способ художественной насмешки над уродствами жизни. Двумя способами его воплощения стали юмор и сатира. И если ранний период чеховского творчества – время «Антоши Чехонте», связанный с сотрудничеством с журналами «Стрекоза», «Осколки» и др., характеризуется созданием преимущественно юмористических рассказов, то этап зрелого творчества писателя (со второй половины 80-х годов) открывает читателю Чехова-сатирика, безжалостно обличавшего общественные и личностные пороки, обнажающего опасную сущность мещанства.

В своих ранних рассказах Чехов изображает общий уклад жизни, которая уже тогда выступает у него как нечто нелепое, дикое и потому смешное. В этих, пока небольших по объему, произведениях преобладает внешний комизм – комизм ситуаций. Это сближает раннюю прозу Чехова с анекдотами.

Таковы, например, «Хирургия», «Налим», «Репетитор», «Лошадиная фамилия» – короткие веселые рассказы, вызывающие у читателя скорее добрый безобидный смех, нежели возмущение несправедливостями этой жизни. Но, несмотря на отсутствие резкого социального обличения, уже здесь можно отметить некоторые характерные черты, сближающие Чехова с М.Е. Салтыковым-Щедриным: гротесковые ситуации, гиперболизация персонажей, использование приема градации.

Например, можно проследить градационное нарастание напряженности ситуаций в названных рассказах, что проявляется в многократном повторении героями одних и тех же действий с усилением результата. Так, приказчик многократно и безуспешно пытается вспомнить фамилию зубного врача, каждый раз изобретая все более искаженные варианты, пока, наконец, не оказывается, что настоящая фамилия – Овсов – только относительно может считаться «лошадиной» («Лошадиная фамилия»). Дьячок Вонмигласов от похвал «радетеля»-врача» переходит к проклятиям в его адрес – «ирод», «паршивый черт» («Хирургия»). Молоденький репетитор Зиберов последовательно демонстрирует незнание почти по всем предметом, которые преподает мальчику Пете («Репетитор»). К горе-рыбакам Герасиму и Любиму постепенно присоединяются сначала пастух, затем барин, потом кучер.

Однако уже на раннем этапе своего творчества Чехов затрагивает социальные и нравственные проблемы, которые получают развитие в последующих произведениях писателя. Здесь можно назвать такие рассказы, как «Смерть чиновника», «Хамелеон», «Толстый и тонкий».

Мировое устройство в этих рассказах изображается как отношения соподчинения, иерархии: жизнь каждого человека жестко регламентирована его положением в табели о рангах. Нарушение этой системы порождает комизм положения героев: «Чихают и мужики, и полицмейстеры, и иногда даже тайные советники».

Примечательно, что уже у раннего Чехова этот комизм переходит в трагизм. Это происходит в тот момент, когда персонажи осознают весь дискомфорт или даже ужас своего положения, собственные униженность и ничтожность перед вышестоящими. Например, страх Червяков начинает бояться, когда узнает в случайно обрызганном им человеке статского генерала Бризжалова («Смерть чиновника»). Тонкий резко меняет манеру общения с Толстым после информации о том, что его друг детства стал тайным советником, и теперь тот для него не просто Миша и даже вообще не Миша, а не иначе как «ваше превосходительство» («Толстый и тонкий»). Та же метаморфоза происходит и с Очумеловым, когда ему сообщают, что укусившая Хрюкина собачка не чья-нибудь, а самого генерала Жигалова («Хамелеон»). Обращаясь к проблеме «маленького человека», обозначенной в русской литературе еще А.С. Пушкиным в «Повестях Белкина» и развитую Н.В. Гоголем в «Петербургских повестях», Чехов демонстрирует иное, нежели его великие предшественники, отношение к этому литературному образу. В его рассказах содержится смех, а не сострадание. «Маленький человек», по мысли писателя, сам виноват в собственной никчемности, унижая себя подобострастным отношением к вышестоящим. Таковы и «тонкий» Порфирий, сгибающийся в три погибели перед растерянным и неприятно удивленным другом; и Червяков, сама «говорящая» фамилия которого отражает его жизненную позицию; и Очумелов, личностную сущность которого писатель не менее метко определил как «хамелеон». Все они, говоря слова грибоедовского Чацкого, «прислуживают», а не «служат» – проявляют не уважение, а подобострастие и раболепие.

В чеховских рассказах первой половины 80-х годов уже начинает звучать и актуальная для всего творчества писателя тема мещанства. Чехов выступает против обывательских косности, невежества, равнодушия в общественным проблемам и жизни других людей, неприятия просвещения.

Например, в рассказе «Брожение умов» перед нами возникает провинциальный сонный городишко. Двое обывателей остановились, наблюдая, куда летят скворцы. Собралась толпа: все смотрят вверх, гадают, что случилось, – уж не пожар ли? Однако, заслышав звуки нового органа, выписанного из самой Москвы, праздная толпа отвлеклась от пустого созерцания и покалила в трактир – за новым развлечением.

Этот простенький и смешной случай и составляет содержание рассказа. Небольшой объем, шутливая манера повествования и забавные фамилии героев (Почешихин, Вратоадов, Грешкин) сближают его с анекдотом. Однако, внимательно вчитываясь в рассказ, мы видим, что его автор отлично владеет искусством «коротко говорить о длинных вещах».

Так, мы замечаем свалку на главной площади городка, куда мужик тащит бочонок испортившейся сельди; сонных обывателей, которые только и рады поглазеть на чужую беду, будь то пожар или раздавленный человек; грубость и лживость градоправителя Акима Данилыча. Таким образом, за незначительными, на первый взгляд, деталями раскрываются негативные черты российской действительности, а персонажи превращаются в обобщенные типы, воплощающие дух целой эпохи.

Постепенно сатирическая линия в чеховских рассказах усиливается: писатель продолжает бичевать общечеловеческие и общественные пороки, выступает против невежества, равнодушия, апатии мещан. Однако в рассказах более позднего периода творчества Чехова мы по-прежнему не находим явного, подчеркнутого декларирования автором этих идей. Писатель прибегает к особым художественным приемам, позволяющим в необычайно емком и внешне обыкновенном повествовании увидеть авторские гнев и горечь, трагическое и ужасное. Это, прежде всего, знаковый портрет персонажа и художественная деталь.

Особенно ярко эти приемы прослеживаются в трех рассказах Чехова 1898 года – «Человек в футляре», «Крыжовник» и «О любви». Эти произведения связаны между собой общими идеей, сюжетом, персонажами и потому часто именуются «маленькой трилогией».

Основная идея трилогии связана с образом «человека в футляре» – учителя, который смешон своим страхом перед жизнью: «Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь». За фигурой Беликова, чей болезненный страх отравляет общественную атмосферу и становится активной, движущей силой косности, мы видим беликовщину – типичное явление социальной жизни России 80 – 90-х годов XIX века и характерную черту рабской психологии вообще.

Примечательно, как писатель рисует портрет своего героя: калоши и зонт – главные атрибуты существования Беликова, ставшие символом его бегства от живой полноценной жизни.

В рассказе «Крыжовник» перед читателем предстает другой «человек в футляре» – Николай Иваныч, портрет которого также носит знаковый характер. Чехов изображает внешность этого героя всего в одном штрихе, незаметно намекая на ее сходство со свиньей и, одновременно, с собакой.

Художественная деталь приобретает здесь расширительное значение символа. Крыжовник, которым засажен весь сад чеховского героя, символизирует и мещанскую сущность его жизни, и страх перед реальной действительностью вообще, желание ничтожного человека отгородиться от жизненных проблем и чужих переживаний, и узкую, сугубо материальную направленность всех устремлений Николая Иваныча, мечтавшего приобрести «не купленный, а собственный крыжовник».

О разбитом счастье, о том, как погибла «тихая, грустная любовь», да и вся жизнь хорошего интеллигентного человека, повествует также рассказ «О любви». Его герой – помещик Алехин, неплохой и неглупый человек – духовно опустился, погрязнув в мелких хозяйственных хлопотах, которые становятся еще одним своеобразным вариантом «футляра». Не случайно уже в самом начале рассказа дается развернутое описание еды – деталь, четко определяющая направленность жизненных устремлений персонажа.

К насыщенной, деятельной, духовно богатой жизни призывает читателя и знаменитый чеховский рассказ «Ионыч», главные действующие лица которого – члены семьи Туркиных – олицетворяют косное обывательское общество, так ненавидимое писателем. Последовательное представление героев и описание их занятий наглядно демонстрируют духовное убожество, ничтожность и бездарность Туркиных. Так, единственный «талант» главы семьи – неостроумное словотворчество, сомнительное умение говорить на «своем необыкновенном языке». Его жена пишет неумелые романы с вымученными сюжетами о том, «чего нет и не может быть в действительности». Дочь Туркиных громко, но плохо играет на фортепиано.

Общаясь с ними, в пучину мещанства постепенно погружается и главный герой рассказа – друг этой семьи, который из доктора Старцева превращается в Ионыча.

Путь духовной деградации персонажа Чехов очень точно и лаконично изображает с помощью яркой художественной детали: сначала Старцев ходит пешком, затем начинает ездить на лошадях, а потом и вовсе передвигается не на паре, а уже на тройке да еще и с бубенчиками. В финале рассказа мы наблюдаем полное перерождение героя: пухлый и красный, он восседает в своем экипаже подобно «языческому богу». Так писатель выражает свой гневный протест против предательства человеком своих идеалов и убеждений, нежелания сопротивляться губительному влиянию уродливой среды.

Итак, в рассказах А.П. Чехова соединяются юмор и сатира, беззлобная насмешка и жесткое обличение, отражение комических и трагических сторон жизни. Это проявляется уже в раннем творчестве писателя и приобретает все более явное и острое сатирическое звучание в последующих произведениях.

Источник

Юмор в произведениях А.П. Чехова

Использование А.П. Чеховым специальных языковых средств (портретных описаний героев, имен собственных и просторечной лексики) для достижения комичности. Антропонимы рассказов раннего периода. Особенности принципов юмористического сравнения и описания.

Рубрика Литература
Вид реферат
Язык русский
Дата добавления 15.04.2012
Размер файла 18,2 K

ba

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

В юмористических произведениях А.П. Чехова комичность достигается с помощью языковых средств. А именно это портретные описания героев, имена собственные и просторечная лексика, используемая в рассказах.

чехов комичность антропоним юмористический

Под антропонимами понимаются «собственные именования людей: имена личные, патронимы (отчества или иные именования по отцу), фамилии, родовые имена, прозвища, псевдонимы (индивидуальные или групповые), криптонимы (скрываемые имена)» [Русский язык, 1998, с. 31].

Ранние рассказы: «Письмо к ученому соседу», «Мой юбилей», «Жизнь в вопросах и восклицаниях», «Пропащее дело», «Он и она», «Живой товар», «Цветы запоздалые», «Пережитое», «Мошенники поневоле», «Радость», «За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь», «Перед свадьбой», «Петров день», «Суд», «Забыл!!», «Жены артистов», «Корреспондент».

Антропонимы рассказов раннего периода:

1. В рассказе «Письмо к ученому соседу»:

Используются жанрово-смешные фамилии, ложно-мотивированные: Некричихвостов, Фортунатов, Амфитеатров.

В рассказах раннего периода можно выделить такие характерные особенности:

В контексте писатель пишет, что ей все время давали «подзатыльники», да «…ума ее никто не видал и не знает…».

Фамилия Обтемперанский мотивирована, образована от слова «темперамент», что проявляется в глубине и силе чувств. Так в тексте мы видим, что он очень сильно любит свою жену и ревнует ее к доктору.

Открытие тесной связи личных и общественных судеб оказалось исключительно важным для определения новых путей и возможностей развития критического реализма рубежа веков. Именно тогда произведения разных жанров стали художественным средством выражения социальных и духовных процессов эпохи, общественной психологии.

Изменения, которые происходили в системе критического реализма тех лет, нашли яркое и самобытное отражение в творчестве Антона Павловича Чехова. Новаторская природа чеховского реализма, пронизанного сатирой, юмором и авторской иронией, была замечена и признана уже современниками писателя. Лев Николаевич Толстой подчеркивал, что Чехов «создал новые, совершенно новые» формы письма, и ставил чеховское творчество выше творчества Ивана Сергеевича Тургенева, Федора Михайловича Достоевского и своего собственного. Очевидна субъективность этой точки зрения, но полностью не согласиться с Толстым нельзя, потому что Чехов действительно обогатил русскую литературу значительными художественными открытиями.

Так, именно в его творчестве предметом изображения стали внешне незаметные движения души человека, изменения настроения, чувств, образа мысли. Кроме того, А. Чехов стремился представить человека под разными углами зрения: в самооценке, в оценках окружающих, объективно, в отношениях с обществом, с близкими и посторонними ему людьми. Поэтому в его лаконичных, внешне незамысловатых произведений человек представлен на фоне своего времени таким, каков он есть на самом деле.

Антон Павлович Чехов не был злым человеком. Его ранние рассказы, подписанные псевдонимом «Антоша Чехонте», проникнуты открытым, задорным, искрящимся юмором жизнелюбивого человека, который, сталкиваясь с несовершенством окружающего мира, весело смеется над ним.

Самая большая известность среди чеховских рассказов выпала на долю «Хамелеона» (1884). Главный герой рассказа стал своеобразным символом эпохи, отмеченной теми же чертами двоедушия, лжи, предательства, пустословия и произвола.

В рассказе «Смерть чиновника» (1883) умирает мелкий чиновник, привыкший унижаться и трепетать. Смеяться над смертью кощунственно, безнравственно, но писатель находит возможность показать, что умирает не человек, а чиновник, настоящая пародия на человека. Собственно, рассказ этот именно об утрате людьми человеческой сути, а это страшно.

Но у позднего Чехова это приобрело другой характер. Мы имеем в виде знаменитые неожиданные чеховские сравнения, которые К. Чуковский в своё время давал длинным списком: «К пожилой даме, у которой нижняя часть лица была несоразмерно велика, так что казалось, будто она держала во рту большой камень» («Анна на шее», 1895 г. ср. далее: «Когда. дали выручку пожилой даме с камнем во рту»);

Здесь это прежде всего приписывание явлениям и объектам природы, вселенной неких человеческих качеств, поступков, которые при этом совершаются в современной бытовой обстановке. Луна, солнце, ветерок, листья и т.п. действуют, рассуждают, чувствуют точно так же, как прочие живые герои юмористической прессы, отягощены теми же заботами, делами, привычками.

«Весна идет. В воздухе пахнет жаворонками… печеными, разумеется, и аптечными медикаментами. Солнце, все еще постукивая зубами от холоду, улыбается иногда кисло-сладкой улыбкой и снова прячется в тучи, как в фланелевую фуфайку» («Будильник» 1885).

Юмор, по замечанию П. Анненкова, порождается «тесною, родственною жизнию с предметом». Этот прием неожиданной точности был, как уже говорилось, был юмористическим приемом. Воспринятые Чеховым из юмористики, эти способы имели более широкое значение и привели к более масштабным результатам.

Размещено на Allbest.ru

Подобные документы

Языковые и композиционные особенности портретных характеристик в повести И.С. Тургенева «Ася». Анализ структурно-семантических типов. Краткая характеристика видов художественных описаний: интерьер, пейзаж. Содержательная сложность портретных описаний.

курсовая работа [47,7 K], добавлен 18.06.2017

реферат [42,2 K], добавлен 09.07.2010

Жизненный путь А.П. Чехова и основные периоды его творчества. Характеристика чеховских героев и их различные положительные типы. Христианские мотивы в произведениях писателя, описание его «праведников». Анализ и значение святочных рассказов Чехова.

курсовая работа [54,8 K], добавлен 16.04.2009

Литературный и лексический анализ произведения А.П. Чехова «Скрипка Ротшильда». Оценка системы персонажей и характеристики героев данного рассказа, семантика их имен, определение проблематики. Сопоставление поздних рассказов А.П. Чехова и Л.Н. Толстого.

контрольная работа [45,4 K], добавлен 14.06.2010

Время написания рассказа А.П. Чехова «Дама с собачкой», художественный мир произведения, главные действующие лица и сюжет. Внутренние переживания героев. Цветовая палитра рассказа. Использование Чеховым жестикуляции и кажущихся случайными деталей.

сочинение [7,3 K], добавлен 06.07.2011

Обзор основных рассказов А.П. Чехова, наполненных жизнью, мыслями и чувствами. Влияние Тургенева на любовную прозу писателя. Художественный стиль Чехова в любовных рассказах. Темы любви и призыв к перемене мировоззрения в произведениях писателя.

реферат [29,8 K], добавлен 04.06.2009

Изучение психологии ребенка в рассказах А.П. Чехова. Место чеховских рассказов о детях в русской детской литературе. Мир детства в произведениях А.П. Чехова «Гриша», «Мальчики», «Устрицы». Отражение заботы о подрастающем поколении, о его воспитании.

курсовая работа [41,0 K], добавлен 20.10.2016

Источник

Юмор и сатира в рассказах А. П. Чехова

В рассказах замечательного русского писателя А. П. Чехова получили продолжение традиции художественных школ Н. В. Гоголя и М. Е. Салтыкова-Щедрина, особенно – сатирико-юмористическая линия
Необычайно чуткий к жизненным несправедливостям, лжи, фальши, испытывая душевную боль за человечество, писатель избирает наиболее доступный ему способ борьбы с нравственными и социальными пороками – способ художественной насмешки над уродствами жизни. Двумя способами его воплощения стали юмор и сатира. И если ранний период чеховского творчества

Тонкий резко меняет манеру общения с Толстым после информации о том, что его друг детства стал тайным советником, и теперь тот для него не просто Миша и даже вообще не Миша, а не иначе как “ваше превосходительство” (“Толстый и тонкий”). Та же метаморфоза происходит и с Очумеловым, когда ему сообщают, что укусившая Хрюкина собачка не чья-нибудь, а самого генерала Жигалова (“Хамелеон”),
Обращаясь к проблеме “маленького человека”, обозначенной в русской литературе еще А С. Пушкиным в “Повестях Белкина” и развитую Н В. Гоголем в “Петербургских повестях”, Чехов демонстрирует иное, нежели его великие предшественники, отношение к этому литературному образу. В его рассказах содержится смех, а не сострадание. “Маленький человек”, по мысли писателя, сам виноват в собственной никчемности, унижая себя подобострастным отношением к вышестоящим. Таковы и “тонкий” Порфирий, сгибающийся в три погибели перед растерянным и неприятно удивленным другом; и Червяков, сама “говорящая” фамилия которого отражает его жизненную позицию; и Очумелов, личностную сущность которого писатель не менее метко определил как “хамелеон”.

Все они, говоря слова грибоедовского Чацкого, “прислуживают”, а не “служат” – проявляют не уважение, а подобострастие и раболепие.
В чеховских рассказах первой половины 80-х годов уже начинает звучать и актуальная для всего творчества писателя тема мещанства. Чехов выступает против обывательских косности, невежества, равнодушия в общественным проблемам и жизни других людей, неприятия просвещения. Например, в рассказе “Брожение умов” перед нами возникает провинциальный сонный городишко.

Двое обывателей остановились, наблюдая, куда летят скворцы. Собралась толпа: все смотрят вверх, гадают, что случилось, – уж не пожар ли? Однако, заслышав звуки нового органа, выписанного из самой Москвы, праздная толпа отвлеклась от пустого созерцания и покалила в трактир – за новым развлечением.
Этот простенький и смешной случай и составляет содержание рассказа. Небольшой объем, шутливая манера повествования и забавные фамилии героев (Почешихин, Вратоадов, Грешкин) сближают его с анекдотом. Однако, внимательно вчитываясь в рассказ, мы видим, что его автор отлично владеет искусством “коротко говорить о длинных вещах”.
Так, мы замечаем свалку на главной площади городка, куда мужик тащит бочонок испортившейся сельди; сонных обывателей, которые только и рады поглазеть на чужую беду, будь то пожар или раздавленный человек; грубость и лживость градоправителя Акима Данилыча. Таким образом, за незначительными, на первый взгляд, деталями раскрываются негативные черты российской действительности, а персонажи превращаются в обобщенные типы, воплощающие дух целой эпохи.
Постепенно сатирическая линия в чеховских рассказах усиливается: писатель продолжает бичевать общечеловеческие и общественные пороки, выступает против невежества, равнодушия, апатии мещан. Однако в рассказах более позднего периода творчества Чехова мы по-прежнему не находим явного, подчеркнутого декларирования автором этих идей. Писатель прибегает к особым художественным приемам, позволяющим в необычайно емком и внешне обыкновенном повествовании увидеть авторские гнев и горечь, трагическое и ужасное.

Это, прежде всего, знаковый портрет персонажа и художественная деталь.
Особенно ярко эти приемы прослеживаются в трех рассказах Чехова 1898 года-“Человек в футляре”, “Крыжовник” и “О любви”. Эти произведения связаны между собой общими идеей, сюжетом, персонажами и потому часто именуются “маленькой трилогией”.
Основная идея трилогии связана с образом “человека в футляре” – учителя, который смешон своим страхом перед жизнью: “Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь”. За фигурой Беликова, чей болезненный страх отравляет общественную атмосферу и становится активной, движущей силой косности, мы видим беликовщину – типичное явление социальной жизни России 80 – 90-х годов XIX века и характерную черту рабской психологии вообще.
Примечательно, как писатель рисует портрет своего героя: калоши и зонт – главные атрибуты существования Беликова, ставшие символом его бегства от живой полноценной жизни.
В рассказе “Крыжовник” перед читателем предстает другой “человек в футляре” – Николай Иваныч, портрет которого также носит знаковый характер. Чехов изображает внешность этого героя всего в одном штрихе, незаметно намекая на ее сходство со свиньей и, одновременно, с собакой.
Художественная деталь приобретает здесь расширительное значение символа. Крыжовник, которым засажен весь сад чеховского героя, символизирует и мещанскую сущность его жизни, и страх перед реальной действительностью вообще, желание ничтожного человека отгородиться от жизненных проблем и чужих переживаний, и узкую, сугубо материальную направленность всех устремлений Николая Иваныча, мечтавшего приобрести “не купленный, а собственный крыжовник”.
О разбитом счастье, о том, как погибла “тихая, грустная любовь”, да и вся жизнь хорошего интеллигентного человека, повествует также рассказ “О любви”. Его герой – помещик Алехин, неплохой и неглупый человек – духовно опустился, погрязнув в мелких хозяйственных хлопотах, которые становятся еще одним своеобразным вариантом “футляра”. Не случайно уже в самом начале рассказа дается развернутое описание еды – деталь, четко определяющая направленность жизненных устремлений персонажа.

К насыщенной, деятельной, духовно богатой жизни призывает читателя и знаменитый чеховский рассказ “Ионыч”, главные действующие лица которого – члены семьи Туркиных – олицетворяют косное обывательское общество, так ненавидимое писателем. Последовательное представление героев и описание их занятий наглядно демонстрируют духовное убожество, ничтожность и бездарность Туркиных. Так, единственный “талант” главы семьи – неостроумное словотворчество, сомнительное умение говорить на “своем необыкновенном языке”.

Его жена пишет неумелые романы с вымученными сюжетами о том, “чего нет и не может быть в действительности”. Дочь Туркиных громко, но плохо играет на фортепиано.
Общаясь с ними, в пучину мещанства постепенно погружается и главный герой рассказа – друг этой семьи, который из доктора Старцева превращается в Ионыча.
Путь духовной деградации персонажа Чехов очень точно и лаконично изображает с помощью яркой художественной детали: сначала Старцев ходит пешком, затем начинает ездить на лошадях, а потом и вовсе передвигается не на паре, а уже на тройке да еще и с бубенчиками. В финале рассказа мы наблюдаем полное перерождение героя: пухлый и красный, он восседает в своем экипаже подобно “языческому богу”. Так писатель выражает свой гневный протест против предательства человеком своих идеалов и убеждений, нежелания сопротивляться губительному влиянию уродливой среды.
Итак, в рассказах А. П. Чехова соединяются юмор и сатира, беззлобная насмешка и жесткое обличение, отражение комических и трагических сторон жизни. Это проявляется уже в раннем творчестве писателя и приобретает все более явное и острое сатирическое звучание в последующих произведениях.

Источник

метки: Рассказ, Произведение, Смешной, Фамилия, История, Создание, Ситуация, Пьеса

Введение

Чехов — признанный мастер «малых» прозаических форм — рассказа и повести, его достижения и открытия в этой сфере позволили ему создать новаторские пьесы, где зрячая критика общественных и людских недостатков сочетается с поэтичностью, лирической смелостью и глубиной. Роман он так и не написал, да и время тому не способствовало.

При жизни Чехова часто критиковали за отсутствие мировоззрения, глубоких оригинальных идей, общественного пафоса.

Однако писатель знал и показал в своей прозе и пьесах все философские идеи, общественные верования и художественные искания своей эпохи в их движении, от Толстого и толстовства, «левой» ревдемократии до декадентов, символистов и Горького, революционеров, либералов и консерваторов.

Если мы хотим увидеть групповой портрет русской интеллигенции на грани веков, достаточно прочитать чеховские рассказы и повести и посмотреть его пьесы. Но и другие персонажи писателя — чиновники, офицеры, купцы, крестьяне, рабочие, помещики, бродяги, аристократы этот портрет великолепно дополняют и уточняют, и их число в чеховской прозе и пьесах доходит до восьми тысяч (!).

И все они писателю нужны, каждый выполняет свою роль, находит свое место в этой мозаике.

Его умение найти точную художественную деталь, талант отражения тончайших душевных переживаний героев снискали ему известность во многих странах мира.

Цель работы: проанализировать особенности юмора в рассказах А.П. Чехова.

Задачи:

Прочитать рассказы А.П. Чехова.

Выбрать смешные мотивы в сюжетах рассказов Чехова.

Выявить языковые средства создания смешных ситуаций в рассказах писателя.

  • Выяснить, над кем и над чем «смеялся» А.П.Чехов

Биография А.П.Чехова

Антон Павлович Чехов родился 17 (29) января 1860 года в Таганроге в семье купца третьей гильдии. Антон не блистал и в гимназии, где восьмилетний курс прошел за десять лет, задерживаясь в третьем и пятом классах по два года. Но дело было не в нерадивости. Ему просто некогда было учиться. Мальчик был страшно занят в церковном хоре и отцовской лавке.

И все же не будь в жизни Чехова церковного хора и спевок — не было бы и его изумительных рассказов “Художество” , “Святой ночью” , “Студент” и “Архиерей” с удивительной красотой простых верующих душ, с проникновенным знанием церковных служб, древнерусской речи. Да и утомительное сидение в лавке не прошло для Чехова бесследно: оно дало ему, по словам И. А. Бунина, “раннее знание людей, сделало его взрослей, так как лавка отца была клубом таганрогских обывателей, окрестных мужиков и афонских монахов” .

6 стр., 2569 слов

Рецензия к рассказам и повестям Чехова (Чехов А. П.)

… имени нарицательного, писатель дал рассказу при включении его в Собрание сочинений. Горе (стр. 113).— По свидетельству М. П. Чехова, тема рассказа почерпнута писателем из жизни Чикинской больницы … 1944, № 7-8). Лошадиная фамилия Егерь (стр. 103).— Рассказу «Егерь» в жизни писателя суждено было сыграть важную роль. Чехов рос стремительно. Рассказы «Смерть чиновника», «Дочь Альбиона», «Хамелеон» …

В детстве Антон был вынужден выполнять долговые обязательства отца, продавая оставшиеся вещи, и одновременно зарабатывать на жизнь репетиторством.

Тяжелые впечатления детства и юности найдут позже отражение в рассказах Чехова о детях. Вспомним хотя бы такие его рассказы, как “Ванька” , “Спать хочется” . Есть у него также своеобразная серия рассказов об учителях — “Человек в футляре” , “Крыжовник” , “О первой любви” .

Ранние литературные опыты Чехова связаны с рукописным юмористическим ученическим журналом “Заика” и письмами к родным, где он проявил себя как профессиональный критик, ярко и образно рассказывая о прочитанном и увиденном. В 1880 году в журнале “Стрекоза” появляются первые публикации его юмористических рассказов. Он публикует свои юморески под самыми разными, смешными псевдонимами: Балдастов, Брат моего брата, Человек без селезенки, Антонсон, Антоша Чехонте.

Печатается Чехов тоже в различных изданиях, где принимают его рассказы, но все же отдает предпочтение журналу “Осколки” , где для него был создан специальный отдел под названием “Осколки московской жизни” .

1884 год оказался необычайно удачным для Чехова. Заканчивая университет, он уже был автором таких великолепных произведений, как “Хирургия” , “Хамелеон” , “Жалобная книга” , “Смерть чиновника” , “Толстый и тонкий”.

В своей литературной деятельности Антон Павлович не забывал о том, что он врач. Доктора становятся главными героями многих его произведений, да и психологию своих персонажей он описывает с чисто медицинской тщательностью. Даже незнакомым с биографией Чехова читателям будет понятно, что писатель, создавший такие произведения, как “Палата № 6” , “Случай из практики” , “Скучная история” , “Припадок” , — врач по профессии.

Критики часто ставили в вину Чехову то обстоятельство, что в своих рассказах он изображает мрачный и неприглядный мир, в котором нет места “живому человеку” , как будто этот мир видится глазами больного. Однако писатель по своей натуре был веселым и жизнерадостным человеком. В конце июля 1890 года больной чахоткой, в весеннюю распутицу он прибыл на Сахалин. То, что он увидел по пути на Сахалин и на самом острове, потрясло его и все эти свои впечатления Чехов передал в книгах “Из Сибири” и “Остров Сахалин”. Антон Павлович Чехов всероссийский признанный писатель; В 1888 году он становится лауреатом Пушкинской премии, а в 1900 году — почетным академиком.

Таким образом в истории мировой культуры Антон Павлович Чехов остался как мастер короткого рассказа и нового типа пьесы — трагикомедии. Его умение найти точную художественную деталь, талант отражения тончайших душевных переживаний героев снискали ему известность во многих странах мира.

Над кем и чем смеется Чехов в своих рассказах?

Величайший русский писатель и драматург А. П. Чехов — автор многих сатирических и юмористических рассказов, о которых можно сказать «такие смешные грустные истории». В них он высмеивал такие человеческие изъяны, как лицемерие, рабское поклонение, задабривание к начальству, грубость, необразованность, нахальство, отсутствие чувства собственного достоинства.

9 стр., 4242 слов

Образы футлярных людей в рассказах А.П. Чехова. Образы футлярных …

… раз­мышляет писатель и в «маленькой трилогии». Сочинение Мечта и реальность (Человек в футляре) Творчество Антона Павловича Чехова резко выделяется … людей в рассказах А. Чехова В своем творчестве А. П. Чехов отображал все сто­роны современной ему действительности. Чехов — общепризнанный … а нерешительность Алехина душит лю­бовь. Его чувства по-настоящему раскрываются толь­ко тогда, когда становится …

Полицейский надзиратель Очумелов, главный герой рассказа А. П. Чехова «Хамелеон» — воплощение готовности унижаться перед более сильными и могущественными. И он, и городовой Хрюкин, и толпа обывателей изменяют свое поведение в зависимости от обстоятельств, защищая пострадавшего, когда думают, что собака кого-то из простых людей, и осуждают и высмеивают, узнав, что собачка «генеральская».

Полицейский надзиратель к тому же груб и необразован. Об этом свидетельствует его язык: «Почему здесь? Это ты зачем палец?.. Кто кричал?» Он занимается еще и вымогательством («За ним ступает рыжий городовой с решетом, доверху полным конфискованного крыжовника»).

В рассказе «Толстый и тонкий» изображается случайная встреча на вокзале двух друзей детства. Никудышный чиновник, «тонкий» Порфирий, как только узнал, что его давний гимназический товарищ дослужился до тайного советника, начинает унижаться перед ним так, что того аж «затошнило». Подобным образом ведут себя и члены семьи «тонкого» — жена и сын.

Рассказы Антона Павловича Чехова очень коротки, но вместительны. Писатель умеет коротким эпизодом, метким словом изобразить широкую картину жизни. Причем, он сам не делает выводов, не вмешивается с комментариями, но читатели хорошо понимают, какой недостойный имеет вид человек-хамелеон, подхалим и лицемер.

Смешные мотивы в сюжетах рассказов А.П.Чехова

В рассказах А.П.Чехова мы наблюдаем явное несоответствие между сюжетом, который ведет к печальному концу, и тем, как он рассказывается. Трагизм жизненного материала Чехов преодолевает комизмом его художественной обработки. Несерьезен, прямо-таки игрив тон повествования («В один прекрасный вечер не менее прекрасный экзекутор…», «Чихать никому и нигде не возбраняется. Чихают и мужики, и полицмейстеры, и тайные советники. Все чихают» и т.п.).

Забавны имена персонажей (Червяков, Брюзжалов).

Комична настойчивость, с которой Червяков пристает со своими извинениями к нечаянно обрызганному им генералу.

Столь комично несоразмерны здесь повод и последствия: в начале рассказа герой «чихнул» — в конце же помер! Такое абсурдное несоответствие причин и следствий бывает только в анекдотах. Чехов берет анекдотическое происшествие, смеется над недалеким героем, но касается при этом весьма серьезных вещей.

Такое впечатление производит большинство юмористических рассказов Чехова: над ними смеешься, а если задуматься, повествуют они о грустном и даже страшноватом.

Таким образом — «Смерть чиновника» — один из самых смешных рассказов Антона Павловича Чехова. Даже его трагическая развязка не омрачает комической природы произведения. В столкновении смеха и смерти торжествует смех.

«Репетитор»

Жизнь репетитора была знакома Чехову по собственному опыту: и в гимназические, и в студенческие годы ему приходилось подрабатывать, занимаясь с учениками. Характерно недовольство критики рассказом: в нем, говорилось, нет отчетливой «фабулы», то есть события в обычном смысле слова; вместе с таким прекрасным рассказом, как «Егерь» и другими, «Репетитор» был оценен как «полубред», «болтовня ради болтовни» и т. д.

8 стр., 3734 слов

Радость. Чехов рассказ. Из истории . К.Г.Паустовский. «Радость …

… переплетаются с мыслями животных. Рассказ известного всеми литературного поэта «Счастье», написан с частичкой души самого Чехова, на зависть всем своим современникам … чувства к Екатерине Ивановне были единственным и последним моментом радости в его жизни. Семья Туркиных живёт по- … гармонично описать всю динамику своего творения, в одно целое. Чехов своим шедевром сумел описать мысли и мечты людей. …

«Жалобная книга»

Один из самых популярных юмористических сюжетов Чехова. Психологическая достоверность записей в этом рассказе вызвала у одного из читателей Чехова вопрос: а не переписал ли он эти фразы из какой-нибудь настоящей жалобной книги? И критика отметила у Чехова дар «имитации», знание «жаргона» своих героев.

«Хирургия»

По жанру — типичная бытовая «сценка». Подзаголовок «Сценка», бывший в «Осколках», снят в «Пестрых рассказах» и в собрании сочинений.

Не считая домашних спектаклей, во время которых Чехов-гимназист изображал вместе с братом Александром подобную сценку, в числе источников анекдотического эпизода с зубной «хирургией» известны и действительные случаи, о которых знал Чехов (один — в Воскресенской больнице, другой — в Таганроге).

«Лошадиная фамилия»

В 1884 году Чехов рассказывал знакомой девушке анекдот со сходным содержанием — о забытой «птичьей» фамилии (оказалось: Вербицкий, потому что… птицы на вербе сидят).

«Лошадиная» фамилия могла быть подсказана случаем, знакомым Чехову с детства (в таганрогской гостинице одновременно оказались два человека — Жеребцов и Кобылин).

Рассказ был напечатан в «Петербургской газете» и собрании сочинений.

«Злоумышленник»

Об использовании железнодорожных гаек вместо грузила Чехов узнал из встречи с крестьянином-рыболовом на даче в Краскове, где был в гостях у В. А. Гиляровского. И услышал то же объяснение: «Нечто я все гайки-то отвинчиваю?.. Нечто мы не понимаем, что льзя, что нельзя!»

«…юмор есть остроумие глубокого чувства…» Это замечательное определение как нельзя лучше подходит к «юмористичным» рассказам Чехова. Здесь юмор не просто смешит, но ведет дальше-дальше самого себя, веселит и «царапает» сердце до слез.

Юмор — не отдельная часть творчества Чехова, это его взгляд на мир, видение жизни, неотделимое от иронии, трагической усмешки. Писатель не мог пройти мимо беспорядков и неправоты жизни, но все написанное получало в его произведениях трагикомическое звучание, таковы особенности чеховского таланта.

Языковые средства создания смешных ситуаций в рассказах А.П.Чехова

А.П. Чехов создает смешные ситуации в рассказах через портретные зарисовки героев, например, в рассказе «Налим»:

Плотник Герасим — высокий, тощий мужик с рыжей курчавой головой и с лицом, поросшим волосами.

Плотник Любим — молодой горбатый мужик с треугольным лицом и с узкими, китайскими глазками.

Писатель создает комические ситуации практически во всех своих рассказах с помощью крылатых фраз и выражений, просторечных форм слов, например:

«…ты держи его, держи, а то уйдет, анафема!»

«…Да и беспонятный же мужик, прости царица небесная!»

«Шел бы, да и хватал бы сам, горбатый черт…».

«…там глыбоко…»

«…Я сичас…под зебры его…Заходи сбоку, пхай его, пхай! Шпыняй его пальцем!»

4 стр., 1850 слов

Статья: Образы детей в рождественских рассказах Ч. Диккенса и …

… ее веселья, счастья и любви. Мотив «божественного дитя» явно прослеживается в рассказе Н.П. Вагнера «Христова детка» (1888). Подкидыш, найденный и спасенный, этот младенец в канун Рождества … и любимейших героях…» [Тугушева 1979: 204]. Образы детей, которые мы находим в Рождественских рассказах Диккенса, во многом продолжают уже укоренившуюся в творчестве писателя реалистическую традицию …

«Ну тя к лешему!»»Что вы здесь копошитесь?»

«….Знамо дело, дурак»

«…ну не лай, а то влетит! Сволочь! »

А.П.Чехов создает смешные ситуации в своих рассказах говорящими фамилиями, как например в рассказе «Хамелеон»

Говорящие фамилии:

1. Очумелов. Этой фамилией писатель наверное хотел передать «очумелость» данного героя. Я считаю, что эта фамилия произошла от слова «очуметь» — Одуреть, ошалеть (первонач. заболеть чумой).

< назад вперед >

2. Хрюкин. Я предполагаю что эта фамилия произошла от внешнего облика героя, от слова «хрюшка» — т.е . свинья.(цитата)

3. Пичугин. Я считаю, что фамилия Пичугин произошла от слова «пичуга»- маленькая, неприметная птичка. Автор сравнивает героя с птичкой, т.к. в его рассказе герой описан как неприметный человек.

Так же как и во всех своих рассказах писатель создает комические ситуации , используя крылаты слова и выражения, просторечные формы слов в рассказе «Хамелеон». Вот некоторые примеры:

«Так ты кусаться, окаянная! Ребята, не пущай ее!»

«Ужо я сорву с тебя, шельма!»

«Как оштрафуют его, мерзавца, так он узнает у меня, что значит собака и прочий бродячий скот! Я ему покажу кузькину мать!»

«Он, ваше благородие, цигаркой ей в харю для смеха, а она — не будь дура и тяпни…»

«Она, может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать, то долго ли испортить.»

«А ты, болван, опусти руку! Нечего свой дурацкий палец выставлять!»

«Сердится шельма… цуцик этакий»

Языковыми средствами создания смешных ситуаций у А.П.Чехова является использование портретных зарисовок героев, говорящих фамилий и употребление просторечий.

В рассказах Чехова есть очень остроумное ,смешное и крайне оригинальное влияние. Прочитав рассказы Чехова ,человек начинает задумываться о прочитанном, т.к Чехов писал про общественные проблемы своего времени.

Смешное и грустное в произведениях А.П.Чехова

Человек — существо чувствительное, эмоциональное: веселится, когда ему хорошо, легко на душе, когда он видит радость других, и печалится, если что-то не ладится, вдруг навалилась беда, если с кем-то случилось несчастье. Это естественно. Так же естественно, как смеются над комедией или переживают вместе с героями трагедии. И обычно люди стараются разделить такие понятия, как добро и зло, любовь и ненависть, грустное и смешное… Чем тоньше художник, тем более сложное, неопределенное чувство возникает при знакомстве с его произведениями. Так и у Чехова: смешное у него грустно, а грустное — смешно, в его рассказах, повестях и пьесах огромное количество оттенков комедийного и драматического. А.П. Чехов хочет, чтобы люди были людьми и жили как люди. Наверное, поэтому в рассказах Антона Павловича больше грустного, чем смешного. Драматизм содержания скрывается за комической ситуацией, поступками героев, веселыми шутками. Но постепенно радостные интонации исчезают, уступая место грустным, глухим, тяжелым. Серость, грязь, убожество существования отразил Чехов в своих произведениях. С одной стороны сытость и праздность богатых, с другой — ничтожество и бессилие бедных. И в городе, и в деревне жизнь людей пуста, бессодержательна, бессмысленна…

2 стр., 624 слов

Трагичен или смешон маленький человек в произведениях Чехова

… служебный долг. И смешон, и жалок он. III Так что Чехов , всегда полный внимания к личности человека, видел в людях самые тонкие стороны характера. И его «маленький человек» , какую бы он … ему на прощанье руку ». Или взять рассказ «Хамелеон». Читаешь это произведение, и хочется смеяться. Но вникнешь в авторскую мысль и появляется презрение к людям, не имеющим своего мнения, пытающимся …

юмор смешной чехов

Заключение

В истории мировой культуры Антон Павлович Чехов остался как мастер короткого рассказа и нового типа пьесы — трагикомедии. Его умение найти точную художественную деталь, талант отражения тончайших душевных переживаний героев снискали ему известность во многих странах мира.

Величайший русский писатель и драматург А. П. Чехов — автор многих сатирических и юмористических рассказов, о которых можно сказать «такие смешные грустные истории». В них он высмеивал такие человеческие изъяны, как лицемерие, рабское поклонение, задабривание к начальству, грубость, необразованность, нахальство, отсутствие чувства собственного достоинства.

«…юмор есть остроумие глубокого чувства…» Это замечательное определение как нельзя лучше подходит к «юмористичным» рассказам Чехова. Здесь юмор не просто смешит, но ведет дальше-дальше самого себя, веселит и «царапает» сердце до слез.

Юмор — не отдельная часть творчества Чехова, это его взгляд на мир, видение жизни, неотделимое от иронии, трагической усмешки. Писатель не мог пройти мимо беспорядков и неправоты жизни, но все написанное получало в его произведениях трагикомическое звучание, таковы особенности чеховского таланта.

Языковыми средствами создания смешных ситуаций у А.П.Чехова является использование портретных зарисовок героев, говорящих фамилий и употребление просторечий.

В рассказах Чехова есть очень остроумное, смешное и крайне оригинальное влияние. Прочитав рассказы Чехова, человек начинает задумываться о прочитанном, т. к. Чехов писал про общественные проблемы своего времени.

Список литературы

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/referat/yumor-v-proizvedeniyah/

1. А.П.Чехов «Избранные рассказы» Москва «Детская литература» 1976г.

2. В.И. Даль «Толковый словарь русского языка. Современная версия» Москва

«Эксмо» 2002 г.

3. Г.П. Бердников А.П.Чехов. Ростов-на-Дону:Феникс, 1997

4. Г.С.Меркин «Литература.7 класс» Москва «Русское слово»

Реферат: Юмор и сатира в рассказах Чехова

Юмор и сатира в рассказах Чехова

В рассказах замечательного русского писателя А.П. Чехова получили продолжение традиции художественных школ Н.В. Гоголя и М.Е. Салтыкова-Щедрина, особенно – сатирико-юмористическая линия.

Необычайно чуткий к жизненным несправедливостям, лжи, фальши, испытывая душевную боль за человечество, писатель избирает наиболее доступный ему способ борьбы с нравственными и социальными пороками – способ художественной насмешки над уродствами жизни. Двумя способами его воплощения стали юмор и сатира. И если ранний период чеховского творчества – время «Антоши Чехонте», связанный с сотрудничеством с журналами «Стрекоза», «Осколки» и др., характеризуется созданием преимущественно юмористических рассказов, то этап зрелого творчества писателя (со второй половины 80-х годов) открывает читателю Чехова-сатирика, безжалостно обличавшего общественные и личностные пороки, обнажающего опасную сущность мещанства.

В своих ранних рассказах Чехов изображает общий уклад жизни, которая уже тогда выступает у него как нечто нелепое, дикое и потому смешное. В этих, пока небольших по объему, произведениях преобладает внешний комизм – комизм ситуаций. Это сближает раннюю прозу Чехова с анекдотами.

Таковы, например, «Хирургия», «Налим», «Репетитор», «Лошадиная фамилия» – короткие веселые рассказы, вызывающие у читателя скорее добрый безобидный смех, нежели возмущение несправедливостями этой жизни. Но, несмотря на отсутствие резкого социального обличения, уже здесь можно отметить некоторые характерные черты, сближающие Чехова с М.Е. Салтыковым-Щедриным: гротесковые ситуации, гиперболизация персонажей, использование приема градации.

Например, можно проследить градационное нарастание напряженности ситуаций в названных рассказах, что проявляется в многократном повторении героями одних и тех же действий с усилением результата. Так, приказчик многократно и безуспешно пытается вспомнить фамилию зубного врача, каждый раз изобретая все более искаженные варианты, пока, наконец, не оказывается, что настоящая фамилия – Овсов – только относительно может считаться «лошадиной» («Лошадиная фамилия»). Дьячок Вонмигласов от похвал «радетеля»-врача» переходит к проклятиям в его адрес – «ирод», «паршивый черт» («Хирургия»). Молоденький репетитор Зиберов последовательно демонстрирует незнание почти по всем предметом, которые преподает мальчику Пете («Репетитор»). К горе-рыбакам Герасиму и Любиму постепенно присоединяются сначала пастух, затем барин, потом кучер.

Однако уже на раннем этапе своего творчества Чехов затрагивает социальные и нравственные проблемы, которые получают развитие в последующих произведениях писателя. Здесь можно назвать такие рассказы, как «Смерть чиновника», «Хамелеон», «Толстый и тонкий».

Мировое устройство в этих рассказах изображается как отношения соподчинения, иерархии: жизнь каждого человека жестко регламентирована его положением в табели о рангах. Нарушение этой системы порождает комизм положения героев: «Чихают и мужики, и полицмейстеры, и иногда даже тайные советники».

Примечательно, что уже у раннего Чехова этот комизм переходит в трагизм. Это происходит в тот момент, когда персонажи осознают весь дискомфорт или даже ужас своего положения, собственные униженность и ничтожность перед вышестоящими. Например, страх Червяков начинает бояться, когда узнает в случайно обрызганном им человеке статского генерала Бризжалова («Смерть чиновника»). Тонкий резко меняет манеру общения с Толстым после информации о том, что его друг детства стал тайным советником, и теперь тот для него не просто Миша и даже вообще не Миша, а не иначе как «ваше превосходительство» («Толстый и тонкий»). Та же метаморфоза происходит и с Очумеловым, когда ему сообщают, что укусившая Хрюкина собачка не чья-нибудь, а самого генерала Жигалова («Хамелеон»).    Обращаясь к проблеме «маленького человека», обозначенной в русской литературе еще А.С. Пушкиным в «Повестях Белкина» и развитую Н.В. Гоголем в «Петербургских повестях», Чехов демонстрирует иное, нежели его великие предшественники, отношение к этому литературному образу. В его рассказах содержится смех, а не сострадание. «Маленький человек», по мысли писателя, сам виноват в собственной никчемности, унижая себя подобострастным отношением к вышестоящим. Таковы и «тонкий» Порфирий, сгибающийся в три погибели перед растерянным и неприятно удивленным другом; и Червяков, сама «говорящая» фамилия которого отражает его жизненную позицию; и Очумелов, личностную сущность которого писатель не менее метко определил как «хамелеон». Все они, говоря слова грибоедовского Чацкого, «прислуживают», а не «служат» – проявляют не уважение, а подобострастие и раболепие.

В чеховских рассказах первой половины 80-х годов уже начинает звучать и актуальная для всего творчества писателя тема мещанства. Чехов выступает против обывательских косности, невежества, равнодушия в общественным проблемам и жизни других людей, неприятия просвещения.

Например, в рассказе «Брожение умов» перед нами возникает провинциальный сонный городишко. Двое обывателей остановились, наблюдая, куда летят скворцы. Собралась толпа: все смотрят вверх, гадают, что случилось, – уж не пожар ли? Однако, заслышав звуки нового органа, выписанного из самой Москвы, праздная толпа отвлеклась от пустого созерцания и покалила в трактир – за новым развлечением.

Этот простенький и смешной случай и составляет содержание рассказа. Небольшой объем, шутливая манера повествования и забавные фамилии героев (Почешихин, Вратоадов, Грешкин) сближают его с анекдотом. Однако, внимательно вчитываясь в рассказ, мы видим, что его автор отлично владеет искусством «коротко говорить о длинных вещах».

Так, мы замечаем свалку на главной площади городка, куда мужик тащит бочонок испортившейся сельди; сонных обывателей, которые только и рады поглазеть на чужую беду, будь то пожар или раздавленный человек; грубость и лживость градоправителя Акима Данилыча. Таким образом, за незначительными, на первый взгляд, деталями раскрываются негативные черты российской действительности, а персонажи превращаются в обобщенные типы, воплощающие дух целой эпохи.

Постепенно сатирическая линия в чеховских рассказах усиливается: писатель продолжает бичевать общечеловеческие и общественные пороки, выступает против невежества, равнодушия, апатии мещан. Однако в рассказах более позднего периода творчества Чехова мы по-прежнему не находим явного, подчеркнутого декларирования автором этих идей. Писатель прибегает к особым художественным приемам, позволяющим в необычайно емком и внешне обыкновенном повествовании увидеть авторские гнев и горечь, трагическое и ужасное. Это, прежде всего, знаковый портрет персонажа и художественная деталь.

Особенно ярко эти приемы прослеживаются в трех рассказах Чехова 1898 года – «Человек в футляре», «Крыжовник» и «О любви». Эти произведения связаны между собой общими идеей, сюжетом, персонажами и потому часто именуются «маленькой трилогией».

Основная идея трилогии связана с образом «человека в футляре» – учителя, который смешон своим страхом перед жизнью: «Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь». За фигурой Беликова, чей болезненный страх отравляет общественную атмосферу и становится активной, движущей силой косности, мы видим беликовщину – типичное явление социальной жизни России 80 – 90-х годов XIX века и характерную черту рабской психологии вообще.

Примечательно, как писатель рисует портрет своего героя: калоши и зонт – главные атрибуты существования Беликова, ставшие символом его бегства от живой полноценной жизни.

В рассказе «Крыжовник» перед читателем предстает другой «человек в футляре» – Николай Иваныч, портрет которого также носит знаковый характер. Чехов изображает внешность этого героя всего в одном штрихе, незаметно намекая на ее сходство со свиньей и, одновременно, с собакой.

Художественная деталь приобретает здесь расширительное значение символа. Крыжовник, которым засажен весь сад чеховского героя, символизирует и мещанскую сущность его жизни, и страх перед реальной действительностью вообще, желание ничтожного человека отгородиться от жизненных проблем и чужих переживаний, и узкую, сугубо материальную направленность всех устремлений Николая Иваныча, мечтавшего приобрести «не купленный, а собственный крыжовник».

О разбитом счастье, о том, как погибла «тихая, грустная любовь», да и вся жизнь хорошего интеллигентного человека, повествует также рассказ «О любви». Его герой – помещик Алехин, неплохой и неглупый человек – духовно опустился, погрязнув в мелких хозяйственных хлопотах, которые становятся еще одним своеобразным вариантом «футляра». Не случайно уже в самом начале рассказа дается развернутое описание еды – деталь, четко определяющая направленность жизненных устремлений персонажа.

К насыщенной, деятельной, духовно богатой жизни призывает читателя и знаменитый чеховский рассказ «Ионыч», главные действующие лица которого – члены семьи Туркиных – олицетворяют косное обывательское общество, так ненавидимое писателем. Последовательное представление героев и описание их занятий наглядно демонстрируют духовное убожество, ничтожность и бездарность Туркиных. Так, единственный «талант» главы семьи – неостроумное словотворчество, сомнительное умение говорить на «своем необыкновенном языке». Его жена пишет неумелые романы с вымученными сюжетами о том, «чего нет и не может быть в действительности». Дочь Туркиных громко, но плохо играет на фортепиано.

Общаясь с ними, в пучину мещанства постепенно погружается и главный герой рассказа – друг этой семьи, который из доктора Старцева превращается в Ионыча.

Путь духовной деградации персонажа Чехов очень точно и лаконично изображает с помощью яркой художественной детали: сначала Старцев ходит пешком, затем начинает ездить на лошадях, а потом и вовсе передвигается не на паре, а уже на тройке да еще и с бубенчиками. В финале рассказа мы наблюдаем полное перерождение героя: пухлый и красный, он восседает в своем экипаже подобно «языческому богу». Так писатель выражает свой гневный протест против предательства человеком своих идеалов и убеждений, нежелания сопротивляться губительному влиянию уродливой среды.

Итак, в рассказах А.П. Чехова соединяются юмор и сатира, беззлобная насмешка и жесткое обличение, отражение комических и трагических сторон жизни. Это проявляется уже в раннем творчестве писателя и приобретает все более явное и острое сатирическое звучание в последующих произведениях.

Юмор в произведениях А.П.Чехова

Введение

Причиной выбора темы моего реферата является мой глубочайший интерес к творчеству А.П.Чехова. Также на мой выбор повлияло участие в постановке школьной сцены по мотивам рассказа «Размазня».

Из предложенных мне тем  я выбрала «Юмор в произведениях А.П.Чехова» так как считаю, что юмористические  рассказы Чехова наиболее удачны и интересны.

Для более глубокого изучения данной темы я обратилась к фондам областной научной библиотеки и материалом глобальной сети Интернет. Основными источниками считаю:

  1. ReferatLAB.ru, так как информация на этом сайте наиболее подробно раскрыла мне средства создания комического в рассказах А.П.Чехова.
  2. Чудаков А. Вопросы литературы 1986 г. №8.стр. 153-169., потому что эта статья подробно посвящена раскрытию приемов комического в произведениях Чехова.

Мною была сформулирована цель  изучить юмор в произведениях А.П.Чехова. Данная цель достигалась через решение следующих задач:

    1. выявить языковые средства создания комического в рассказах.
    2. определить  приемы создания комических ситуаций  у Чехова
    3. описать смешные мотивы в сюжетах рассказов Чехова(на примере рассказа «Смерть чиновника»).
    4. рассказать о природе комического

В моей работе приведены примеры из рассказов, не входящих в школьную программу, самостоятельно изученных и проанализированных мною.

Считаю выбранную мною тему актуальной, так как в современное время часто предпринимаются  попытки инсценировать рассказы А.П.Чехова.

Читать реферат далее>>



Мастерство Чехова-сатирика (на примере рассказов)

с.ш. № 99

Реферат по литературе

на выпускном экзамене

на аттестат зрелости

Мастерство Чехова-сатирика

                                                                                                Выполнила:

                                                                                                ученица
11А класса

                                                                                                Прихожаева
Светлана

                                                                                                Учитель:

г. Ростов-на-Дону

2001 г.

ПЛАН

I.
Краткие
биографические сведения об А.П. Чехове.

II.  
Юмор в
первый период творчества. Разнообразие жанров писателя.

III.
Творчество
Чехова во второй период. Переход к общественным темам.

IV.  
Особенности
чеховской сатиры.

V.
Связь
рассказа «Студент» с романом Толстого «Война и мир».

VI.  
Толстовство
и теория «малых дел» в изображении Чехова.

VII.
«Палата №
6» – чеховский «фаталист».

         XIX век – век развития различных направлений в
литературе. Он подарил нам многих прекрасных писателей, которые прославили
русскую литературу. Одним из них является Чехов, вышедший на дорогу творчества
в 80-е годы того века; его предшественниками были Тургенев, Гончаров,
Достоевский, Толстой. С этими именами связан быстрый рост русской прозы,
расцвет русского романа. Чехов тоже писал прозу, но среди написанного им нет
романов, нет крупных по объему произведений. Область его деятельности –
нероманные жанры: повесть, рассказ.

         Антон Павлович Чехов родился в 1860 году в городе Таганроге, в
семье мелкого торговца. Будущий писатель еще в детстве и отрочестве защищался
от насилия, лжи и пошлости теми средствами, которые были ему доступны, –
неиссякаемой жизнерадостностью, искрометным юмором, насмешкой над упорствами
жизни.

         Антон обладал несомненным актерским дарованием и с детства
любил театр.

         В 1876 году, когда Антону было 16 лет, жизнь его круто
изменилась: он остался в Таганроге один и должен был сам зарабатывать. Отец его
разорился и переехал с семьей в Москву. Чехов учился в гимназии, там проявился
его писательский талант. Чехов осень нуждался, но не унывал. Заканчивая курс
гимназии, он стал давать уроки.

         В эти годы Чехов очень много писал: водевили и драмы, очерки
для гимназического журнала, и даже издавал, специально для братьев, собственный
журнал «Зайка», который отправлял в Москву.

         С девятнадцати лет Чехов поступил на медицинский факультет
Московского университета. В этом возрасте он становится кормильцем и, по
существу, главою семьи. Он выступает в роли воспитателя своих братьев.

         Через пять лет он заканчивает университет и получает звание
врача. Еще студентом писатель начинает сотрудничать с юмористическими изданиями
«Стрекоза», «Осколки», «Будильник». Первый рассказ Чехова был напечатан в 1880
году («Письмо к ученому соседу»). Чехов вступает на писательский путь в эпоху,
которая известна как пора безвременья.

         Его произведения печатаются под псевдонимами Антоша Чехонте,
Человек без селезенки и другие – известно свыше 50 чеховских псевдонимов.

         В апреле 1890 г. А.П. Чехов отправляется на Сахалин в
длительное и тяжелое путешествие с целью понять народ и его работы, его
стремления. На обратном пути Чехов побывал в Индии, Сингапуре, на Цейлоне, в
Порт-Саиде, Константинополе.

         Впечатления от поездки были богатыми, сложными,
противоречивыми.

         В 90-е годы Чехов уже стал писателем с европейской
известностью. В это время он печатает такие шедевры, как «Палата № 6»,
«Попрыгунья», «Рассказ неизвестного человека», «Человек в футляре», «О любви»,
«Крыжовник», «Ионыч» и др.

         Основная тема рассказов этого периода – это жизнь обыденных
людей современников писателя. Чехов пишет о заблуждениях, о ложных
представлениях судьбы, выбранной героями.

         Чехов был реформатором театра. Все его пьесы были поставлены –
это и «Чайка» (1895), и «Дядя Ваня» (1896), и «Вишневый сад» (         ). Пьеса
«Вишневый сад» была последней.

         Весной 1904 года здоровье Чехова ухудшилось и по советам
врачей Чехов отправился на лечение в немецкий курортный городок Баденвейлегр,
но там он скончался.

         Чехов оставил своим творчеством неизгладимый след в русской
литературе.

         Чехов вошел в литературу пародиями и
юмористическими рассказами – весело, но нельзя сказать, чтобы легко. Он
дебютировал на страницах тогдашних журналов, которым требовались, в первую
очередь, рассказы-миниатюры, рассказы-«сценки», рассчитанные на мгновенный
комический эффект. Чеховские юморески подобны зарисовкам с натуры, его
«сценки», говоря сегодняшним языком, будто сняты скрытой камерой.

         Автор «Палаты №6», «Дамы с собачкой», настойчиво стремился к
краткости, к сжатому, плотному повествованию. Краткость формы и талантливость
для него были синонимами. Конечно, краткость сама по себе отнюдь не безусловное
достоинство и не всегда «сестра таланта», похвала краткости предполагает умение
немногими словами сказать о многом, насытить скупую речь богатым внутренним
содержанием. Вот этим умением как раз и обладал Чехов. Он мог извлечь главное
из какой-то ситуации и представить эту часть так, чтобы читателю была понятна
суть дела. Краткости форм Чехов достигает за счет избежания большого количества
персонажей. Это количество ограничивается двумя-тремя лицами. Когда тема и
сюжет требует нескольких персонажей, Чехов обычно выбирает центральное лицо,
которое и рисует подробно, разбрасывая остальных, по фону, как мелкую монету.
Этот прием позволяет сфокусировать внимание читателя на основной части
рассказа.

         Случай в театре («Смерть чиновника»), встреча
на вокзале («Толстый и тонкий»), беседа в вагоне поезда («Загадочная натура»),
разговор за обеденным столом («Торжество победителя») – вот типичные для
Чехова-юмориста ситуации. В которых он описывает обыденную жизнь, самые
элементарные и обычные бытовые ситуации, которые можно увидеть каждый день, и,
которые мы часто не замечаем. В них он раскрывает разнообразные сюжеты,
представляющие различных героев. А типичный чеховский персонаж – это человек из
толпы, один из многих. Смех он вызывает не какими-то странностями или
причудами, а наоборот, своими в общем-то заурядными поступками. Эти поступки:
взяточничество, чревоугодие, амбиции «маленького человека», льстивость, – порой
доходят до крайности, и вызывают не только смех, а отвращение – стараемся
никогда не совершать их.

         Его произведения показывают поистине пошлую
жизнь пошлого человека. Меньше всего узнают себя читатели в таких произведения,
когда пошлость прикасалась к высоким явлениям человеческого духа. А ведь именно
здесь его смех был особенно ядовит и колюч. Яростью автора, надежно скрытой от
массового читателя юмористической формой изложения, рождены многие строки
целящиеся прямо в мишень; и чем меньше в человеке человечного, тем жестче
подчерк юмориста.

         Когда Чехов хочет указать на бездушие героя он придает ему
свойства манекена, и в юмористическом рассказе возникают грозные очертания
сатиры. Такой герой живет в плену нескольких закостеневших представлений, они,
как панцирь стягивают его живое чувство, глушат мысль. Привычка прислуживаться,
доведенная до крайности у таких людей, может принять и опасную форму; так возникает
фигура добровольного надзирателя и доносчика («Унтер Пришибеев»). Унтер
действует вопреки здравому смыслу, он выглядит посмешищем, ходячей карикатурой,
но от его тупого усердия исходит реальная угроза. Пришибеев со своим нелепым
поведением не оплачиваемого полицией добровольного шпиона, живет с мыслью как
бы чего плохого не случилось. Предмет, внушающий страх здесь не имеет предела:
ведь не для политических сходок собираются вечером крестьяне, имена которых он
вносит в свой список. Как бы себя жители не вели он найдет повод взять их под
стражу. Он портит жизнь не себе, а другим – и этим страшен. Но по иронии судьбы
человек, рьяно защищающий закон («Нешто в законе сказано…» – главный его
аргумент), законом же и наказывается. Уж в этой нелепости – своеобразие
чеховской сатиры; в отличие от Щедрина у Чехова нет чистой сатиры; она у него
сверкает юмористическими блестками. В конечном счете Пришибеев не столько
страшен сколько смешон. И когда, арестованный, вопреки здравому смыслу, опять
кричит свое: «Наррод расходись!» – ясно, что этот человек – какой-то
психологический курьез, фигура, близкая к гротеску. В Пришибееве, как в кривом
зеркале, уродливо отразилась самая суть полицейско-бюрократического режима, то
как халатно относятся к своей работе служащие: они тратят время на пустяковые
дела, не имеющие никакого значения, когда, между тем, более важное забывается,
оставаясь в незаконченном виде. Только Чехову было под силу создать такую
разностороннюю и вместе с тем целостную картину нравственного ущерба, нанесенного
эпохой 80-х годов среднему обывателю. То, что произошло с Пришибеевым типичный,
но не распространенный сюжет. Чаще, как видно из сотен чеховских произведений,
страх перед властью и сильными мира сего заставляет обывателя приспосабливаться
к обстановке. Так родилась почва для типа хамелеона – одного из художественных
открытий Чехова-юмориста.

         Очень важную роль в рассказе Чехова играет диалог. Он,
собственно, и движет действие. Портреты героев даются обыкновенно только
несколькими словами и основными штрихами. Вспомним, например, портреты героев в
«Ионыче» или портрет «преступника» в «Злоумышленнике». Часто то, что входит у
читателя в привычное понятие о портрете (глаза героя, цвет волос и т.д.), у
Чехова совершенно отсутствует.

         Пейзаж, как правило, скуп, реалистически точен и в то же время
максимально выразителен. Чехов требовал от произведения, чтобы читатель мог,
«прочитав и закрыв глаза, сразу вообразить себе изображаемый пейзаж». Поэтому
вот как Чехов рисует картину заката солнца: «За бугром догорала
вечерняя заря. Осталась одна только бледно-багровая полоска, да и та стала
подергиваться мелкими облачками, как уголья пеплом» («Агафья»).

         Композиционной особенностью чеховского рассказа является также
прием «рассказа в рассказе», к которому автор часто прибегает. Так построены,
например, рассказы «Крыжовник» и «Человек в футляре». Этот прием позволяет
автору добиться в одно и то же время и объективности изложения, и экономии
формы.

         Чехов старается писать языком простым и легким для нас,
понятным любому слою читателей. Простота языка – результат огромной,
напряженной работы автора. Это раскрывает сам Чехов, говоря: «Искусство писать,
состоит, собственно, в искусстве вычеркивать плохо написанное». Автор
беспощадно борется со штампами языка и избитыми выражениями. С другой стороны,
Чехов стремится к созданию простых синтаксических форм. Его сравнения и
метафоры всегда новы, неожиданны и полны свежести: писатель умеет обратить
внимание на какую-то новую сторону предмета, известную всем, но подмеченную как
художественное средство лишь особым зрением художника. Вот пример образного
сравнения, взятый из записной книжки Чехова: «Почва такая хорошая, что если
посадить в землю оглоблю, вырастет тарантас». Словарное богатство Чехова
колоссально. Он знаток профессионального жаргона, и читатель безошибочно, даже
не предупрежденный автором, узнает по языку профессию и социальное положение
персонажа рассказа: солдата, приказчика, моряка, монаха или врача.

         Чехов ярко изобразил образ Унтера Пришибеева и по силе сатирической
выразительности, по широте обобщения этот герой может быть поставлен рядом с
лучшими сатирическими образами Гоголя и Салтыкова-Щедрина. Имя унтера стало
нарицательным.

         Вообще, персонажи чеховских юморесок прочно запоминаются, а
иные, вроде Червякова и Пришибеева, вошли в основной фонд нашего душевного
опыта. При осмыслении жизни, жизненных процессов на «сценки» Чехова ссылаются
менее охотно, чем на романы Достоевского, Толстого. И не случайно: в «сценке»
перед нами – полнокровный характер, завершенный образ. Внешне – зарисовка с
натуры, а по сути – глубокое художественное обобщение. Тем Чехов и отличается
от своих многочисленных собратьев. Их имена сегодня известны узким
специалистам, а ведь они были писателями небесталантливыми и некогда пользовались
популярностью. Но, умея смешить, они не умели обобщать, не умели говорить с
читателем на языке образов-характеров, и поэтому их сочинения не выдержали
самого главного испытания – испытания времени, которое выдержали чеховские
произведения, читаемые сейчас с таким же интересом.

         Чехов начал с юмора и вместе с тем не только с юмора. В
состав его раннего творчества (1880-1887 гг.) входят и рассказы драматического
характера, причем удельный вес этих рассказов год от года возрастает. Правда,
резкой черты между драматическими и юмористическими произведениями провести
нельзя, поскольку первые порой не свободны от комизма, от комических моментов.
И все же черта ощущается, и она существенна. Жанр пародий прижился в раннем
творчестве писателя. Шаблон, в какую бы форму он ни рядился, встречал ядовитую
насмешку Чехова. Вот как, например, он высмеивал в 1884 году композиционные
стандарты беллетристики в цикле своих заметок «Осколки московской жизни» (они
печатались в петербургском юмористическом журнале «Осколки», с которым Чехов
активно сотрудничал, начиная с осени 1882 года): «Читаешь и оторопь берет <…>
Убийства, людоедства, миллионные проигрыши, привидения, лжеграфы, развалины
замков, совы, скелеты, сомнамбулы <…> В завязке кровопролитие, в развязке тетка из
Тамбова, кузина из Саратова, заложенное именье на юге и доктор с кризисом». Эти
строки, имевшие в виду модный тогда жанр уголовного романа, – точно продолжение
пародии «Что чаще всего встречается в романах, повестях и т.п.?» Те же
немыслимые ситуации с надуманным ходом событий и развязкой, те же герои (вплоть
до «тетки из Тамбова») и та же форма – в виде перечисления признаков
«литературной заразы».

         Среди пародий Чехова на уголовные романы – одна из вершин его
юмористического творчества: рассказ «Шведская спичка» (1884 г.). В нем выведен
старательный начитавшийся Габорио следователь, который действует по всем
правилам науки – и именно потому попадает впросак. Розыски «трупа» бывшего
корнета Кляузова с помощью ряда улик и решающей из них – сгоревшей спички,
которую обронил «убийца» в спальне «убитого», – образец трафаретного мышления.
И здесь, как всегда, юмористический эффект возникает из несоответствия:
серьезные усилия – и ничтожный до скандальности (в буквальном смысле)
результат: Кляузова нашли целехоньким в уютной бане у прекрасной обладательницы
шведских спичек.

         Близкие к пародиям иронические стилизации иностранных романов.
Это огромный «рассказ» «Ненужная победа», в котором Чехов, не имея в виду
высмеять определенное произведение, уловил черты романов модного тогда в России
венгерского писателя романического склада Мавра (Мора) Иокая, и так увлекся
драматической историей уличной певицы-цыганки, что ввел в заблуждение некоторых
своих читателей, действительно принявших чеховскую вещь за роман Иокая.

         Все эти «стилизации», выдавая в Чехове талант пародиста,
блестяще доказывают, что иммунитет к подражанию у него был врожденный. И
чувство юмора – тоже.

         Юмористическое начало дня Чехова-писателя не было случайным. В
художественном отношении юмористические рассказы созрели ранее других его
жанров. К шедеврам его юмористики, кроме «Письма к ученому соседу» и «Шведской
спички», относятся широко известные рассказы: «Смерть чиновника», «Толстый и
тонкий», «В цирульке», «Хамелеон», «Хирургия», «Жалобная книга», «Брожение
умов», «Налим», «Беззаконие», «Пересолил» и др. В этом же ряду должно быть
названо несколько замечательных рассказов о детях, стоящих особняком в наследии
Чехова-юмориста: «Детвора», «Гриша», «Кухарка женится», «Мальчик» –
бесхитростные истории, рассказанные автором с доброй улыбкой. Хотя
юмористические рассказы Чехова относятся в основном к первому периоду, неверно
было бы весь этот период назвать юмористическим. В те же годы, когда Чехов
писал веселые рассказы, составлял смешные подписи к рисункам, сочинял каламбуры
и т.д. Он писал большие повести, где было место и лирике и грусти (например,
«Цветы запоздалые», 1882 г.), рассказы о трудной судьбе разных людей города и
деревни («Хористика», «Горе», «Тоска»). В таких рассказах есть чему улыбнуться,
над чем засмеяться, но в целом они освещены мыслью автора о несбывшихся
надеждах и несостоявшемся человеческом счастье.

А вообще, многие произведения Чехова нацелено педагогичны – в лучшем
смысле этого слова. Убедительно показать травмирующее действие бестактности,
несдержанности, беззастенчивости, нравственный вред, въевшийся в обыденное
общение, фальши – разве это не педагогика? И тем она результативней, что
заключена, как правило, в объемных образах-картинах, весьма далеких от прямого
поучения. Чехов всегда искал возможности «воспитывающе влиять» на читателя.
«Влияние» это мы испытываем и сегодня.

         Смех Чехова направлен против человеческих пороков независимо
от чина, культуры и сословия героя. Чехов исходил из представления об
абсолютной ценности человеческого достоинства, и ничто в его глазах не
оправдывало «отклонения нормы», т.е. нравственно ущербного, недостойного
поведения. Ничто – значит, ни положение человека, ни уровень его развития, ни
давление обстоятельств. В мире Чехова ни для кого не делается исключений: со
всех одинаковый спрос.

         Мелкость души и низость побуждений он презирал
и в «маленьком человеке», угнетенном чиновнике. Обратив взор к тому дурному,
что в «маленьком человеке» пробуждало жестокое время, молодой Чехов смеялся над
ним. Этим определялось большое общественное значение его юмористического
творчества, и с высоты нашего времени это видно особенно ясно. Такие рассказы,
как «Мелюзга», «Орден», «Упразднили», написаны художником, беспощадным к тем,
кто жалок по существу, да еще и унижает сам себя. Ничтожность человека Чехов
подчеркивал тем, что показывал огромное значение в его жизни мелочей, пустяков.

         «Как-то и уважения к себе больше чувствуешь» – думает учитель
Пустяков, нацепив на себя чужой орден, чтобы идти на бал к купцу Спичкину
(«Орден», 1884 г.). И когда «пустяку» грозит опасность, жизнь теряет смысл.

Пустяков на балу встречает сослуживца, это дает повод для мук
нравственных (стыд) и физических (как прикрыть правой рукой орден, сидя за
пиршественным столом?). Но, когда обнаруживается, что и тот его боится – по той
же причине! – герой перестает мучиться, а авторский голос становится резче:
как, в сущности, жалки эти добродушные, никому не делающие вреда люди!

         И нелепые случаи, и психологические казусы носят общечеловеческий
характер: с кем не может такого случиться? Вспомним хотя бы, как пятеро мужчин
ловили и упустили опять в воду налима («Налим», 1885 г.). Здесь все смешно.
Даже горб плотника Андрея обыгрывается как юмористическая деталь: как ни боялся
он при своей «низкой комплекции» лезть в воду, страсть рыболова взяла верх, но
при первой же попытке стать в воде на ноги он погрузился в нее с головой,
пуская пузыри. Довольно дерзкий литературный прием. Но, что у другого писателя
могло прозвучать глумлением над уродством «маленького человека», здесь нас
веселит самым непринужденным образом. И как колоритны оба плотника, не спешащих
строить купальню для барина, и кучер Василий («Который тут Налим? Я его
сичас…»), и старый пастух, от нетерпенья не успевший раздеться до конца и
лезущий в реку «прямо в портах», и сам барин, который, наоборот, дает сначала
остыть своему холеному телу. Как они точно очерчены в своей социальной
психологии и индивидуальной неповторимости.

Настраивая на веселый лад читателей своих рассказов, Чехов приглашал их
посмеяться над происшествиями, подобными случаю с Налимом. И они смеялись, не
замечая коварства автора. Смеялись над глупым Червяковым, трясущимся от страха
перед старичком генералом, на лысину которого он чихнул («Смерть чиновника»),
над полицейским надзирателем Очумеловым («Хамелеон»), над умалишенными из
рассказа «Случаи mania grandiosa» (один из этих больных, например, боялся
обедать вместе с семьей и не ходил на выборы, потому что знал: «сборища
воспрещены»). Смеялись и над членами санитарной комиссии в лавке, закусывающими
гнилыми яблоками, которые они конфисковали ввиду опасности заражения холерой
(«Надлежащие меры»), над героем рассказа «О даме», который прерывает беседу о
Шекспире, чтобы высечь племянника, и говорит потом о процветании искусства и
гуманности. Смеялись и не замечали, что, в сущности, смеются над собой. Потому
что всем этим была опутана жизнь усердного читателя юмористической прессы.

         Особое свойство чеховского смеха – так называемая внутренняя
ирония или объективная, не высказанная автором прямо, т.е. ирония самой жизни,
– проявилась уже в ранних рассказах. Разве не посмеялась жизнь над унтером
Пришибеевым и другими героями.

         Смех Чехова – то веселый, то с оттенком лирической грусти, то
легкий и светлый, то граничащий с сатирой, – поистине неисчерпаем.

          В поздних рассказах главенствует проблема смысла жизни, ее
наполненности, ее сдержанности. Теперь рассматриваются различные формы
«отклоняющегося» жизнеустройства, различные проявления обыденной жизни. Над
человеком с «робкой кровью» молодой Чехов откровенно смеялся, теперь же
преобладает иной тон, иной подход, продиктованный стремлением объяснить утраты,
найти связь причин и следствий, установить меру беды и меру вины. Поздние
чеховские рассказы одновременно ироничны и лиричны, скрывают в себе и усмешку,
и печаль, и горечь.

          «Маленький роман», разумеется, не есть уменьшенное подобие
большого романа. В том-то и суть, что рассказ, приближенный к рассказу, с
особой настойчивостью и энергией реализует свои собственные ресурсы –
изобразительные и выразительные. Рассказ углубленно выявляет свою жанровую
специфику. Нетрудно заметить: благодаря сжатости жизнеописания рельефно
проступает схема биографии, ее «чертеж»; резко обозначаются внезапные или
стадиальные перемены в облике, в судьбе героя, в его состоянии. Возможность
создать ступенчатость, стадиальность биографического сюжета, – единым взглядом
охватит жизнь человека как целое и как процесс – и составит привилегию малого
жанра. Чехов, в своем зрелом творчестве, дал тому неоспоренные доказательства.

          Во второй половине имеется яркая юмористическая страница –
это одноактные шутки, или водевили: «Медведь» (1887 г.); «Предложение» (1888
г.); «Свадьба» (1890 г.); «Юбилей» (1891 г.). Водевиль Чехова не имеет
соответствия в русской литературе. В нем нет танцев и куплетов, он полон
другого движения: это диалог в одном акте, развивающийся с искрометной силой.
Здесь жизнь схвачена в острые моменты: праздничное торжество, перемежающееся
бурными скандалами. В «Юбилее» скандал поднимается до уровня буффонады. Все
происходит одновременно: женоненавистник Хирин готовит доклад для юбилея банка,
Мерчуткина выклянчивает у главы банка Шипучина деньги, жена Шипучина слишком
подробно и нудно рассказывает о том, что она пережила у матери, и идет
словесная перепалка между Мерчуткиной и мужчинами. Каждый говорит свое, никто
никого не хочет даже слушать. И получается то, что Чехов сам себе ставил
условием для хорошего водевиля: «сплошная путаница» (или «вздор»); «каждая рожа
должна быть характером и говорить своим языком»; «отсутствие длиннот»;
«непрерывное движение».

          Путаница и нелепость в «Юбилее» достигает высшей точки в
минуту, когда разъяренный Хирин набрасывается, не разобравшись, на жену
Шипучина (вместо Мерчуткиной), та визжит, ошибка выясняется, все стонут – и
входят служащие: начинается юбилей, тщательно ими подготовленный. Обессиленный
юбиляр перестает что-либо говорить, соображает, прерывает речь депутатов,
бормочет бессвязные слова, и действие прерывается: пьеса кончилась.

          Несостоявшийся юбилей, фактическое топтание на месте при
суетливом движении основных и мельтешении случайных лиц (а за кулисами, как
выяснилось, идет подлинное действие – подлоги, казнокрадство и т.д.) – это
образ той же жизни, которую мы знаем по чеховским рассказам 1880-х годов, но в
юморе его теперь больше жесткости. Потому что за спиной автора «Юбилея» был
груз свежих воспоминаний о сахалинском «аде» (поездка на Сахалин состоялась в
1890 г.).

          Ирония характерна для зрелой чеховской прозы, и особенно
Чехов дорожит потаенной, скрытой ироничностью – дорожит тем, без чего ему не
обойтись при изображении жизни вроде бы обыкновенной, нормальной, но по сути
мнимой, фиктивной. В рассказе Чехов осуществляет углубленный психологический
анализ, обнажающий противоречие между привычным и желанным, между желанным и
осуществимым, раскрывающий явления внутренней несвободы. Тонко переданы
настроения, состояния, изнутри заполняющие сюжет рассказа. Героев таких
произведений настигают не одни лишь горькие мысли, он приходит не только к
печальным выводам, ему открываются и другие обобщенные мысли, разнокачественные
выводы.

          После «Юбилея» ни водевилей, ни других веселых произведений
Чехов больше не писал. Три «осколочных» рассказа 1892 года (перерыв в
юмористике был пятилетний – с 1887 г.) – «отрывок», «Из записок старого
педагога», «Рыбья любовь» – не вернули прозе Чехова ее прежнего юмористического
тона. Но вряд ли сыщется произведение Чехова 1890-1900 годов, в том числе и
драматическое, в котором не сверкнули бы улыбка автора, смешной эпизод,
каламбур.

         По свидетельству близких, любимым рассказом
самого Чехова является «Студент» (Ялта, 1894 г.). «Студент» – один из самых
коротких, но и наиболее совершенных по форме рассказов Чехова. Сюжет его прост
и четок. Иван Великопольский, студент духовной академии, вечером в страстную
пятницу держит путь домой. По дороге задумывается о смысле жизни, о
совместимости прошлого и настоящего, о том, что за все эти годы также есть и
беднота, и голод, и т.д. По дороге он встречает двух вдов, мать и дочь. Греется
с ними у костра, при этом рассказывает им евангельскую историю. Слушая этот
рассказ, одна из крестьянских женщин заплакала, а у другой на лице появилось
выражение сильной сдерживаемой боли. Потом, продолжая свой путь, студент думал
о том, что не только ужасы жизни, как только что ему думалось, но и правда, и
красота, направлявшие человеческую жизнь, всегда составляли главное в ней и
вообще в земле, и мало-помалу, жизнь казалась ему восхитительной.

         «Студент» достаточно определенно ассоциируется с одним
известнейшим отрывком эпопеи «Война и мир», тем эпизодом, где происходят две
знаменательные встречи Андрея Болконского со старым дубом.

         Эпизод с дубом вошел в идейно-художественную ткань
романа-эпопеи как вставная новелла об обретении толстовским героем утраченного
смысла жизни, о возвращении его к чувству молодости, надеждам о счастье и вере в
собственные силы. Он воспринимается как прообраз новеллы об обретении студентом
Иваном Великопольским того, что будет определено Чеховым, как «главное в
человеческой жизни». В душе толстовского героя переворот был совершен «красотой
и любовью», в душе чеховского – «правдой и красотой», неизменных на протяжении
многих веков человеческих чувств, ставших доступными юноше, только стоящему на
пороге жизни. Но прикосновение к «главному» – правде, красоте и любви –
подарило и князю Андрею и чеховскому студенту, людям с таким несопоставимым
жизненным опытом, совершенно сходные чувства: силу, молодость, веру в
возможность счастья. Даже структура чеховского «Студента» следует основным
моментом толстовского эпизода: поначалу – круг безнадежных мыслей героев; затем
– непредвиденная встреча, разрывающая его и дающая новое направление мыслям;
возникает иное ощущение непрерывности, вечности лучших человеческих побуждений,
а в итоге – вечности жизненной правды и красоты; наконец, утверждается чувство
обновления и просветления в душах героев, причем в обоих случаях оно
сопровождается обновлением и просветлением самой природы: в романе появляются
блеск солнца и молодость листвы, в рассказе средь вечерней тьмы неожиданно
открывается взгляду яркая полоса зари.

Идейно-композиционные переклички между «Студентом» и эпизодом романа
«Война и мир» свидетельствуют, что к середине 1890-х годов Чехов отказался
именно от «морали Толстого», а не от всего «толстовского». Т.к. художественное
воздействие знаменитой эпопеи обнаруживается в чеховском творчестве вплоть до
самых последних лет, даже в произведениях, относящихся к другому литературному
роду.

         Вписавшись в классическую традицию XIX
века, «Студент», в свою очередь, составил литературную традицию XX века.
Через много десятилетий он откликнулся на страницах писателя, для которого была
безусловно важна как русская классическая традиция в целом, так и ее чеховская
струя – у К.Г. Паустовского.

         У Паустовского имеются такие слова: «Есть четыре места в
России, которые полны огромной лирической силы и связаны с подлинной народной
любовью – дом Чехова в Ялте, дом Толстого в Ясной Поляне, могила Пушкина в
Святых горах и могила Лермонтова в Тарканах. В этих местах – наше сердце, наши
надежды; в них как бы сосредоточена вся прелесть жизни».

         Вдумываемся в перечень этих славных отечественных имен,
дорогих близких и дальних мест… Все они – тоже звенья той самой единой
непрерывной цепи, какая однажды привиделась герою первого ялтинского рассказа
Чехова, написанного холодным мартом 1894 года.

         Многие интеллигенты в 90-ые годы проповедуют отказ от больших
идей, от «героизма». Они возводят в идеал «среднего человека», стремящегося
исполнять «малые дела» – распространять культуру, устраивая аптечки и
библиотечки, помогая бедным крестьянам, отстающим ученикам. Тем самым отвлекали
от больших общественных проблем, от задач коренного изменения русской жизни.

         А.П. Чехов осуждал эту проповедь «малых дел». В рассказе «Дом
с мезонином» соединены две темы – тема труда и тема народа. Художник, от лица
которого ведется повествование, встречает в дворовой усадьбе двух
сестер-красавиц. Старшая сестра, Лидия Волчаникова, решила для себя быть
деятельной и доброй, помогать бедным и больным, распространять знания среди
крестьян. Лида отмахивается от чувств, искусства, ведь по ее мнению, они не
приносят пользы народу. Она даже вмешивается в личное счастье Жени и художника.

         Отрицанию все той же проповеди «малых дел», осуждению застоя,
посвящены рассказы «Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви», созданные в
1898 году.

         В отдельных рассказах писатель спорит с аскептической идеей
толстовской «Крейлеровьей сонатой» (толстой осуждает «чувственную» любовь,
отрицательно относится к идее равноправия женщин). В знаменитом рассказе «Дама
с собачкой» показал людей обыденных (Туров и Анна Сергеевна), но в то же время
это люди с богатым душевным миром. Этот рассказ вызвал у читателей отвращение к
серой обыденной жизни.

         Образом Полознева из рассказа «Моя жизнь» Чехов осуждал теорию
толстовства и «малых дел». Мало изменить свою жизнь, мало хождения в народ, а
нужны коренные изменения в жизни общества. Чехов не только спорит с Толстым, но
и зовет к социальной борьбе.

         Еще одна характерная особенность Чехова: его проза по
совершенству отделки сопоставима с прозой поэтов. Такая проза непременно несет
в себе поэзию. Чехов, не будучи поэтом, учился мастерству именно на прозе
поэтов и является последователем не своих старших знаменитых современников – Л.
Толстого и Достоевского, а своих «дедов» – Пушкина и Лермонтова. Свидетельство
тому – явное продолжение их традиций в его зрелом творчестве: философская
основа произведений; лаконизм, сосредоточенность повествования на главном,
отсутствие «болтливости» (весьма характерной для беллетристов XIX-XX
веков); внимание к объему, не превращающему чтение одного произведения,
написанные порой под давлением критиков, строится «блоками», дающими читателю
возможность отдохнуть, на время прервать чтение («Степь», «Человек в футляре»,
«О любви»); наконец, совершенство в отделке формы (лексика, ритм, единая
методика произведения).

         По существу, «Палата №6» – это чеховский «фаталист»,
«фаталист» конца XIX века. Полемика с Львом Толстовым в деликатной,
непрямой форме проходит через многие произведения Чехова, а наиболее резкие его
выступления против «толстовства» содержатся именно в «Палате №6», да еще в
«Крыжовнике».

         В «Палате №6» и «Фаталисте» проверяется одна и та же
философская теория; при этом не только способы ее проверки жизнью прямо
противоположны (повышенная активность Печорина и полная пассивность доктора
Рагина) – прямо противоположны и результаты: герой «Фаталиста» выигрывает
крайне опасную схватку – герой «Палаты №6» полностью проигрывает жизненную
битву, в которую и не вступал: ее вели другие, умело и нагло, пользуясь его
пассивностью. Чехов, конечно же, созидательно отталкивается от лермонтовского
«Фаталиста» и лишний раз показывал своим современникам, как низко они пали в
самом подходе к философским системам по сравнению с деятелями золотого века.

         Много говорилось в былые годы об атеизме Чехова-врача,
«материалиста» уже в силу своей первой профессии. Произведения Чехова
опровергают эту грубую натяжку. Так, в уста художника в «Доме с мезонином»
писатель вложил самые горячие свои мечты о всеобщей увлеченности религией: «Раз
человек сознает свое истинное призвание, то удовлетворять его могут только
религия, наука, искусство, а не пустяки» – не «книжки с жалкими наставлениями и
прибаутками». Ограничены для Чехова и переход от сугубо земных проблем к загадкам
мироздания, и восприятие Земли как части необъятного космоса, и сердечно-теплое
отношение к евангельским образам (все это – в пушкинско-лермонтовской
традиции). Вот, к примеру, рассказ «Студент», с его ярким переживанием событий
в Гефсиманском саду. Или реплика Пети Трофимова о бессмертии – реплику,
проникнутую горячим авторским чувством (Чехов неоднократно отдавал свои
заветные мысли героям, к которым относился критически; да у него, собственно, и
нет героев безупречных). В его произведениях звучат периодически мысли о
бессмертии души, наверно, так думал и Чехов.

         Для Чехова чтобы быть фаталистом деятельным, надо видеть в
человеческой жизни более высокие цели и задачи, чем материальное благополучие,
безопасность, покой, чем искусство «жить, чтобы жить» и как можно дольше. «Для
какой цели я родился?». Этот вопрос волновал и Чехова. Отсутствие высоких целей
у интеллигенции его времени удручало его, как и Лермонтова. Искать пути для
социального прогресса, не забывая за земными заботами о Боге, о высшей правде –
вот призыв звучащий в произведениях Чехова. И, пожалуй, наиболее
непосредственно, искренне выражает себя писатель в монологе Ивана Ивановича
(«Крыжовник»): «– Павел Константиныч, – проговорил он умоляющим голосом, – не
успокаивайтесь, не давайте усыплять себя: пока молоды, сильны, добры, не
уставайте делать добро! Счастья нет, и не должно его быть, а если в жизни есть
смысл и счастье, а в чем-то более разумном и великом. Делайте добро!» Иван
Иваныч говорил это, «как будто просил лично для себя». То же хочется сказать и
о самом Чехове: его завет нам, его горячая просьба «лично для себя»: «Не
уставайте делать добро!»

         При перечитывании произведений А.П. Чехова всегда
обнаруживаешь, что его размышления о нравственных, социальных,
религиозно-философских вопросах вплетаются в нынешние злободневные дискуссии
столь органично, как будто Чехов – буквально нам современник. Поначалу это
вызывает радостное удивление, но весьма скоро осознаешь, что радоваться нечему:
российское общество в течение целого века не решило ни одного из тех
кардинальных социальных вопросов, которые занимали умы на рубеже XIX-XX
веков. Тогда, как и сейчас, подавляющее большинство честных мыслящих людей были
убеждены: дальше так жить нельзя, нужны перемены, что привело бы к большей
социальной справедливости, к большей гармонии в отношениях между государством и
личностью, обозначило бы начавшееся, наконец, движение вперед.

         Чехов оказал мощное воздействие на развитие рассказа XX века.
И сегодня чеховская традиция – одна из наиболее продуктивных. Она
прослеживается в творчестве многих советских прозаиков. По наблюдению Веры
Пословой: «Чехов – это зерно, из которого произрастают разные по художественным
приемам и манере ростки писательского творчества».

«Если бы он даже ничего не писал, – говорил И.А. Бунин, – кроме
«Скоропостижной конской смерти» или «Романа с контрабасом», то и тогда можно
было бы сказать, что в русской литературе блеснул и исчез удивительный ум,
потому что ведь выдумать и уметь сказать хорошую шутку могут только очень умные
люди, те у которых ум «по всем жилушкам переливается»».

Список литературы:

1. Э. Полоцкая «Юмор Чехова»,
1985 г.

2. И. Гурвич «Мир чеховского
рассказа», 1987 г.

3. Научно-методический журнал
«Литература в школе». Москва. «Просвещение», апрель 1998 г.

4. Научно-методический журнал
«Литература в школе». Москва. «Просвещение», январь 1996 г.